Вера Ковальчук 
Рассвет нового мира

С тенью в душе – 2

Книга подготовлена для библиотеки HL (Scan - Изольда; OCR, ReadCheck, Conv - InternetMC) HL
«Ярослав Коваль «Рассвет нового мира»»: Ленинград; СПб; 2013
ISBN 978-5-516-00097-3
Аннотация

Мониль, загадочный магический мир, открыл врата для Земли, своего нового соседа, и свои радушные объятия — для Алексея. Награда за спасение чужого мира оказалась велика: почёт и деньги, власть и приязнь новых знакомых. Казалось бы, чего ещё можно желать? Но стоит сделать несколько первых шагов по обманчиво-ласковой земле, чтоб осознать, насколько она зыбка. Чужак остаётся чужаком, даже если ему дана реальная власть — не без умысла, конечно. И одержимый в глазах обитателей магического мира останется опасным, словно прокажённый. От Алексея и теперь ждут чудес, только на этот раз вполне уверены, что чудеса, конечно, ему по плечу. Да что там — они теперь просто входят в его обязанности!
На что тут вообще можно рассчитывать? Только на верных друзей, на свою удачу, на лояльность демона, заключённого в душе — и на то, что страшная Гильдия Тени не вспомнит, с чего всё начиналось.

Ярослав Коваль
РАССВЕТ НОВОГО МИРА

Глава 1
МОНИЛЬ И ТЕРРА

Мониль

Я болтал с другом, стоя на парадной террасе над нижним базаром — самое, с моей точки зрения, красочное место Тарновата, торговой столицы Мониля. Друга звали Кербал, он служил Курии на высоком посту, хоть и был очень молод — едва ли старше меня. У нас он не успел бы выбиться, к примеру, даже в какие-нибудь младшие помощники депутата, а здесь его статус был намного выше губернаторского. Но монильские традиции по части чиновничьей карьеры пока оставались для меня тайной.
Кроме того, Кербалу удавалось быть не только хорошим чиновником, но и отличным парнем: компанейским, открытым, смешливым. Он умел работать не покладая рук, умел развлекаться от души, легко сходился с людьми и охотно согласился показать мне Мониль, рассказать о нём всё, что нужно знать чужаку. Сперва я был слишком сильно растерян и рад был принять помощь любого. Поэтому оказался особенно отзывчив к чужому радушию. А потом оценил нового друга именно как друга.
Разумеется, первым делом монилец продемонстрировал мне достопримечательности Арранарха, парадной столицы, где и в самом деле было на что посмотреть. Этот красивейший город оставил у меня какое-то странное впечатление. Чего-то я не понимал в чужих нравах. В самом деле, город при всём своём совершенстве пребывал в состоянии, как мне казалось, отчётливой незавершённости. Что породило такое впечатление, я не знал. Может, дело в том, что город явно не предназначался для того, чтобы там жить — зато парады всех мастей, карнавалы и прочие шествия должны были смотреться на его улицах по-настоящему роскошно. А может, причина лежала в иной плоскости. Даст бог, скоро разберусь.
С другой стороны, в Арранархе вообще мало кто жил постоянно. Примерно как и в лондонском Сити или в американских даунтаунах. Особняки, украшавшие его улицы, принадлежали в большинстве своём видным куриалам, богатым торговцам, аристократам, но перебирались они туда только по необходимости и ненадолго, в основном обитая в более комфортных и менее церемонных своих поместьях. Собственно, арранархские дома скорее были знаком статуса и символом родового достоинства, нежели уютными семейными гнёздышками.
А вот Тарноват выглядел совсем иначе.
Сперва я недоумевал, зачем вообще Монилю целых пять столиц в разных частях мира, но потом был вынужден согласиться, что сложившаяся расстановка акцентов, и вообще вся настоящая ситуация, вполне логична. Конечно, когда-то в Мониле было множество государств, они и враждовали между собой, и союзы заключали, и завоёвывали друг друга. Потом разные страны слились в одну размером с мир, но множество равных по значению городов продолжали оспаривать друг у друга главенство. В конце концов, пять фаворитов поделили административные и прочие функции, а остальные крупные города потеснились.
Торговая столица представляла собой помимо всего прочего и самый большой монильский рынок, где можно было купить или просто посмотреть буквально всё, что душе угодно. Конечно, именно этот титанических размеров город (Шанхай или там Токио по сравнению с ним отставали на много порядков) стоило посмотреть в первую очередь, но даже года не хватило бы заглянуть во все интересные уголки. И Кербал не жалел своего свободного времени, демонстрируя мне самое интересное.
Мы с ним поселились в одной из самых дорогих тарноватских гостиниц (здесь они именовались гостиными домами). Длительное пребывание в подобных заведениях могло нанести ощутимый удар по кошельку любого богатого человека, но когда я предложил поселиться в заведении подешевле, мой спутник рассмеялся и объяснил, что куриал не может себе позволить такой роскоши, как публичный аскетизм. В собственном доме допустимо ужиматься как угодно, хоть на одном хлебе сидеть и носить рубище, но на людях следует шиковать.
Были и другие правила, которые мне предстояло соблюдать. Но это мы уже давно поняли. Новый мир — новые правила, да ещё когда носишь такой высокий статус… Придётся соответствовать. Недостатка в средствах я пока не испытывал. Награда, врученная тогда на столичной церемонии, не исчерпывалась цепью и плащом куриала — спасение Мониля принесло мне хорошие деньги. Часть этой суммы я истратил на приобретение сравнительно скромного особняка в Арранархе (опять же поскольку так было положено), а часть теперь мог с чистой совестью прогулять, потому что был уверен — будущая практика мага гарантирует мне очень хороший доход. Да он уже имеется, каждый рейд по энергетически значимым областям Мониля обеспечивает солидную прибавку к моему капиталу.
Но пока надо ж было решить, на что именно тратить денежки. Кербал водил меня в разные рестораны и таверны, настойчиво угощал самыми необычными блюдами монильской кухни. Я мужественно пробовал. Мне в своё время приходилось в Тайланде пробовать всякую морскую и сухопутную насекомую дрянь, так что здесь я не воротил нос даже от самых странных на вид угощений. Впрочем, они чаще радовали вкус, чем шокировали его.
А кроме того, мы, конечно, бродили по тарноватским рынкам, глазели на торговцев и покупателей: я с особенным любопытством, потому что по сию пору, даже спустя год, маловато знал о монильцах, он — придирчиво, словно бы оценивая, насколько его соотечественники могут прийтись мне по сердцу. Само собой, меня-то больше интересовали женщины. По рынку их бродило очень много, и все такие разные. Некоторые были закутаны в покрывала с ног до головы, и мне подумалось, можно ли вообще на них смотреть. Не получу ли нож между рёбер за нескромный взгляд?
— Не получишь, — успокоил меня Кербал. — Смотреть можно. Но надо иметь в виду, что женщины в Мониле разные. Если видишь вот такую, с покрытой головой и в длинном покрывале, то имей в виду — она выбрала удел жены и матери. Если сойдёшься с нею, и она вдруг забеременеет, придётся жениться и содержать семью, как положено. Таков закон. А есть совсем другие. — Он показал ещё на одну женщину, в рубашке и брюках, в высоких сапогах, торговавшуюся из-за узорного ремня. — Ей подобные выбирают свой путь в жизни, на дом и семью не завязанный. Кто-то занимается ремеслом, торговлей, исполняет чиновничью работу в магистратах, кто-то служит в армии. С ними можно свободно заводить отношения на условии обоюдного согласия, и по закону ты им ничем не обязан. Брак с ними при любых обстоятельствах — только по желанию обеих сторон.
— Значит, одних от других отличает одежда?
— Чтоб сразу было видно… Хочешь, зайдём вот сюда, перекусим? Тут готовят великолепные хлебные корзинки. Лучшие в Тарновате.
— Зайдём.
Внутри было тесновато и шумно, но едва работники таверны разглядели нас, тут же повели на одну из двух крохотных веранд и немедленно подали огромный запотевший кувшин напитка, похожего на сидр. Закуски тоже принесли без напоминания и заверили, что, хотя время не обеденное и до ужина далеко, специально для министериала и куриала лучшие блюда будут приготовлены немедленно.
— Тебя тут все знают, — сказал я.
— Тебя тоже, — подбодрил Кербал. — Ничего удивительного. Как тебе напиток? Он слегка хмелит, но лишь настолько, чтоб развеселить.
— Отлично.
— Через неделю предстоит заседание Курии. Собираешься присутствовать?
— Разумеется. Как всегда.
— Надо отдать должное той серьёзности, с которой ты относишься к новым обязанностям. Далеко не каждый новый куриал так старателен.
— Я слишком плохо знаю вашу жизнь, и если ко всему прочему буду пропускать заседания, вообще никогда в ней не разберусь. Ты заговорил именно об этом предстоящем заседании — почему? Повестка дня будет касаться и твоих обязанностей тоже?
— Да, буду делать доклад по обстановке в Хастарете. И должен буду коснуться вопросов Терры, твоей родины.
— Как Хастарет и Земля связаны между собой?
— Никак. Просто сейчас их очередь.
— Какая честь!..
— Не обижайся. Пока Земля для нас — провинция, причём малоинтересная с производственной точки зрения: есть ли или нет у вас нужных нам ресурсов, надо ещё выяснять. К тому же ещё год назад она, очевидно, не подчинялась Курии. Теперь к ней, по крайней мере, есть хоть какой-то подход. В твоём лице.
— Хоть какой-то… Да уж!
— Ты упоминал, что имел беседу с представителями двух самых крупных ваших государств. О чём именно вы говорили?.. Да, ставьте сюда, и прошу нам не мешать.
— Конечно, господин.
— О, мы говорили очень… интересно. Кстати, хотел поблагодарить, что представители Курии взяли на себя труд известить моих соотечественников о моём новом положении. Мне самому пробиться в канцелярию президента было бы затруднительно. Даже при наличествующем магическом потенциале.
— И?
— Ко мне явился человек от главы нашего государства — договориться. Пришлось намекнуть, что договор со мной нужен в первую очередь им, что я могу представлять интересы государства в Курии по своему вкусу, а дальше хоть трава не расти. Поэтому им следует быть со мной вежливыми.
— И? Любопытно.
— Тон немедленно сменился.
— Ну ещё бы. Не уверен, что тебе стоило бы так поступать, но имей в виду — формально ты имеешь полное право обратиться к Курии за помощью в усмирении принадлежащей тебе мятежной провинции. И Курия может счесть это целесообразным. Твоим соотечественникам из круга приближённых президента (или кто там у вас) неплохо бы принимать это во внимание.
— О как! Знаешь, я о подобной возможности как-то не думал. Меня вполне устроит простой договор.
— Понимаю. И что же было потом, после первой беседы с представителем администрации?
— Потом был разговор с главой государства. Мне предложили статус неофициального советника президента, а также официального представителя ООН в Мониле, и это меня вполне устраивает. Позже я разговаривал кое с кем из американцев. США — одно из самых мощных государств моей родины, и они явно не хотят потерять прежнее положение. Поэтому подсуетились в свою очередь договориться со мной. Я не прочь. Я ведь не политик. Мне трудно разобраться в этой кухне, да ещё и с налёта. Едва ли советники того и другого президентов насоветуют мне дурного. В их интересах поддерживать плодотворное сотрудничество с Монилем. Мониль многое сможет дать Земле, если захочет.
— Если захочет, всё верно.
— Однако и Земля наверняка может быть полезна для своего теперь уже брата-близнеца. Хотя бы, к примеру, ресурсами. Уж наверняка может. Ещё плодородными землями.
— Магия делает наши поля намного более плодородными, чем природа. Мы могли бы завалить Землю хлебом, было б только на что его менять.
— Если я не найду решения проблемы, Мониль останется без магии, и тогда будет закупать хлеб у нас. Разве не так?
— На тебя возлагают большие надежды.
— Я не чудотворец. С помощью своей демонической половинки я сумел тогда разобраться в строении энергии демонического мира и преобразовавшегося обелиска, но проделывать то же самое раз за разом не смогу. С яворским зевом мне слишком сильно повезло, чтоб рассчитывать на подобное чудо ещё раз.
— Естественно. Во все области Мониля уже передан приказ оказывать тебе содействие всеми возможными способами. После заседания предполагается, что ты отправишься в провинцию Корундовых озёр и в Афаль.
— Уже есть признаки нестабильности?
— Мнения чародеев-наблюдателей разделились. В любом случае, не стоит тянуть.
— Они тянут, а ты виноват, — ехидно откомментировала айн.
— Всё как всегда… Нет, я не тебе, Кербал. Кстати, вкусно! Это с чем?
— Телячьи мозги с помидорами и зелёным соусом. Попробуй вот эти фаршированные крабом кабачки. Очень хороши.
— Да уж…
— Тебе не стоит серьёзно беспокоиться. Думаю, состояние тех обелисков довольно стабильно, и время ждёт. В любом случае никто не будет требовать от тебя невозможного. Твоя операция в Яворе и усилия, которые ты приложил, опуская пик в Илаэте, доказали, что ты делаешь всё возможное.
— В Илаэте всё было сравнительно просто. Там ситуация не дошла до опасной границы.
— Только нашим об этом не говори, — рассмеялся Кербал. — Пусть ценят. Знаешь, я бывал в положении человека, которому поручают сложнейшее, почти невыполнимое дело и требуют всё разрулить сейчас и немедленно. Я прекрасно понимаю, насколько трудно бывает и выполнять задание, и осаживать окружающих, чтоб не зарывались. Вышестоящие всегда склонны требовать больше, чем ты можешь дать. Поверь, я всегда готов буду тебя поддержать, и найдётся множество тех, кто смотрит на дело так же, как я.
— Я далёк от мысли преуменьшать свой риск. Именно потому и говорю: Илаэта не подсунула мне серьёзных проблем. По сравнению с Явором — ерунда. Уверен, с остальными дрогнувшими обелисками повезёт меньше.
— Тебе уже два раза повезло. Даже три, если считать Роэдден. Да, там обелиск выдал ложные признаки, но чем не удача? Может, удачливость — просто свойство твоего характера?
— А так бывает?
— Видимо. Давай впустим слугу. Кажется, у них готова очередная перемена.
— Если так дальше пойдёт, я просто лопну.
— Оста-авь! Мужчина, занимающийся тяжким магическим и политическим трудом, должен есть много! Давай, попробуй ещё и это! Шеф-повар, небось, расстарался, как никогда! Зачем его обижать? Я прав?
— Да, господин, — весело ответил официант, взгромождая на стол ещё один большой запотевший кувшин. — Поверьте, лучших лангустов вы нигде не попробуете. Самый вкусный соус в Тарновате!
— Господин обязательно попробует. Иди. Я хотел бы услышать от тебя, Лексо, что насчёт нашего объединения думают твои сородичи? Ведь тебе за них отвечать.
— Лучше было бы, если бы ты дал мне список вопросов, на которые Курии нужны ответы, и я привезу их к заседанию. Видишь ли, наши политики и так смущены тем, что Курия не жаждет обмениваться послами и совершать кучу иных малопонятных для нормального человека формальных действий, чтоб признать существование друг друга. Они ещё не совсем понимают, что моё участие в этом деле избавляет их от кучи проблем.
— В глазах Мониля ты — властитель Терры. А в глазах Терры?
— Пока — выскочка. Которого слишком трудно заменить, но недурно бы регулярно указывать на его место, иначе ж охренеет и, глядишь, хорошую зарплату себе потребует! Или там почести. Я, конечно, утрирую, однако ж…
— Забавно. — Кербал отправил в рот кусок лангуста, истекающий соком и соусом. — Как я понимаю, до заседания ты планируешь успеть наведаться на родину и там побеседовать с ответственными чиновниками?
— Конечно. Я в любом случае это планировал. У меня ж там ученики!
— Ты выбрал самый верный путь к власти: быть постоянно в курсе событий и растить себе сторонников. Сейчас, пока ты незаменим, у тебя есть хорошая фора.
— Я помню. Дьюргам мне рассказывал, насколько зыбок мой статус.
— Он говорит это каждому молодому куриалу. И несколько раз его слова всё же достигали благодарных ушей… Ну, как тебе лангусты?
— Я помру от обжорства, грея себя мыслью, что причиной моей смерти стала такая вкуснятина.
Мы посмеялись оба, вытирая пальцы о салфетки и снова принимаясь за блюдо. Уж слишком оказалось вкусно, отказаться не было сил. Одна надежда — от разговоров о деле зачастую аппетит разыгрывается не на шутку, тут в себя сколько угодно лакомств впихнёшь.
— Итак, что же ты хочешь знать о моей родине?
— Ну, политические данные — количество стран, населения, тип государственного устройства там и подобное — нам известно. Также понятно, что ни импортировать, ни экспортировать рабов вы не собираетесь.
— У нас рабство запрещено.
— Угу. Мне нужно знать, сможешь ли ты обеспечить появление у вас наших исследовательских партий. Надо провести разведку и посмотреть, какие именно полезные ископаемые в вашем мире нам могут быть интересны. Из тех, которые вы сами не добываете, или добываете неправильно.
— Понял. Провентилирую этот вопрос.
— Также неплохо бы провести разведку энергетических ресурсов. У вас могут быть источники ценной для нас энергии. Также необходимо посмотреть, нет ли у вас подходящих областей для захоронения магических отходов.
— Ты уверен, что мы будем в восторге от перспективы загадить нашу землю вашей магией?
— Не ершись. Я всё объясню. Области, где можно захоронить подобные отходы, очень быстро их перерабатывают. В иных местах бессмысленно даже пытаться размещать отходы — отравление пойдёт стремительно, начинается нечто вроде цепной реакции. Я имею в виду, что нам необходимы районы с отрицательным магическим балансом. Поставляемая магия довольно быстро превращает подобные районы в обычные с точки зрения энергетического фона. У нас области отрицательного баланса уже почти закончились, а у вас могут встречаться. Да ещё и, предположительно, в избытке.
— Понял. Постараюсь и этот момент прояснить. Не думаю, что наши откажутся. Нашим только дай возможность перехватить себе ещё деньжат…
— Деньги пойдут тебе. В глазах Курии именно ты владеешь этой землёй. А что там решишь, кому сколько выделить из своего вознаграждения… Это твоё дело.
— Мда, наши будут нервничать. Но я узнаю. И постараюсь всё уладить. А что касательно торговли? Собирается ли Мониль торговать с Террой?
— Само собой. Любым торговцам на свете лишь покажи новый рынок сбыта — ухватятся не только руками, но и ногами. Тебе стоило бы с ними встретиться, потолковать, когда будет минутка… Посмотреть ассортимент, обсудить условия. И из вашего мира можно привозить много необычных или экзотических товаров. Здесь нет никакой загвоздки. Тебе нужно сосредоточиться на решении магических вопросов, вот что по-настоящему важно!
— Хм… Да, понимаю. Мне тут приходят в голову кое-какие мысли… Как раз по поводу системы мирового энергооборота, которую надо срочно переделывать. Срочно, хотя ваши министериалы упираются всеми конечностями.
— Они боятся, что городские и производственные коммуникации останутся без энергии, и это станет для Мониля катастрофой. Почти такой же, как обрушение в Яворе, которое, к счастью, не состоялось.
— Отнюдь не такое же, Кербал. Если города и веси просто останутся без энергии, у людей всё-таки будет шанс. Если бы зев раскрылся, в Мониле никто не имел бы шанса. Только смерть, одну на всех.
— Министериалы не слишком разбираются в магических вопросах. Для них яворский зев — пройденный этап, закрытая страница. Важно то, что сейчас вполне реальна другая, коммунальная катастрофа в придачу к катастрофе производства, когда обитатели Мониля встанут перед необходимостью жить натуральным хозяйством. Чиновников тоже можно понять.
— Но и считать не надо, что я просто ленюсь щёлкнуть пальцами и сделать чудо.
— Разумеется, не надо. Тебя поддерживают министериалы департамента магических технологий, глава Курии и самые влиятельные куриалы! Думаю, на остальных ты можешь просто наплевать. И спокойно делать своё дело.
— Ты забыл. Это не столько моё, сколько ваше дело. Нет?
Кербал приподнял бровь и изобразил хитроватое оживление.
— Тебя ввели в Курию в первую очередь ради того, чтоб проблема эта стала и твоей тоже. Наравне с нами.
— Да уж. Но вообще я об этом и так догадывался.
— Не считаешь же ты, что широкие жесты делают за просто так, а власть дарится за спасибо? — ехидно осведомилась демоница.
— Не за спасибо, а за спасение мира. Мало, что ли?
— Спасение уже было. Ты же слышал — пройденный этап. Уже можно героя выкинуть в ведро, как старую тряпку. Отработанный материал. А тебя не выкидывают. Понятно, почему — ты им пока нужен. И я бы на твоём месте тянула как можно дольше и сохраняла сложившуюся ситуацию, сколько будет возможно. Укреплялась бы, набирала сторонников, деньги копила. Утвердила бы свою власть в родном мире, а потом уже и в Мониле.
— Не так это просто.
— Само собой, сложно. А что вообще в жизни даётся просто так?
— Я не собираюсь завоёвывать родной мир!
— Ну и дурак. Когда мы сделаем им новую энергосистему, тебя вышвырнут, и ещё хорошо, если оставят жизнь.
— До нисхождения чудес ещё очень далеко. Сперва систему надо сделать. Получив такой опыт, я стану незаменимым специалистом: как в Мониле, так и у себя на родине.
— Тут ты прав, но лишь отчасти. В вашем вегетарианском мире это, может, и пройдёт. Вылетишь из Курии, лишишься власти, но не потеряешь жизнь. Сохранишь какое-никакое богатство. Потом нагонишь с помощью учеников и чистого могущества. Но стоит ли свой шанс упускать, если есть возможность сразу получить всё?
— Не такой уж у нас вегетарианский мир.
— Да порасслабленнее, чем наш.
— Кстати, давно хотел спросить, да всё не находил времени: почему тебя называют айн Эйвидлоу?
— Эйвидлоу когда-то был центральным районом одного из самых влиятельных королевств Мониля. Оттуда я начала триста шестьдесят лет назад, когда один тамошний маг рискнул надеть мой артефакт. Он был сильный, опытный и долго сопротивлялся, но через пять суток я сумела сломить его. С этого началось наше с ним победоносное шествие по Монилю. Пока монильские чародеи пытались найти способ со мной справиться, пали ещё восемь королевств, и все девять оказались под моей властью. Я тогда совершила ошибку, переоценив свою мощь и пойдя на прямое столкновение с советом высших магов. Была уверена, что красиво справлюсь с ними, и тогда больше никто не рискнёт мне противостоять. К сожалению, не вытянула. У них было несколько козырей в рукаве.
— Намёки на мошенничество выглядят глупо. Бой — не рыцарский поединок на турнире.
— Да уж. Но ведь и местные просто-таки рассыпались в негодовании, когда я пускала в ход методы, малоизвестные или считающиеся чрезмерными в вашем, человеческом мире. А они давали результаты. Блестящие! До полной победы мне оставалась сущая ерунда, Лексо! Я могла бы править этим миром!
— Но против тебя ведь тоже сыграли не по правилам и в конечном итоге победили. Так же ведь?
— Свинья ты… Кто тебя просит резюмировать и выводы делать?
Я чувствовал в себе айн уже намного лучше, чем мог бы ощущать стоящую рядом женщину, даже если бы прожил с нею пару десятков лет и знал досконально привычки и манеру реагировать. Все её чувства и мысли лежали передо мной, как на ладони. Многие из них я не понимал и потому пропускал мимо сознания. Кое-что было мне просто неприятно, либо же малоинтересно на настоящий момент — например, желание дождаться от меня особенной привязанности. Так что, если бы хотел, то знал бы о ней каждую минуту буквально всё, что только можно знать. Но не хотел.
Однако даже при невнимательности своей осознавал, что её отношение ко мне сильно изменилось. Раньше мне приходилось буквально выдавливать из неё каждое действие мне во благо и половину времени тратить на скандалы. Сейчас мы тоже спорили, но куда миролюбивее, и всё чаще она довольно-таки охотно выполняла мои приказы. И даже одобряла выбранный вариант. Сейчас я даже мог наблюдать магическое действие, совершаемое ею, в динамике, в деталях — и так осваивать принципы построения чар. Она явно сочла, что полезнее сжиться со мной в единое целое, чем пытаться испортить пока не испорченное, раз даже стала делиться знаниями.
Я и теперь не ощущал её частью своего сознания, и себя одержимым не признавал, но уже привык к симбиозу с духом этой демоницы. И даже иногда шёл ей навстречу — если она хотела, чтоб я съел что-нибудь на её вкус или занялся каким-нибудь приятным для неё делом, вроде просмотра довольно-таки откровенного или особо кровавого голливудского фильма. Почему нет, если мне не трудно?
— Значит, когда планируешь возвращаться в Терру?
— Раз возникли новые дела, то уже сегодня. В Тарновате ведь есть точка перехода и врата?
— В Тарновате есть всё. Тогда давай отвезу тебя на ближайший базар — посмотришь хотя бы сувениры для семьи. Нельзя же уехать из Тарновата, не прикупив что-нибудь на память.
— У меня нет семьи, так что чёрт с ними, с сувенирами. Себе ещё успею присмотреть всё, что угодно. А возвращаться надо будет сюда же?
— На заседание? Нет, это же расширенная сессия, она будет проходить в административной столице, в Арранархе. Не в Хиддалоу… Если и не для семьи, то, может, для учеников посмотришь? В Мониле принято так, что ученики — тоже отчасти семья.
— Ученики бывают очень разные. Но вообще ты прав. Для Жилан и Арса можно что-нибудь купить.
— Ты говоришь про Арцени??
— Арсений. Его зовут Арсений. И он просто из себя выходит, когда его называют Арцени. Так, на будущее.
— Тогда я рад, что он сейчас меня не слышит, — рассмеялся Кербал.
— Ага. Ну ладно, тогда давай заглянем на базар по пути к точке перехода. Но только на такой, где не придётся убить полдня на споры из-за цены.
— С куриалом станут торговаться только в том случае, если он сам не прочь. Я тут знаю хорошее место. Мигну, и тебе сразу назовут настоящую цену. Там ты отыщешь всё, что душе угодно. Что вообще принято дарить террианским женщинам, чтоб они не поняли подарок превратно?
— Зависит от отношений. Что уж точно не следует дарить, так это кольцо. Любое кольцо — предложение руки и сердца.
— Вот как? Полезно знать о таком. Вдруг захочется завести отношения с террианкой.
— И, кстати, имей в виду: Законом это не регулируется, но среди моих соотечественников принято жениться на своей девушке, если она забеременеет, вне зависимости от её жизненных устремлений — хоть она домашняя клуша, хоть карьеристка. Заставить, конечно, никто не может, но мерзавцем окрестят, если так не сделаешь.
— Забавно. И очень-очень любопытно!
Базар мог поразить воображение даже того человека, который привык к роскоши и разнообразию восточных торжищ. Я же не мог такого сказать о себе, поэтому ошалевал от бьющей по глазам яркости и не мог не любоваться этим варварским многоцветьем. Глаза просто разбегались. И трудно было, во-первых, выбрать что-нибудь не слишком дорогое, потому что дорогой подарок обязывает, дарить его своей ученице неприлично, а во-вторых, ограничиться только двумя подарками, а не скупить полбазара. Тот, кто расставлял тут свои товары, знал толк в психологии покупателя.
В конечном итоге для Жилан я приобрёл красивую, причудливой формы сумку (она их носит, знаю точно), а для Арсения — украшенную перламутровыми и черепаховыми резными инкрустациями коробку с местной игрой, которую в принципе можно приспособить для игры в шашки или фидхелл. Этой старинной ирландской забаве он же сам меня и обучал, и нагло обыгрывал в неё раз за разом.
— Этого будет вполне достаточно, — сказал я и тут же прикупил ещё шкатулку для себя самого. Уж больно красивая была штуковина, со строгим растительным узором — металлом по деревянной основе, с хрустальными вставками. За эту вещицу Кербал торговался яростно, но недолго, и она досталась мне «как куриалу и спасителю Мониля» за сущую ерунду.
— Мастер рассчитывает на рекламу, — рассмеялся молодой министериал, вручая мне покупку. — Уж не подведи его. Всем, кто спросит, объясни, что раздобыл эту красоту в Тарновате.
— Не премину, — проворчал я, а через минуту обзавёлся ещё большой коробкой с набором специй — ну, в самом деле, а почему нет? Нанятая мною домработница готовила отменно, охотно экспериментировала с приправами и не откажется порадовать меня новыми лакомствами. Будем считать, что это подарок для неё. Потом, когда специи закончатся, нарядную шкатулку-книжку с множеством крохотных выдвижных ящичков можно будет использовать по своему усмотрению. — Далеко до точки перехода?
— Доберёмся мигом.

Терра

Уже через полчаса Земля гостеприимно открыла передо мной свои объятия. Казалось бы, в Мониле хорошо, комфортно, легко дышится, а всё же, когда переходишь откуда в свой родной мир, чувствуешь какое-то даже облегчение. Слава богу, я имел такое право — сориентировать точку перехода на нужное мне место, совсем недалеко от дома. Дом я себе прикупил чуть меньше чем год назад, но уже привык к нему. Полюбил.
Тогда я пребывал в растерянности, ещё не знал, что вообще буду делать в будущем, и купил большой участок земли рядом с селом Воздвиженским только потому, что не нашёл ничего подходящего ближе к Москве. Лишь позднее, уже начав строительство, осознал, насколько всё же хорошо в Сергиевопосадском районе. Да, это не столица, но очень близко от столицы, а мне, собственно, ни к чему соваться в самую гущу мегаполиса. Я не работаю в офисе, не привязан к метро, вынужден наведываться в высокие приёмные самое большее три раза в неделю. А в остальное время занимаюсь своими учениками или объезжаю монильские обелиски и каналы.
Первый месяц жители Воздвиженского недоверчиво косились в мою сторону, и это слегка напрягало. Но после того, как со мной побеседовал местный священник, предубеждение начало постепенно сглаживаться. И я наконец вздохнул с облегчением. Дома, само собой, хотелось чувствовать себя комфортно, а ведь понятие «дом» не исчерпывается собственной землёй и постройками. Соседи всё равно присутствуют в твоей жизни, нравится тебе это или нет.
Кстати, со строительством пришлось широко размахнуться, ведь, кроме как здесь, ни китаянке Жилан, ни тихвинцу Арсению, ни новосибирцам Михе и Кириллу жить было негде.
До моего дома от места перехода оставалось всего-то километра два. Ничего страшного, обычно сюда меня и переносило, поэтому я привык сразу звонить своей домработнице и, ожидая, пока она приедет за мной на моей же машине, прогуливаться по краю шоссе и посматривать по сторонам. Если хотелось, можно было купить кабачков, яблок, козьего молока или картошки у крестьян, терпеливо ожидающих на обочине своего покупателя, но лучше было подождать, когда подъедет машина, чтоб получить совет от опытной в «продуктовых вопросах» женщины.
При своей нелюбви к машинам я сразу выбирал такую, чтоб она была удобна в первую очередь Елене, моей помощнице по хозяйству. Я не жадничал, платил ей много, но и обязывал, по сути, полностью вести дом: прибирать и стирать, ездить за покупками, готовить моим ученикам, следить за высаженной в огородике зеленью и цветами в цветнике, кроме того, постоянно жить под моей крышей. Правда, Жилан и Саягуль, казашка из Петропавловска, тоже моя ученица, много помогали ей. Но всё равно, высокая зарплата была оправдана.
Моя машина тормознула перед поворотом на шоссе, Елена лихо развернулась и выглянула из окна.
— Алексей! Хочешь купить что-нибудь?
— Да вот думаю. Хорошая картошка…
— Я только вчера привезла два мешка. Не стоит брать. Поедем.
— Угу. — Я закинул сумку на заднее сиденье. Следом полетело длинное одеяние куриала, которое я стянул с себя сразу после перехода. Если расхаживать в таком по Московской области, наверняка примут либо за ролевика, либо за ненормального.
— Не комкай слишком-то свою мантию. Её трудно разглаживать. Вся в складочках, ткань капризная. — Елена ждала, когда я усядусь и захлопну дверь. — Я купила в Сергиевом Посаде икры и два больших арбуза. Ты ведь любишь арбузы, да?
— Люблю. Спасибо. Как тут было без меня?
— Ты ведь отсутствовал всего две недели. Ничего не изменилось. Уже завязываются огурцы. Клубника закончилась, я сварила литров двадцать варенья.
— Ты просто сокровище!
— Спасибо. Можно я возьму пару баночек для мамы? Маленьких.
— Конечно. Как твоя матушка? Ей лучше?
— Намного. Начала потихоньку ходить. Врачи отказываются верить, что такое возможно, но когда я объясняю, что дело в магии, они все как один хихикают и отвечают: «Ну разве что». Дочка позвонила. Два года не было ни ответа, ни привета. Спросила, возьмёшься ли ты вылечить бесплодие.
— И что ты ответила?
— Сказала, что не знаю и что просить не буду. Ну, она мне наговорила всякого и бросила трубку. Знала бы, сколько ты мне платишь, представляю, что бы наговорила ещё. За то, что не посылаю деньги.
Я лишь усмехнулся. О сложной ситуации в семье Елены знал мало и не любопытствовал. Захочет — сама расскажет, а лезть в чужую душу — как бы выказывать желание помочь, взять на себя какие-то дополнительные обязанности. К этому я был не готов. А вот её престарелую мать охотно взялся подлечить: залатал хрупнувшую шейку бедра и заставил вырасти новый межпозвонковый диск. Старушка, жившая тут же, в Воздвиженском, уже не чаяла снова встать на ноги. Можно было с уверенностью сказать, что она ещё много лет проживёт, вполне обходясь без посторонней помощи, если вернуть ей возможность ходить. Что я и сделал.
Это мне и самому выгодно. Елена теперь не привязана к больной старушке и может больше времени проводить в моём доме, на моём хозяйстве.
— В женских заболеваниях я ничего не понимаю. Так что помочь действительно не смогу. Если так пойдёт дальше, придётся получать медицинское образование!
— Не помешает. — Женщина хладнокровно рулила. А ведь права у неё всего три месяца как! Вот молодчина! — Чародей-медик озолотится в первый же год практики. К тебе уже просятся ближние и дальние, и просто знакомцы моей мамы, которые были в курсе беды и нынешнего чуда. Заверяют меня, что уже начали копить деньги на твои услуги.
— Деньги не помешают, ты права. Но твоим знакомцам я всегда дам скидку.
Дом, который мне возвели очень быстро, причём не из какой-нибудь фигни, а из бруса — соединили вместе несколько стандартных срубов — выглядел более чем солидно. Длинный, двухэтажный, да ещё и с мансардой под красивой красной крышей, он мог вместить уйму народа. Стоял почти на самом берегу, на реку смотрела веранда, где я с удовольствием пил по утрам кофе и в тёплое время года занимался со своими студентами. Здесь имелось всё, что нужно для комфортной жизни, включая гараж на две машины, баню, два вишнёвых дерева, собаку и кошку, которую завела Елена.
Она уже заполнила заготовками с десяток полок в подвале — когда только успела, ведь лето ещё далеко от завершения. Части этих заготовок предстояло перекочевать в дом её матери, но я был с этим полностью согласен. В конце концов, кто же сажает и ухаживает, поливает и собирает урожай? Две большие теплицы и двадцать грядок — намного больше, чем то, о чём я с ней договаривался и за что платил. Так что всё честно.
В палисаднике Саягуль срезала отцветающие пионы. Она замахала мне рукой, и я ответил, едва высунулся из машины. Казашка отлично разговаривала на русском, но предпочитала молчать, если можно было обойтись без слов.
— Сейчас поставлю машину и подам обед, — пообещала Елена.
— Нет, только не это! Меня не далее как полчаса назад накормили, словно на убой. В меня ближайшие пару часов ни кусочка не влезет.
— Тогда приготовлю кофе.
— Ладно, на кофе согласен. А где Жилан?
— Пошла к соседке купить гороха. Я не сажаю горох, а ей почему-то очень нравится.
— Да пусть ест.
— Конечно, пусть. Но платить-то за это тебе.
— Я согласен платить.
— Тогда, конечно, пожалуйста.
— Привет, Арс! Как дела?
— Первый день хорошей погоды, — ответил мой ученик, выглядывая на крыльцо. — Ты очень кстати вернулся, можно будет искупаться и шашлыки замутить. Саягуль отлично маринует баранину.
— Не в этот раз. Мне звонили из администрации?
— Два раза. Я сказал, что ты в Мониле, они просили перезвонить, когда вернёшься.
— Вот именно. Дела, дела… Надеюсь, хоть на пару уроков найдётся время.
— Можно поговорить о магии и за шашлыками.
— Лишь бы бараниной полакомиться, гурманище… Кстати, это тебе. Сувенир.
— Ого, отменная работа! Красота какая! Спасибо. Хочешь ещё разок продуть в фидхелл?
— Мечтаю. Когда Жилан вернётся, попроси её заглянуть ко мне в комнату. Елена, тебе я тоже кое-что привёз!..
Мне нравилась просторная кухня в моём новом доме, нравились моя спальня, гостиная, где можно было устроиться целой большой компанией, хоть перед телевизором, хоть с любой карточной или настольной игрой. Пока ещё здесь было пустовато, не всё из мебели успел купить, что хотел, не везде благоустроил так, как хотел. Но начало положено, и хорошее начало. Сейчас в моём распоряжении было больше денег, чем мне случалось одномоментно иметь раньше, а если есть деньги, проблемы благоустройства всегда перестают быть проблемами.
В спальне пока стояли только большая кровать, шкаф для одежды и компьютерный стол с креслом. Стойкой для оружия я обзавёлся в первую очередь, но она не встала в этой комнате, пришлось разместить её в гостиной. Зато на стене висел красиво расшитый флаг Курии Мониля, который мне подарил Дьюргам. Вот уж что я никогда не уберу из спальни, все остальные элементы интерьера придётся подчинять ему.
Жилан постучалась и робко заглянула.
— Ты меня звал?
— Ага. Хотел отдать. Купил тебе это на базаре Тарновата, потому как меня убеждали, что уезжать из этого города без сувениров не принято.
— Спасибо большое. Какая красивая…
— Как ты здесь? Освоилась?
— Да. Услышав, что я китаянка, меня сразу спрашивают про Гонконг. Очень приятно. Но странно, что не про Пекин.
— Уж кто что знает. Ты освоилась с русским языком?
— Трудно. Не всегда получается отделить, где слова монильского, а где русского. Потом привыкну, а сейчас главное, что понимаю и могу объясниться.
— Хорошо. Сейчас мне надо будет позвонить, договориться о встрече с кем-нибудь из администрации президента. Через неделю заседание Курии, и надо решить кучу вопросов.
— Ты становишься большим человеком.
— Ох, хорошо бы… Жилан, принеси мне телефон, пожалуйста. Нет, пока не говори Лене, чтоб накрывала мне на стол. Я наелся в Тарновате и точно сейчас лопну от одного слова «еда»… Кстати, отнеси это ей. Сувенир из Мониля. Шкатулка для специй со специями.
— С намёком? — заулыбалась моя ученица.
— Да. Только Лене о намёке не говори… Да! Алексей Кунешов. Добрый день. Да, только что из Мониля. Нужно встретиться, поговорить… Да не обязательно сразу, можно сперва обсудить промежуточные вопросы с кем-нибудь другим. Нет, три дня я ждать не могу, заседание Курии через неделю. Вот как раз официальный мой статус меня в данном случае интересует меньше всего. Необходимо обсудить вопросы нашего с ними сотрудничества, в первую очередь принципиальные условия и непринципиальные — те, в которых я смогу уступить… Нельзя ставить вопрос вот так: «ни шагу назад»! Проблема в ходе заседания должна быть решена, так или иначе, но решена. Если для её решения придётся уступать, я буду вынужден это сделать… Я уже говорил об этом с президентом, всё ему объяснил. Потом терпел рядом с собой Груицинского — зря, что ли? Я думал, он вам всё подробно расскажет. Он же присутствовал на прошлом заседании Курии… Да. Хорошо, буду часа через три. Или четыре. Или пять. Зависит от пробок. Вертолёт? Да с удовольствием!.. Лена, что там с кофе?
— Уже готово. Несу.
— Отнеси на веранду, пожалуйста. Скоро тут будет вертолёт, хочу успеть.
— Это правильно, Москва небось опять стоит. Спасибо тебе за подарок. С ума сойти, какая красота. Можно я потом шкатулку себе заберу?
— Разумеется, это же подарок. М-м, с корицей?
— Тебе же нравится.
— Ага.
— Что приготовить на ужин?
— Ох, не знаю. Не знаю даже, вернусь ли сегодня. Пусть Саягуль замаринует баранину с луком и архызом, если вернусь, поедим её.
— Если поставить мясо так, как она его ставит, шашлык промаринуется только к завтрашнему дню. Ну, ничего, я всегда сумею что-нибудь для тебя сорганизовать.
Я поставил блюдечко и чашку на балюстраду. Веранда была открыта на лужайку и берег реки, эта земля тоже принадлежала мне (пришлось выложить солидную сумму денег, чтоб выкупить всё до самой воды), огород располагался справа от дома, и отсюда его не было видно. Солнце клонилось к закату, но пока ещё не обрело зловещих оттенков предощущения ночи. Пейзаж, открывавшийся мне, был идиллическим до неправдоподобия.
Как жаль, что, получив право наслаждаться такой красотой, теряешь возможность делать это в любой угодный момент. С каким бы наслаждением я остался здесь, провёл время на веранде до самого заката, потом повалялся бы с книжкой в постели, утром встал не раньше полудня и без спешки смаковал бы завтрак. Елена готовит очень вкусную яичницу с ветчиной и помидорами, замечательные гренки и обалденные гречневые оладьи.
Но вместо наслаждения всеми приобретёнными благами мне сейчас предстоит лететь в Москву, там встречаться с чиновниками, обсуждать кучу вопросов, потом, вполне вероятно, ждать возможности встретиться с президентом, опять обсуждать вопросы, уговаривать и убеждать, как в прошлый раз… Получится или нет — неизвестно.
— Улетаешь? — спросил, подойдя, Арсений.
Я давно был с ним знаком, но увидел вживую только в этом году. Когда-то очень давно мы столкнулись в одной онлайн-игре, где я снимал стрессы бизнес-жизни, а он учился действовать в команде, продолжали общаться потом по скайпу, квипу, гугл-току, посылали друг другу забавные картинки по и-мейлу: словом, крепко подружились задолго до того, как сумели пожать друг другу руки. И ничего. Личная встреча нисколько не разочаровала.
Арс мигом понял моё новое положение и отнёсся к нему даже с бо  льшим сочувствием, чем тот же Сашка, с которым я учился в одной школе. Как-то легко получилось объяснить ему все особенности моих взаимоотношений с айн, с демоницей, заключённой в артефакте, демоницей, пытавшейся меня подчинить, но в результате оказавшейся под моим же контролем. Он сам вызвался учиться у меня и вместе с Жилан оказался в числе первых моих учеников.
— Да, придётся. На ближайшем заседании Курии будут обсуждаться перспективы сотрудничества нашего мира с Монилем. Нам надо этого добиться, иначе мы так и застрянем на задворках магической Вселенной.
— И что за сотрудничество? Что мы можем им дать?
— Кербал говорил что-то о магических полезных ископаемых. Которые нам самим пока ни к чему.
— Опять станем сырьевым придатком?
— А что ты можешь предложить? Магическими технологиями мы пока не владеем. Надеюсь освоить хотя бы принципы построения систем энергоснабжения и энергооборота и потом повторить их у нас, уже на новых принципах, вообще по-новому. Без возможности в любой момент уничтожить мир до основания.
— Слушай, получается, ты у нас, как заготовка на наковальне под молотом, да? Сперва надо уломать здешних, а потом ещё тамошних?
— Да. Если б ещё мои обязанности хоть этим исчерпывались. Так ведь нет.
— Было бы проще, если бы ты действительно захватил власть над Землёй и был бы избавлен от необходимости ещё и тут убеждать и договариваться. Какая мысль, а?!
— И ты туда же…
— А мне нравится ход мыслей твоего ученика! — заявила айн. — И сам он мне нравится. Будь осторожен. Он может стать твоей гибелью, но пока — толковая голова и плечо, на которое ты способен опереться.
— Иди ты… Арс, ну ерунда же, ты не можешь всерьёз мне это предлагать!
— Вот даже не знаю, если без шуток. Мир здорово изменился, а в тебе я уверен. Ты — нормальный парень, без вывихов в голове, ты мог бы толково управлять всем этим хозяйством.
— Ты думаешь, я этого хочу? Думаешь, не понимаю, чем будет сопровождаться процесс захвата власти? И ради чего? Может ли кто-нибудь из нас быть уверен, что справится лучше, чем нынешние наши шишки? Не-ет.
— Тут бы можно было поспорить. Но вообще ты прав. Вот только как ты будешь выкручиваться? Как будешь убеждать президента в целесообразности подобного сотрудничества с соседом?
— Знаешь, я думал об этом. И вот что решил: подам новость как своё достижение. Типа: с трудом договорился, что, может быть, Мониль станет закупать у нас то, что нам самим не нужно, и за большие деньги, что принесёт процветание и богатство…
— Всему высшему чиновничеству страны, я понял.
— Оптимист. Ещё и этот вопрос о захоронении магических отходов…
— Что?!
— Погодь! Не бурли сразу-то. Тут всё иначе, чем с другими отходами. Магически насыщенные элементы захораниваются в магически инертной области, и постепенно пространство насыщается энергиями всех типов. Перестаёт быть инертным. У себя монильцы уже извели все подобные области, а в демонических мирах таковых в принципе нет. Мы можем брать у Мониля эту хрень и тем самым постепенно делать наш мир в полном смысле магическим. И ещё получать за это деньги.
— А ты уверен, что всё именно так и будет? Что нам не подсунут свинью? Тем более за свои же деньги?
— Это сложный вопрос. Им надо по-любому избавляться от отходов. Настолько необходимо, что они готовы за это платить. Если бы отходы могли причинить вред энергосистеме нашего мира, они бы не стали нам их втюхивать. Мы ведь теперь теснейшим образом связаны — с их же подачи и по их вине. Это всё равно, что вломить ядерными бомбами по соседскому континенту — рано или поздно твой собственный континент тоже захлестнёт радиоактивными ветрами. Разумные люди так делать не станут.
— Ты забыл про ядерные испытания, проводившиеся… Да где только ни проводившиеся!
— Тут вопрос в масштабах. Монильцам было бы проще тогда сваливать отходы в демонические миры, всё-таки другая плоскость. Думаю, ты понял, о чём я говорю.
— Они могут обманывать тебя.
— Довольно трудно обманывать куриала. Я ведь присутствую на всех заседаниях Курии. В общем, это просто невозможно, поверь мне, будь добр.
— Хорошо, верю. Но тебе сложновато будет убедить в этом нашего президента.
— Думаешь? Посмотрим. Пожелай мне удачи.
— Вот уж пожеланий у нас завсегда большой запас… Кстати, шум слышишь?
— Это как раз вертолёт. Пойду рубашку, что ли, свежую надену.
Шум нарастал. Когда я вышел на террасу, завязывая галстук, вертолёт уже опустился на лужайку перед нею. Он был такой маленький, что совершенно не соответствовал масштабам поднимаемого шума. Казалось, будто вертолётик существует отдельно, а шум отдельно, можно отыскать волшебный рубильник, повернуть его, и бело-синяя стрекоза станет абсолютно бесшумной.
Вынырнув из кабины, ко мне быстрым шагом направился молодой парень — я его уже несколько раз видел, здоровался за руку, только вот имя напрочь вылетело из головы. Ну ничего, мне с ним никаких вопросов решать не нужно. Он — просто сопровождающее лицо.
— Господин Кунешов? Идёмте. Вы берёте с собой кого-нибудь?
— Нет. Один полечу.

Глава 2
ПРЕДОЩУЩЕНИЕ БЕДЫ

Терра

Поздней ночью я вышел на террасу своего дома с кружкой чая. Елена уже давно спала, но чайник оставила «заправленным», чтоб только кипятка долить. Она всегда так делала, если я был в Подмосковье или в Москве и предположительно мог вернуться домой ночевать. В принципе, ничто не мешало мне перекантоваться и в одной из московских гостиниц, но захотелось в собственные стены, на собственную кровать. Вертолёт ночью был не нужен, поэтому до Воздвиженского меня мигом домчала чья-то крутая машина.
Разговор с главой государства получился умеренно долгим и на удивление продуктивным.
— С этой бюрократической машиной ты ещё свихнёшься, — неодобрительно сказала айн.
Захотелось грубо оборвать её. В какой-то момент я даже почувствовал обиду. Конечно, она не может понимать, что по нашим меркам это — головокружительно быстрое решение проблемы, без каких-либо намёков на бюрократические проволочки. Но всё равно досадно.
В этот раз я уже не нервничал, как в прошлые. Не первый это был мой личный разговор с главой государства, но впервые — абсолютно серьёзный и прямой, без тени иронии или недоговорённостей. И это успокаивало, ободряло. Ну, в самом деле — здесь же уже не шутки! Здесь уже борьба за существование на суровой политической арене.
— Как вы планируете добиваться для нашей страны хоть сколько-нибудь приемлемого статуса, Алексей Юрьевич? — Вопрос был задан резковато, но, ничего не скажешь — по делу. — Положение провинции — это совершенно недопустимо!
— Речь идёт обо всём мире, а не только о России. Мониль не воспринимает наши страны по отдельности, только в комплексе.
— Это не важно. Я говорю о том, что мы, разумеется, даже не рассматриваем перспективу существования по чужим законам. Речь лишь об интеграции в сообщество, но не о поглощении нас соседом.
— Я это понимаю. Но, видите ли — я не политик. Мне даже трудно сформулировать…
— Мы вам поможем. — Он перебил, экономя время. — Вы лишь должны представлять себе, что тут главное, а что второстепенное…
— Ты выставил себя перед ним слабаком, — сказала мне айн. — Так что он тебя ещё в бараний рог скрутит и как зовут — не спросит. Прохлопал, дуралей, свой шанс!
— Много ты понимаешь!
Было так поздно, что уже вот-вот станет слишком рано. Редкие-редкие дальние огоньки пятнали густо-кофейную мглу московской ночи, такую насыщенную, что казалось, будто она обволакивает и топит в своём омуте. Вообще-то на юге бывает и потемнее, однако такого прозрачно-перламутрового ночного сияния, как летом под Петербургом, тут ожидать не приходится. Единственное, что мне по-настоящему запомнилось из петербургских впечатлений — ночи. Какие-то слишком робкие, ненастоящие, игра в темноту, но не сама она, когда солнце будто бы кокетничает, краем глаза следя за реакцией на своё исчезновение, и воздух кажется кристальным даже в центре города, где загазовано будьте-нате. Но лишь по ночам.
— Почему ты молчишь?
— А что я должен говорить?
— Дурацкий вопрос. Нет, в самом деле — дурацкий!
— Имей в виду: попытка постоянно полоскать мозги одним и тем же не помогает добиться успеха, а приводит к обратному эффекту.
— Ладно уж, молчу-молчу. Ты рано или поздно всё сам поймёшь.
— Пойму, что надо завоёвывать родной мир? Ну, допустим. Приму ли я это когда-нибудь с энтузиазмом? Ни в жизни! Я по натуре не диктатор.
— Чего же ты тогда вообще от жизни хочешь? — Айн буквально зашлась в изумлении.
— Счастья, — вздохнул я.
С минуту мы молчали, и я даже понадеялся было на покой.
Преждевременно я на него понадеялся…
— Между прочим, ты мне обещал, — сварливым тоном напомнила моя спутница.
— Что обещал?
— Власть над миром, между прочим!
— Вот уж чего я точно не обещал. Власть — да. Но она, если смотреть без придирок, уже у меня есть. Умеренная, однако более чем реальная. И у тебя тоже, как у части меня.
Демоница продолжила разговор не сразу и довольно покладисто.
— Ты ведь не предложишь мне довольствоваться этими крохами?
Ночь победно плыла над Воздвиженским, умиротворяя сознание тишиной, прерываемой лишь звоном цикад и дальним, очень дальним гулом шоссе. Скоро начнётся утренняя служба в храме. Отец Андрей намекал, что мне неплохо бы появиться хотя бы на одной. Может, и в самом деле? Странно это будет выглядеть, пожалуй, едва ли можно с уверенностью сказать, что я верю в Бога — скорее, равнодушен к вопросам религии и разнообразия мировых конфессий.
Но мне с местными ещё долго жить бок о бок, а они тут в большинстве своём люди набожные. Мало ли что могут думать обо мне, зная, что я маг. Да ещё и одержимый (хотя последнее обо мне вряд ли тут кому-то известно). Лучше сходить, продемонстрировать, что я не исчадие ада и от святой воды не начинаю пахнуть серой… Кстати, а почему именно серой? Сера выделяется при проявлениях вулканической активности, но серные воды, например, целебны.
— Она пахнет неприятно.
— Мало ли на свете неприятных запахов.
— Сам же сказал: она возвещает одно из самых разрушительных явлений природы. Одно из самых неодолимых.
— А тебя может испугать моя идея пойти в храм на службу?
— С чего это?
— Ты же демон.
— И?.. Слушай, забудь эти ваши дурацкие фильмы и смешные мистические книжки! Демону становится фигово не от святой воды или серебра, а от близости эгрегора, непосредственного прикосновения к энергиям вершнего эфира, которые действуют, как отрицательный заряд для живой демонической энергии. Но это касается только слабых демонов. Демон моего уровня способен выставить хорошую защиту.
— Однако экзорцизм ты ощущала. Помнишь?
— Вот что… В твоих же интересах не вспоминать эту мерзость, к которой ты меня тогда принудил. А то ведь я тоже могу её вспомнить в самый ответственный момент.
— Я ведь тебя тогда защитил. Ты сейчас в полном порядке, видно же.
— Если человек после купания в кипятке выжил, это не значит, что он будет с удовольствием вспоминать случившееся и заодно того, кто его вот так искупал. Это была боль, очень сильная боль, тяжкое и болезненное испытание.
— То есть тебе бесполезно напоминать, что без моего согласия на эту процедуру для нас с тобой не было бы ничего? Меня бы убили, а тебя вернули на консервацию. Ты должна отдавать себе в этом отчёт.
— Чушь! Ты мог сбежать и обосноваться себе в нормальном демоническом мире, а ваши человеческие мне ни на что не упали!
— Снова здорово! Хрен тебе, а не демонические миры! Тут будем жить и тут всего добиваться!
— Чего ты будешь добиваться? Если то, что есть, ты зовёшь властью, и мне этим предлагаешь удовольствоваться, то о каких перспективах в человеческом мире можно говорить? Я считаю, что ты должен дать мне больше, если уж не желаешь большего для себя самого.
— Но ты мне не любимая жена, чтоб тебя ублаготворять себе в ущерб. Мне того, что есть, довольно, удовольствуешься и ты.
— Не жена? — В тоне демоницы появилось что-то новое. Нотка насмешки? Ирония? Может, даже вкрадчивость, вдвойне опасная в её устах. — А с женой в этом вопросе ты стал бы считаться?
— С женой — разумеется. На то она и жена.
— Но на какую иную жену ты можешь рассчитывать, Лексо? Мы с тобой слиты, и никаких женщин к тебе я не подпущу. Придётся тебе довольствоваться мною одной, а чем это не супружеский союз?
— Любопытно, каким же это образом ты можешь никого ко мне не подпускать, выдумщица?
— Ну, с монильскими девицами всё просто. Только потянись к ней с поцелуем — и откроешь мне путь в её душу. Неумелой и неопытной я овладею в считанные мгновения, и уж тогда… Да, с беллийскими девицами такое не пройдёт, но я никогда не оставлю вас наедине, друг мой. Никогда!
— Сука, — оборвал я и сделал так, чтоб её не слышать.
Но и за ноутбуком в спальне, где я дожидался нужного времени, и на службе в Крестовоздвиженской церкви продолжал думать о словах айн. Ну, в самом деле, она ведь права. Никуда мне от неё не деться. И если уж она решила отгонять от меня всех женщин, то так и поступит. Спасибо, что предупредила прежде, чем взялась за мою избранницу, как только бы она у меня появилась.
Ладно, вопросы личных взаимоотношений с девицами придётся пока оставить. Личная жизнь — это роскошь. Что требуется от меня сейчас? Связаться с Курией и решить вопросы захоронения магических отходов на территории России, потом определить круг месторождений, могущих быть интересными нашему соседу, всё решить… А потом отправляться исследовать очередной монильский обелиск.
На меня свалилась обязанность сделать то, на что сотни монильских магов-специалистов оказались не способны. Мониль готов был вознаграждать мои усилия, и вознаграждал — золотой поток не иссякал, я мог, наверное, считать себя самым высокооплачиваемым куриалом, хоть, может, пока и не самым богатым. Однако деньги — это всего лишь блага, которые надо отрабатывать. Мониль ждал от меня чуда, а это уже не шутки. Ожидания такого рода обычно ничем хорошим не заканчиваются. Их надо удовлетворять, а как? Мы, чай, не боги!
— Ты опасаешься своих новых друзей? Правильно делаешь.
— Я же тебя заткнул!
— Пока ты меня затыкал, я и молчала, а сейчас расслабился. Так что теперь могу поговорить.
— Ну, говори.
— Ты разумно смотришь на ситуацию. Чувствуется моё благотворное влияние. Твои новые союзники таковы лишь до тех пор, пока нуждаются в тебе. Ты должен ради собственного благополучия, ради своего выживания сорганизовать систему так, чтоб они и дальше не могли без тебя обойтись. Держать в руках энергосистему мира — этого вполне достаточно, чтобы владеть им. Я же говорила…
— Ты думаешь только о власти.
— Власть — это выживание, дурак! Пока ты на вершине, ты можешь рассчитывать на что-то. Но едва тебя столкнут, даже воспоминания не останется от прекраснодушного чудака, отказавшегося от своего шанса!
— Есть и многое другое, кроме власти, детка.
— Такое впечатление, что ты не имеешь никакого представления о реальном мире и реальной жизни, а ведь столько уже пережил. Ведь речь-то о твоей жизни!
— Есть и многое другое, кроме жизни.
— Ты просто наивный идиот.
После службы я позавтракал на террасе и потом спал чуть ли не до шести вечера. После такого долгого сна трудно было привести себя в рабочее состояние, но было необходимо. Мне предстояли новые переговоры, а потом ещё встречи, ведь формально я, кроме всего прочего, стал представителем ООН, мне нужно было присутствовать хотя бы на некоторых заседаниях. Вот ведь впутался-то, ёлки-палки…
Кофе на террасу мне принёс Арсений. Он пристроил чашку на столик и долго стоял молча, будто ждал от меня каких-то значимых слов типа: «Друг мой, я доверяю тебе, как никому, слушай мой заветный секрет» или «Ты просто спас меня, я бы сейчас сдох без чашки кофе»! Я уже привык к этой его странной манере, поэтому совершенно не напрягался. А вначале бывало сильно не по себе.
— Что планируешь делать дальше? — спросил он, всласть намолчавшись.
— В смысле — с делами?
— Ну мало ли, вдруг ты собираешься ехать куда-нибудь за границу, так я б с тобой. Есть ещё куча стран, откуда я не привёз магнитики.
— Не думаю, что поездка на сессию ООН будет интересна. Какой уж там шоппинг — успеть бы перекусить и на самолёт…
— Ты теперь и в ООН будешь заседать?
— Присутствовать. Постольку-поскольку. Процедура муторная, для меня малопонятная, но я должен быть в курсе общемировых дел. Мне ведь Землю в Курии представлять…
— А когда у нас будет очередной урок магии?
— Даже и не знаю, Арс. Хотел бы заниматься только этим. Правда, хотел бы. Но трудно выбрать свободных два часа. Ещё эти обелиски…
— А что, Мониль вот-вот подсунет такую же точно задницу, как в прошлый раз?
— Надеюсь, что нет. В следующий раз, боюсь, не выкину.
— Что не выкинешь?
— Два раза подряд двенадцать. На игральных кубиках.
— Как-то слишком иносказательно… Ты уже прикинул, что можно сделать, чтоб решить проблему раз и навсегда?
— Нет. Но одну умную мысль мне моя демоница подкинула. Вот сейчас её усиленно думаю.
— Да неужели?! — возопила айн.
— Заткнись.
— Кстати, ты так ни разу её и не поименовал. Имя-то у неё есть, у этой демоницы? — с любопытством спросил Арсений, вытаскивая из корзинки со свежей выпечкой самую румяную булочку. С маком… Прямо такую, как я люблю… Засранец.
— В принципе есть. А может, и нет. Не могу сказать определённо.
— Это как?
— Да так. У них высшие демоны, захватывая область под своё управление, берут себе всё наследство побеждённого предшественника, включая его имя. Из чего делаем вывод, что изначально имя нашей дамы было Хтиль. Правила она областью Ишниф. А теперь там другой Хтиль всё в том же Ишнифе, и как теперь зовут нашу красавицу, можно лишь догадываться. Я прав, детка?
— Да, — злобно отреагировала она.
— Так как же?
— Сам знаешь. Айн Эйвидлоу.
— Хтиль, Ишниф… Не так уж неблагозвучно.
— Ты о чём?
— Не так уж неблагозвучно на человеческий слух.
— Ты учитывай, что я не учил демонический язык, а понимал его посредством магии. Соответственно, названия, имена, топонимы и прочее бессознательно транскрибировал на свой человеческий лад.
— Жалко. Мне было б интересно узнать, как это на самом деле звучит.
— А мне вот нисколько не интересно. Плевать я хотел. И на демонические миры, и на ихнюю ономастику.
Арсений только усмехнулся.
— А как на подобные заявы реагирует твоя демоница?
— Шипит и плюётся.
— Очень образно, но точно, — прокомментировала айн.
— Ох, я чувствую, мне предстоит изведать все прелести шизофрении. Вот сейчас, к примеру, веду беседу на троих, хотя два фигуранта в диалоге не способны слышать друг друга.
— Ты — связующее звено. — Мой друг и теперь ученик смотрел на меня с сочувствием. Может, он в действительности мне совершенно и не соболезновал. Разобраться в его эмоциях было сложновато. Выражение лица иногда не вторило чувству, он мне и сам об этом говорил. Странный он парень. — А может, проведёшь до отъезда урок-другой? Хотя бы по верхам? В последний раз ты рассказывал нам про взаимодействие энергий, но не закончил. Тебе бы дать нам общее представление, а потом мы уже сами что-то сможем осваивать. И вообще — возьмёшь меня с собой в Мониль? Я бы, наблюдая за тобой, чему-нибудь подучился.
— Если очень хочешь, то можно. Ты во многом прав. Но возиться с обелисками очень скучно. Ты, даже имея представление о технике энергообмена, там пока мало что увидишь, а сложные манипуляции энергиями даже мне ещё не по плечу…
— Даже! — презрительно фыркнула моя спутница.
— … Большую часть работы делает айн. А я становлюсь её руками. Главное — не стать ими и в другом.
— В чём?
— Она грезит о мировом владычестве. Не может и не хочет думать ни о чём другом.
— Её устремления мне даже немного понятны. А ты сам? Чего ты хочешь?
— У меня приземлённые мечты. Хочу заниматься любимым делом, хочу получать за это справедливое вознаграждение. Хочу счастья, в конце концов. А значительной части этого меня уже лишили.
— Какой?
— Неважно. Просто поверь на слово.
Арсений пожал плечами. Он был не из настырных.
— Так о чём ты подумал в связи с монильскими обелисками и твоей айн?
— Ах да… Обелиски. Понимаешь, магическая система Мониля работает на демонической энергии, как двигатель на бензине. Это порочный принцип. Есть вариант попробовать пока конструировать резервную систему параллельно с основной и делать уже на совесть, используя уже новый принцип организации энергии. Но сначала нужно этот новый принцип изобрести. Возможно ли такое — это предстоит узнать. А что я хотел особо отметить — у меня есть идея спроектировать единую систему на Мониль и Землю, объяснив это тем, что иначе никак. Разумеется, найти такой вариант, при котором утверждение будет истинным. Ну, и дать нам магию не только в потенциале, но и в реальности.
— За счёт Мониля?
— Нет. И не за счёт демонических миров. Говорю же — надо искать какой-то другой принцип. Понимаешь, мировая энергия способна снабжать человечество энергией, но весьма ограниченно. К тому же пока земная система только зарождается. Делает это активно, однако постепенно, осторожно. Ещё в этом причина, почему надо быть особо осторожным — мы ведь можем подпортить себе же. Нельзя мешать естественному развитию магической энергии мира.
— А вариантов пользоваться демонической энергией как-то ограниченно — нет? Фильтры какие-то, перегонка…
— Что? Перегонка?
— Ага. Кристаллизация каких-то её составляющих для оптимального результата, и так, чтоб сопутствующие элементы не были опасны.
— Та же фильтрация, по сути. Надо думать, Арс, я ведь не специалист по энергиям.
— А она?
— Она-то да. Но это же на редкость зловредное существо! Если и есть выход, она никогда не сообщит мне его просто так. Пока я не отыщу формулировку вопроса, при котором ей будет не отвертеться. Или не подсмотрю что-нибудь эдакое в процессе работы.
— Ты обращаешься со мной, как с грязью, а я должна перед тобой с готовыми рецептами плясать? Ну ты наглец…
— Можно подумать, поменяйся мы местами, ты как-то иначе бы себя вела.
— Поменяйся мы местами, я заставила бы тебя помнить, кто господин, а кто раб.
— И сетуешь, когда я делаю то же самое?
— Криками и грубостью ты от меня ничего толкового не добьёшься. У тебя нет опыта власти, вот и…
— Умолкни. Надоела. Я просто поражаюсь твоей дурости. При всех своих претензиях ты не поняла до сих пор, чем твоё положение отличается от того же самого, но в демоническом мире: здесь ты имеешь надежду наладить со мной дружеские отношения.
— И в надежде на эти призрачные преимущества должна угождать и радоваться своему положению?
— Это уж как тебе угодно.
— Вы, люди, ещё хуже демонов. Вы лицемерны. Причём даже с самими собой.
— Не хочу тебя расстраивать, но ты ошибаешься. Лицемерие есть не везде, где оно тебе чудится… Арс, давай-ка ты действительно махнёшь со мной сперва в Нью-Йорк, а потом в Арраранх. Мне одному как-то не по себе из-за перспективы лететь в Америку в гордом одиночестве. Прошлый полёт был очень… нервным.
— Ты про тот, когда на самолёт напал дракон?
— Ага.
— Вот интересно — откуда он взялся? Говорят, в Мониле драконов нет.
— Да, говорят. Мне сказали, что он, видимо, проник сквозь разлом между мирами, которые ещё не стянулись окончательно. И теперь гадают, что ещё могло поналезть из других миров и в будущем обозначит своё присутствие в Мониле или у нас. Мда… Не хотелось бы. А то весёлый тогда получился полёт. После него я сделался кейтахом.
— В ходе него, — поправила айн.
— Но в одержимости ведь есть свои преимущества, а?
— Арс, поверь, изнутри преимущества выглядят очень сомнительными. Снаружи, конечно, всё иначе. Так обычно и бывает. Мало ли подобных явлений на свете? Отыщи мне хоть с десяток молодых людей, которые не завидуют успешным бизнесменам. А взгляни попристальнее в настоящие глубины такой жизни — ещё не всякому она будет по плечу. И мало кому в действительности по вкусу. Постоянная нервотрёпка, балансирование на краю пропасти, даже ночью не можешь расслабиться, отвлечься, и каждую минуту чувствуешь на затылке дыхание неудачи, которая не только разорит, но и жизнь может отобрать. Пусть даже у тебя много денег, но тебе некогда их тратить, а надо зарабатывать и зарабатывать, быть любезным с мерзкими тебе людьми, потому что от них зависит твоё дело, соответствовать чужим представлениям о правильной жизни. А попробуй построй дом не там, или не той марки автомобиль купи — пойдут слухи. И вот оно, разорение, у тебя на пороге. Каждый болван думает: вот стану богатым и буду делать то, что захочу. Прискорбная истина заключается в том, что именно в случае успеха ты раз и навсегда потеряешь возможность действовать свободно.
— Ты говоришь со знанием дела. Случалось пробовать такой жизни?
— Я не был по-настоящему преуспевающим бизнесменом. Так, имел кое-что уровнем чуть выше среднего. Но свой бизнес продал через полтора года и только тогда ощутил себя по-настоящему счастливым. Свободным. Пусть денег не было, пусть в результате я остался весь в долгах — продать бизнес порой бывает ещё большей проблемой, чем начать. Пусть мне пришлось искать работу с нуля, без рекомендаций — всё равно. Я мог спокойно спать по ночам, выполнять свои обязанности, получать за них деньги — и ничем больше голову не занимать.
— …Я тоже хотела бы взглянуть на Нью-Йорк, — призналась Жилан, державшаяся со мной чуть увереннее, чем Саягуль, на правах более давней знакомой. — Этот город уже стал эдаким символом США. Кажется, увидишь его — и поймёшь, что такое Америка.
Она вполне освоилась в России, уже сообщила мне, что уладила все вопросы с роднёй в Макао и согласилась на предложение Кирилла заключить брак ради получения российского гражданства. Со всеми моими учениками, включая будущего мужа, китаянка поддерживала тёплые дружеские отношения. Кирилл же так ратовал за этот союз потому, что, по его словам, всегда мечтал жениться на азиатке, пусть даже и без бешеной страсти. Мне казалось, где-то в глубине души он рассчитывал и на логичное продолжение загсовой церемонии: не потому, что любил Жилан, а потому, что ему казались невыразимо изящными и привлекательными почти все представительницы её расы.
Ну, это не моё дело.
— Мне туда всего на один день надо… Самое большее — на два. Ну ладно. Как раз посмотришь город. Кирюха — тоже хочешь? Да не вопрос, все давайте! Вроде я чуть ли не один на самолёте полечу, так что места всем хватит.
— Заодно сможешь дать нам в пути урок-другой? — придирчиво уточнил Арсений.
— Разве что теоретический. Магические действия могут сбить показания приборов. Нам только этого не хватало — над Атлантикой-то! Но, кстати, вечерком, после заседания ООН, у нас у всех будет часок-другой на лекцию и даже, может быть, небольшое практическое занятие. Так и сделаем! Тем более другого выхода я пока не вижу.
— Алексей, тебе и-мейл из Исландии, — сказал Михаил, заглядывая в дверной проём. — От Ассоциации ICE-SAR, но за подписью представителя правительства. Оттуда, кстати, вчера звонили, но диалога не получилось — я на английском плохо говорю. Читать-то проще. Короче, тебя спрашивают, не сможешь ли ты что-нибудь сделать с извержением вулкана. Вроде пошли предвестники.
— Тот же вулкан с названием, на котором язык сломаешь вместе с башкой? На Э?
— Почему язык сломаешь? — удивилась Саягуль. — Тут вопрос лишь в практике. Подумаешь, Эйяфьятлайокудль!
— Нет, какой-то другой, попроще. — Михаил заглянул в клочок бумажки. — Это вулкан Катла. Что им ответить?
— Что я могу попробовать. Не остановить извержение, конечно, а попробовать по возможности минимизировать неприятные последствия. Но это потом, потом. В идеале — после заседания Курии.
— Лёш, предвестники извержения есть уже сейчас.
— Они были и год назад! Это может длиться очень долго. Так что ж мне над Катлой поселиться?
— Не знал, что ты разбираешься в вулканологии!
— Не я. Моя бывшая девушка. Миш, передай им: пусть тамошние вулканологи сообщат, когда примерно можно ждать начала извержения. А вообще я попробую из Нью-Йорка завернуть в Исландию. Сколько мне готовы заплатить?
— В зависимости от результатов — от пяти миллионов евро. И, разумеется, обеспечат все условия. Транспорт там…
— А что исландцы подразумевают под «в зависимости от результатов»? — заинтересовалась практичная Жилан.
— Если пепел не распространится по стратосфере, либо распространится незначительно и не нарушит воздушное сообщение между странами и материками, к оплате твоих услуг готова присоединиться Международная ассоциация гражданской авиации. Написано, что европейские, американские и китайские авиакомпании изъявили согласие, грубо говоря, скинуться. — Хоть вопрос ему задавала моя ученица, Михаил ответил мне.
— А китайским-то зачем?
— Наверное, китайцы тоже летают в Европу. Через Ближний Восток и… хм… Европу.
— Логично.
— Скоро тебя будут на предвестники землетрясений вызывать.
— Уже. Зазывали в Сан-Франциско. Чем-то их тамошний разлом обеспокоил. Ну а я что могу сделать? Сразу сказал, мол, опыта маловато, могу такого напортачить, что только хуже станет.
— Это айн тебя предостерегла?
— Она объясняла, что в случае с извержением действовать немного проще, потому что энергия — вот она, постоянно и равномерно выделяется, есть на что опереться, есть что использовать. А в случае с землетрясением происходит мгновенный и короткий энергетический выплеск. Можно только набрать про запас, если наверняка знать, где случится катастрофа. И использовать нельзя. В смысле — я пока не умею. Силёнки не хватит. Размажет меня при первой же попытке, и айн тут ничем не поможет. Но если я действительно выстрою тут систему обелисков, как в Мониле, и вся эта энергия будет к моим услугам, тогда другое дело. И землетрясения, и даже ураганы с тайфунами. Не вопрос.
Мои ученики помолчали, должно быть, обдумывая услышанное. Кирилл и Арсений даже переглянулись.
— Ты, конечно, собираешься строить систему так, чтоб иметь к ней ключ? — осторожно уточнил Михаил.
— Думаю. Но это же логично! Пока я могу изображать перед нашими чиновниками и монильскими куриалами простачка-дурачка, делать вид, что ровным счётом ничего не понимаю — а тем временем готовиться, учиться, наращивать магические и политические мускулы!.. Так, теперь по законам жанра я должен встать в пафосную позу и изречь что-нибудь такое: «И одному из вас, о, мои ученики, я передам ключ ко всем энергиям после своей смерти! И да пусть он достанется самому лучшему из вас!» Но вообще-то обсуждать пока нечего. Нет ни системы, ни ключа. Ни магии — толком. Миш — уже сообщили, когда подадут машину и самолёт?
— Сообщили. Машина — в девять, самолёт в пол-одиннадцатого. Ну, плюс-минус. Успеем шашлыки сорганизовать!
— Так начинайте!
Времени нам хватило на всё: и на сборы, и на шашлыки, и на то, чтоб домчаться до аэродрома (какого-то военного, что ли, я не понял), чтоб сесть в маленький, красивый, как игрушка, самолёт, рассчитанный человек на двадцать пассажиров, не больше. Комфорт на борту ждал просто запредельный — мне так ещё никогда не случалось летать. Да, собственно, чему тут удивляться, самолёт-то правительственный. Он должен был доставить меня на заседание, полностью посвящённое вопросам сотрудничества Земли с Монилем. Я тешил себя надеждой, что всё будет решено за один-два дня, однако в глубине души не верил в это.
Ну разве наши могут по-быстрому договориться в подобной ситуации? Да щас!
Ощущения, что мощная машина скользит по воздуху, как санки по снегу, пробудили давние воспоминания. Тогда тоже всё начиналось благополучно. Правда, в конечном итоге беда обернулась благом. И пусть мне приходится во многом себя ограничить, эти ограничения лежат в желаемой для меня сфере — в магической. Да, я не могу себе позволить душевной свободы, зато могу заниматься нравящимся мне делом и быть нужным. По-настоящему нужным!
Если дело с Катлой выгорит, на мой счёт сразу упадёт огромная сумма денег. Можно будет купить ещё земли и сорганизовать жильё для моих учеников. А может быть, даже построить школу и набрать целую огромную группу. Стоит только кинуть клич, и желающих учиться магии сразу появятся сотни и тысячи, только выбирай.
Чтоб отвлечься, я стал рассказывать своим спутникам о тонкостях энергообмена и о конструировании самых простеньких заклинаний. Потом отказался от идеи сэкономить время — все эти лекции не имели никакого смысла без самой минимально практики. Ладно, теория подождёт до Нью-Йорка. Усевшись рядом с Жилан, я принялся вспоминать про тот памятный полёт и поединок с драконом. Скоро вокруг меня вновь стянулись слушать все мои ученики.
Рассказывая, я чувствовал, что картина, описываемая мною, выглядит намного красивее, чем это было в реальности, почти героически. На самом деле подобного оттенка у тех воспоминаний не было и в помине. Надёжно сохранились в памяти, пожалуй, только усталость и шок, провоцировавший преувеличенную тактильную чувствительность кончиков пальцев.
И теперь очень кстати оказалась кружечка кофе — и нервничающие руки занять, и мысли отвлечь от малоприятных ощущений.
Задумавшись, я даже не заметил, как Арсений рядом со мной сменил Жилан.
— На что ты собираешься напирать на заседании Ассамблеи ООН?
— Не уверен, что меня вообще спросят о чём-нибудь. Я же просто представитель. Непостоянный член Совета Безопасности.
— Нет смысла тебя туда вызывать и даже ни о чём не спросить.
— Это для тебя нет смысла. А для них — кто знает. Может, подразумевается, что я должен сидеть, слушать, мотать на ус и потом на заседании Курии усердно следовать намеченному ООН курсу.
— Не жирно ли им?
— Ребята просто плохо себе представляют, что такое Курия. Да что там — я и сам пока не слишком хорошо себе это представляю. Когда сориентируюсь и обнаглею, станет проще. Ведь меня, в отличие от дипломата или какого-то другого представителя, нельзя заменить.
— Тогда наглей поскорее, учитель.

Мониль

В арранархском особняке меня уже ждали. Прислугу пришлось нанять в день покупки дома, особняки такого уровня без прислуги для Мониля — нонсенс. Раз уж я взялся жить по чужим правилам, то уж следует их соблюдать в точности. Конечно, для завершающего штриха следовало бы привести в дом «подходящую невесту», но вот как раз этого я не мог себе позволить. По крайней мере, прямо сейчас.
— Не льсти себя надеждой — никогда, — ответила айн.
— Я тебе какие-то вопросы задавал?
— Считай, что задавал. Ты ведь думаешь мне напоказ.
— Какой ужас, бедная ты, несчастная, так со мной мучаешься!
— Ирония неуместна. Мне же правда тяжело!.. Слушай, почему ты так вёл себя на том вашем заседании? Сидел, как мышка, рот не раскрывал, пока тебя не спросят. Я же тебе по поводу предыдущей встречи с правителем всё сказала. Я думала, ты понял. Разве так надо ставить себя в обществе?
— Ты и я мало разбираемся в ООНовской кухне. Когда станем разбираться лучше, тогда и примемся себя ставить.
— Тогда уже будет поздно!
— Это не будет поздно, пока я остаюсь куриалом.
— Твои соотечественники могут убрать тебя, и дело с концом.
— Им это невыгодно до тех пор, пока я открыт для диалога и не затеваю вопиющей самодеятельности, способной создать для Земли реально серьёзные проблемы. Ну кого они смогут подсунуть в Курию вместо меня? Да никого!
— То Земля, то Терра — остановись уже на чём-то одном.
— Терра — это «земля» по-латыни. Наш язык науки. До французского, испанского и английского был чем-то вроде всеобщего языка.
— М-м… Поняла. Ладно, тебе виднее, в самом деле, ты лучше знаешь своих соотечественников. — И она на какое-то время оставила меня в покое.
Нелевер, невозмутимая уроженка пригородов Арранарха, служившая у меня в доме кем-то вроде горничной, уборщицы и официантки в случае наплыва гостей, подала чистую рубашку: шёлковую, чёрную. Под лазурную мантию куриала полагалось надевать всё чёрное, это меня удивляло, но почему бы и нет? Павел, которому опять предстояло сопровождать мою особу на заседание в качестве секретаря, с кислым видом стоял, держа в руках узорную цепь куриала. Наверняка это Нелевер его приставила к делу, не сам же он проявил инициативу.
Мы с ним взаимно друг другу не нравились, но терпеть приходилось опять же обоюдно. Я не поднимал вопроса о замене секретаря потому, что при всех своих недостатках Павел был просто-таки демонстративно честным человеком. В своих отчётах он ни разу не попытался хоть немножко извратить реальную картину и, пусть без особого удовольствия, всегда отстаивал мою позицию в отношении Курии и моё видение ситуации. А это сейчас было во много раз важнее чисто человеческой симпатии.
— Спасибо, — сказал я ему, принимая цепь. Нелевер, подождав, сама накинула мне на плечи мантию, хотя это не входило в её обязанности — у меня ведь имелся камердинер. Но я не мог не ценить её бесстрашие — ведь большинство монильцев продолжало бояться прикасаться ко мне. — Уже пора?
— Экипаж ждёт.
В Арранархе было жарковато, но в целом терпимо. Здания здесь строились с пониманием, и в особняке царила приятная прохлада. Я, привыкший к съёмным квартирам, трудностям быта, хлебнувший существования в демоническом мире, где вообще ничего не было приспособлено для человека, на житие в официозном особняке смотрел благосклонно. Да, приятнее мне было бы жить в своём доме в Воздвиженском, но и здесь нормально.
Какие тут были недостатки? Интерьеры действительно выглядели так, что в них трудно было представить себе уютную, необременительную жизнь. Всё вокруг пребывало в слишком уж идеальном порядке, который нельзя было нарушать. Да если намусорить — тут же рядом появляется прислуга, и вот уже всё по-прежнему. Строгая роскошная мебель выглядела потрясающе, при этом была неудобна в использовании, и одно вполне уравновешивало другое. Намазать себе бутерброд своими руками, налить чай в чашку без посторонней помощи — ни в коем случае! Слуги скончаются от шока.
Но с другой стороны — почему бы нет? Иногда можно и так пожить.
Можно поспать и на пышной, слишком короткой кровати, на которой нельзя позволить себе поваляться днём, потому что она каждое утро убирается руками Нелевер, искусно, как в музее. Можно сидеть на жёстких пафосных стульях с золотым шитьём на обивке и опасаться шаркнуть их ножками по драгоценному наборному паркету. И с отсутствием перекусов можно смириться: любая трапеза превращалась в церемонный обряд, в манипуляцию десятком прибором и поеданием крохотных порций кулинарных шедевров с антикварных фарфоровых тарелок. Для разнообразия можно и помучиться по-господски.
Зато какое наслаждение рассматривать отделку столешниц, резьбу на стенках и дверках шкафов, вышивки, кружевные вставки на покрывалах и занавесях, гобелены и великолепно украшенные деревянные своды комнат! Да и сама прислуга, нанятая по всем правилам и потому отлично ориентирующаяся в обстановке и протоколе, была частью этого произведения искусства.
Я любовался точными и плавными движениями Нелевер, когда она подавала мне завтрак или ужин, горделивыми и бесшумными шагами Йорвоэта, моего дворецкого, по совместительству камердинера, протягивавшего мантию столь безупречно, как, небось, и дипломаты свои грамоты не вручают… В общем, чтоб быть слугой такого уровня, нужно иметь и знания, и навыки, и отменный вкус. Такая прислуга — тоже знак статуса.
— Скажи им, что я выхожу.
— Хорошо. Следует ли ждать вас к ужину?
— Что-то я сильно в этом сомневаюсь. Всё будет зависеть от хода событий. Я сообщу, если решу переночевать где-нибудь в городе или в гостях, и мне не нужен будет завтрак.
— Благодарю.
Заседание было приурочено к какому-то из значимых праздников Мониля, в них я пока разбирался плохо. Так что нас ждала торжественная церемония, а вечером — празднества, наверное, даже пиршество. Даст бог, на фоне запланированного разудалого веселья хватит времени, чтоб обсудить дела — по традиции заседания Курии не должны были длиться дольше недели, предполагалось, что куриалы за это время способны решить все насущные вопросы. Подобная традиция была призвана гарантировать отдалённым провинциям Мониля более или менее бесперебойное присутствие своего правителя на «рабочем месте», то бишь на вверенных ему землях. Если он и уезжал на заседания, то скоро возвращался. А то, что куриалам трудно было уложиться в положенное время, обывателей мало волновало.
Я же успокаивал себя соображениями, что если Курия не поспеет всё решить сейчас, то скоро соберётся снова. Правда, мне это будет не очень удобно, я ведь должен успевать заниматься энергетической системой Мониля, обучением своих учеников и проблемами родного мира.
Арранарх был разукрашен на славу — немногим хуже, чем в тот день, когда я получил цепь и мантию куриала. Улицы были полны празднично разодетого народа, яблоку некуда упасть, но меня это волновало мало — мне ведь в любом случае зарезервировано место в первых рядах. Куриал я или не куриал? Экипаж очень быстро доставил меня на главную площадь, и здесь я встал среди самых молодых полноправных представителей местного парламента — не по возрасту, а по положению.
— Добрый день, — сказал мне Моранган, вставший рядом, по правую руку.
Он был наследником недавно скончавшегося правителя области Кадашта в Хастарете, сравнительно молодой провинции Мониля. В Курию ввели ещё его дядю, бездетного и потому передавшего власть племяннику. Парень был чуть старше меня, тоже новичок, и, может быть, поэтому охотно шёл на контакт.
Правда, все остальные куриалы тоже меня не игнорировали. Я был им любопытен — кому-то из-за своей «одержимости демоном», кому-то из-за происхождения, из-за того, что родился и жил в немагическом мире, а теперь представлял собой реальную чародейскую силу. Ну и, конечно, по чисто деловым причинам. Для своего соседа Земля, то бишь Терра, оставалась incognita, и это выражение нынче переживало среди моих соотечественников свою вторую молодость и второй этап популярности.
— Приветствую. — Я степенно кивнул ему, а потом и другим куриалам, стоявшим поблизости.
Неподалёку горделиво запрокидывала голову Нуамере, чародейка, державшая под своим контролем добрую половину монильских транспортных транзитов, точек перехода из мира в мир или из области в область: они магически сближали отдалённые области пространства и значительно сокращали время в пути. Она относилась ко мне с вежливым любопытством и всё время смотрела выжидательно, будто всерьёз ждала, что вот сейчас я выдам универсальный рецепт, и она, чей бизнес на сто процентов зависел от стабильного потока энергии, в результате ничего не потеряет.
Она мне нравилась как женщина и не нравилась как человек. Успокоить её, да и других куриалов, чьё могущество стояло на энергетическом фундаменте, мне пока было нечем.
Трубы и цитали (так именовались местные струнные инструменты, из которых каким-то образом удавалось извлекать звуки, по громкости не уступающие трубным, но притом мелодичные; потому-то эти инструменты использовались на парадах) возвестили начало шествия. Сперва нам и, разумеется, столичной бедноте и среднему классу, предстояло любоваться на богатых обитателей Арранарха, идущих целыми семьями к ступеням храма с цветами, перевитыми золотыми и серебряными лентами. С них свисали монеты — пожертвования храму. На самом обряде чествования могли присутствовать только куриалы, но минимально поучаствовать-то хотели все.
Нам приходилось улыбаться и махать руками. Через полчаса лицо у меня жутко устало. Я ведь не был так-то уж закалён жизнью торгового агента и не умел улыбаться рефлекторно, так же незаметно, как дышать. Но мне, как одному из младших, приходилось стоять ближе всех к проходящим мимо горожанам. Меня они видели особенно хорошо и смотрели с особенным вниманием — само собой, ведь я слыл кейтахом, хоть и обелённым по решению Храма. То есть опасности нет, любопытство ничто не сдерживает. Хорошо хоть тыкать в меня пальцами или останавливаться и трогать за одежду не позволяли приличия и протокол.
Потом начался парад. Облачённые в старинные доспехи солдаты выглядели настолько потрясающе, что казалось, будто находишься в самом сердце высокобюджетного голливудского фильма. Местные умели показать избранные полки так, что дух захватывало не только у меня, чужака, но и у арранархских обывателей. Ровный, будто по метроному, грохот сапог по брусчатке, звон доспехов и оружия, единые движения и даже, кажется, дыхание — так, по крайней мере, казалось — представляли армию, как единый организм. Такой она ведь и должна быть.
— Ничего, ничего, ждать осталось недолго, — шепнул мне Моранган, видимо, превратно истолковав застывшую в улыбке гримасу у меня на лице. — Сейчас пройдут последние штандарты, и мы поднимемся получить благословение. А потом уже начнётся само заседание… Ты решил вопрос со своими землями? Или хотя бы начал?
— Это слишком долгая история. Пока всё устаканится… Лучше не форсировать.
— И не тянуть. Важнее всего тонкий расчёт. У моего дяди были сложности с Хастаретом. Он затягивал, а в какой-то момент резко нанёс удар, и неожиданность дала великолепные результаты.
— У нас своя специфика. Я, знаешь ли, вообще не собираюсь затевать войну. Думаю, обойдёмся переговорами.
— Само собой, в каждом мире это происходит по-своему. Мне просто интересно, согласится ли Терра давать нам энергию и ресурсы, и в каких объёмах. Ты со всеми месторождениями планируешь разбираться самостоятельно или привлечёшь партнёров?
— Ты не торопишься ли? Сперва надо всё разведать.
— В немагических областях мира формирование магически насыщенных минералов — намного более распространённое явление, чем даже в демонических, где от магии воздух вязкий. А мир с зарождающейся магической структурой, по логике, должен быть чародейскими металлами и камнями напичкан, как морская вода планктоном.
— И чем объясняется этот феномен?
— Кабы я знал. Так что, собираешься привлекать к делу монильцев?
— Собираюсь сперва дождаться результатов разведки.
— Разумнее сразу наладить контакт с предполагаемыми партнёрами, опереться на их опыт, связи, может быть, перепоручить им кое-какую рутину…
Я прищурился.
— Ты что, действуешь по принципу «а вдруг прокатит»?
Моранган усмехнулся без досады или ожесточения. По крайней мере, проигрывать умеет достойно.
— Надо ж было попытаться. Но я готов обещать тебе свою поддержку. В иных ситуациях она может оказаться ценнее, чем огромные доходы, которые ни с кем не делишь.
— Я подумаю.
«Лучше всего держать его на поводке надежды, что халява может обломиться», — подумал я. Этот диалог сказал мне о ситуации больше, чем мог бы, наверное, предположить мой собеседник, иначе он, вероятно, взялся бы за дело с другой стороны. По всему получалось, что ресурсы, о которых шла речь, были необычайно ценны для Мониля, и здесь многое можно выгадать как для себя, так и для своей страны. Или даже не для своей — всё равно.
Благословение тут раздавалось проще некуда — это оказалось хоровое пение, которое требовалось дослушать до конца, всего-то навсего. У Павла лицо становилось всё кислее — мне-то на заседании предстояло сидеть, а ему — стоять. Но тут помочь было нечем. В конце концов, ему за это платят. А вообще надо бы его на самом деле нагрузить секретарскими обязанностями и упростить себе жизнь.
— Ты ведь будешь вести запись на заседании? Мне потом копию расшифровки организуй, будь добр.
— Понял. Только понадобится время. Это ж будет не цифровая запись, которую только на распознавание поставить, а плёночная. Всё придётся вручную переписывать. Цифровую ихняя магия-шмагия напрочь забивает.
— Знаю. Мне расшифровка нужна будет к послезавтра — крайний случай! К следующему большому заседанию.
— Это полные сутки работы!
— Неужели не найдёшь пару секретарш, которые это всё расшифруют? Перешли в Россию, девочки мигом организуют.
— Понял. Сделаем.
Чёрт, вышколенный какой! Вот это я понимаю! Надо потом себе такого завести.
Начала заседания я и сам уже ждал с нетерпением. Акустике огромной круглой залы главной арранархской башни позавидовал бы любой собор или филармония. Здесь и фыркнуть-то в уголке было нельзя, чтоб все не услышали. Кресла располагались амфитеатром с тремя ступенями, но в ходе заседания Малой Курии правители занимали только нижний полукруг.
Дьюргам жестом предложил всем занять свои места. Для меня ещё год назад подготовили кресло в нижнем ряду, оно выделялось на общем фоне светлыми свежими деревянными частями под блестящим лаком и обивкой, не успевшей залосниться. Видно, что новёшенькое. Павел встал за моим плечом, как и полагалось. Тут многих сопровождали секретари или другие помощники. Кстати, очень удобное кресло, и есть куда положить бумаги, если нужны — один подлокотник вполне для этого приспособлен.
— Прошу, собратья, — произнёс временный глава Курии. — Нам нужно начать обсуждение. И сегодня оно будет касаться двух самых молодых провинций Мониля: Хастарета и Терры.
— Прошу прощения, что вмешиваюсь! — Я поспешил приподняться, уже зная, что на заседании вполне допустимо в некоторых случаях перебивать говорящего, а вот устраивать многоголосье — запрещено строжайше. — Давайте сразу определим статус Терры. Считаю, что её недопустимо называть провинцией. Она формально не включена в состав вашего государства.
— Мы говорим о формальном положении мира или фактическом?
— Фактическое положение тоже довольно-таки сепаратное. Согласитесь. Мой мир живёт по своим законам и законы Мониля не собирается принимать. Так что речь может идти о симбиозе, а не о взаимопроникновении.
— Как у нас с тобой, а, милый? — с любопытством спросила айн.
— Ты не в тему.
— Я полагаю, нам необходимо куриально обсудить взаимодействие с Террой, а не то, как называть её в ходе обсуждения, — раздражённо произнёс один из старейших куриалов. Его я по имени не знал.
Ну да, конечно! Думаешь, купишь меня на эту хитрость? Сперва уступить потому, что вроде как название — это неважно. А потом получится, что я, как представитель своей родины, как бы признал её статус провинции своим молчанием, которое знак согласия, и давать задний ход уже глупо.
А вот на такую молчаливую капитуляцию точно нельзя соглашаться!
— В таком случае, не теряя времени, мы можем пока остановиться на «союзнике» и перейти к другим вопросам повестки дня, — нашёлся я.
— Если речь просто о союзнике, то что вы делаете в Курии? — лениво осведомилась ещё одна женщина-куриалка. Кажется, её зовут Фидейвилль. Наследница очень крупного землевладельца, довольно известная чародейка. Один из ведущих монильских экспертов в области масштабного магического конструирования. Мне ещё предстояла работа с ней, как только появятся идеи, на какой принцип следует опираться при перестройке мировой энергосистемы.
— Я ведь тут не просто так заседаю. Готов отдать свои умения и силы Монилю, несмотря на то что не считаю пока свою родину его частью в законодательном, судебном и исполнительном смыслах. О чём это говорит? О том, например, что в моём понимании страны вполне могут состоять в равноправном союзе, который выгоден обоим, но не подгребать друг друга под себя. Часть стран у меня на родине так и живут. Это объединение называется «Евросоюз». Семь стран, входящих в этот союз, являются монархиями, остальные двадцать — республиками. Им ничто не мешает представлять собой единый политический и экономический организм. — И я приготовился к долгому спору.
— Допустим, — ответил Дьюргам, судя по тону, принявший мои слова — безотносительно своего к ним отношения. — Допустим. Мы готовы обсуждать провинцию Хастарет и союзника Терру. Пусть так. Однако мы полагаем, что в дальнейшем формальная ситуация должна быть подвергнута корректировке. Если союз, то это нужно будет утвердить на уровне Курии, а также обсудить другие формальности. Нашему новому собрату из Терры-Беллесты должна быть понятна вся сложность процедуры.
— Понятна. Ещё как понятна!
Мне пришлось обсудить и добычу магических полезных ископаемых, и захоронение отходов, и торговые отношения двух миров — на всё это у меня имелось «добро» от ООН, а также лично от российского главы государства. Потом пару часов коллегиально пережевывать кучу вопросов, которые в другое время показались бы мне не стоящими такого пристального внимания. Но у куриалов на этот счёт имелось своё мнение.
К моему изумлению, вопросами практическими не обошлось. Когда поднялся вопрос моих взаимоотношений с «моими землями», я попробовал отшутиться. Не прокатило. Да, шутку приняли, но упорно вернули обсуждение в то же русло. Как обстоят у меня дела? Осознаю ли я, что несу перед Курией полную ответственность за своих людей? Как понимаю эту ответственность? Я даже напрягся, предполагая, что путь, по которому пошло обсуждение, очень уж перекликается с мнением айн, а о нём она постоянно напоминает мне. Хотелось воскликнуть: «Чего ж вы хотите-то от меня? Что ж вы насели-то так разом?» Особенно обеспокоила меня настойчивость Муйредаха.
Я знал этого чародея, ему принадлежала провинция Лозы. Несмотря на то что в первую очередь его землю я год назад спас от уничтожения, он относился ко мне с какой-то подчёркнутой брезгливостью и недоверием. Оспаривать моё право заседать в Курии он не пытался, подвергать сомнению вердикт Храма о моей безопасности и полной «человечности» тоже не решался. Однако у него на лице было написано: «Допустим, ты не кейтах, но лучше держаться подальше и руками не трогать. Допустим, ты возведён к вершинам власти законно, однако разве перестаёшь от этого быть опасным выскочкой?»
И, опять же, чужое отношение ко мне меня трогало мало. Любой имеет полное право относиться ко мне плохо, ежели ему того хочется, главное, чтоб держал себя в руках. Монилец будет со мной корректен и вежлив, как держится сейчас. Ну а обниматься нам в любом случае не придётся никогда. Главное, чтобы в политических делах он оставался в рамках целесообразности, практичности, справедливости и избегал бессмысленных придирок.
Так что от меня требовалось, пожалуй, то же самое — строго держать себя в руках. Мы ведь в официальной обстановке.
И я держался, оправдывая собеседников перед самим собой. Оправдывая их тем, что они пока ещё инстинктивно побаиваются меня и не знают, чего от меня ожидать. Я ведь и кейтах, и чужак, и полноправный куриал — напрягающее сочетание.
Однако, будто добившись желаемых испуга и растерянности, Курия на время оставила меня в покое и переключилась на Хастарет. Теперь настал черёд Морангана. Я нешуточно позавидовал ему — вот уж кого точно не станут трепать всерьёз. С этой провинцией давно всё ясно. Решаться будут лишь текущие проблемы, если они есть. Позавидовал — и отвлёкся, измученный чужим напором.
Мне припомнилось, как вечером в Нью-Йорке мы сели с учениками вокруг стола, я развернул над ним цветную магическую схему — и мы забыли о времени и усталости, о намерении пойти в какой-нибудь недорогой ресторанчик отметить своё путешествие в Америку, для большинства из моих учеников — первое. Мы забыли даже о том, что мне утром придётся сравнительно рано вставать. Обсуждение принципов организации энергий в заклинании вызвало к жизни такие ехидные и малопристойные остроты, что все мы ржали больше, чем говорили. Я был только за. То, что усвоено с юмором, останется в памяти надолго.
Они были молодцы, мои ребята. Каждый из них отлично понимал, что знать и уметь нужно именно ему, и совсем не для сдачи зачёта два раза в году. Ни у кого из них не было синдрома студента, вынужденного от сессии до сессии жить максимально весело и беззаботно. Они хватались за каждую возможность задать дополнительный вопрос, если что-то казалось им не совсем понятным, и охотно растолковывали какие-то моменты друг другу. С ними всеми мне будет не так уж сложно приступить к постройке своего магического сообщества.
— Не отвлекайся, — пробормотал мне на ухо Павел.
Я отмахнулся от него. Слушаю, слушаю, и в курсе, что от Хастарета Курия перешла к обсуждению военных вопросов. Вернее сказать, не совсем военных. Речь сперва пошла о том, что Хастарет уже четыре года даёт меньше бойцов, чем раньше, и число боевых магов тоже сократилось. А ведь это вопрос важный. И позиция владетелей Хастарета в этом вопросе очень важна. Кстати, как и позиция правителя Терры.
— Означает ли ваша позиция, Лексо, что в случае серьёзной демонической угрозы ваш мир не сочтёт нужным выставить армию? — Прозвучал и такой вопрос.
Я сперва даже растерялся.
— А угроза уже вполне реальна?
— Предположительна. Мониль и раньше периодически подвергался демоническим атакам. — В глубине моего сознания айн заурчала, как наевшийся фарша кот. — Не исключены подобные инциденты и в будущем.
— И это всё? Только предположения? В таком случае и говорить-то пока не о чем. Демоническая угроза одинаково актуальна как для Мониля, так и для Терры. Разумеется, Терра будет защищаться. Хорошо, если удастся делать это, скажем так, плечом к плечу с более опытным соседом. Но есть ли толк от вооружённых сил, которые не имеют ни малейшего представления о том, как можно противодействовать магии? Разумнее всего было бы в этой ситуации заблаговременно начать подготовку спецподразделения войск, обученных использованию магического оружия и магических средств защиты. Их, конечно, Терра сможет выставить и против демонических войск.
— И обязанность подготовить такие боевые единицы разве должна лечь на Мониль?
— А из чего Терре исходить, готовя такие подразделения? Получится намного проще и результативнее, если оба мира поделятся своим опытом. Если опираться на схему, по которой обычно действуют вторгающиеся на чужую территорию демонические армии, то и моим соотечественникам там найдётся место. Если они будут подготовлены.
— Откуда уверенность, что демоны всегда воюют только по тому сценарию, который вы нам расписывали?
— Нет никакой уверенности. Но не для меня же специально они тогда разыгрывали древнейший сценарий своих войн, который параллельно расписала мне и айн Эйвидлоу! Не предполагалось, что я куда-нибудь сумею выбраться из Ишнифа. Демоны тогда действовали именно так, как им удобнее. Если демонические войска и в самом деле атакуют Мониль, основное значение будет иметь авангард магов, которые встретят аналогичный авангард сильнейших демонов. Но и войскам, ожидающим исхода магического боя, будет чем заняться. Но спецподготовка потребует времени.
— Резонно. — Жестом Дьюргам прервал спор. То, что куриалы подчинились его воле, свидетельствовало: подавляющее их большинство тоже считало, что в целом ситуация прояснилась, а вновь возникшие вопросы подождут. — Монилю, возможно, понадобится помощь Терры, и мы теперь знаем, что можем её получить. Хорошо. Перейдём к следующему пункту повестки дня. Необходимо подобрать перечень террианских областей, по своим параметрам пригодных для захоронения магических отходов, это потребует отправки нескольких дополнительных разведывательных отрядов. На это есть договорённость?
— Есть договорённость в общем, а цель разведывательного отряда можно не конкретизировать, — усмехнулся я.
— У вас такое принято?
— Я могу себе это позволить. — И, уже ляпнув, в оправдание подумал, что надо немножко и возвыситься в чужих глазах. Пусть на самом деле думают, что я не просто так, к своей родине приложен, и что-то всё-таки собой представляю.

Глава 3
ЗВЕНЬЯ ЭНЕРГИЙ

Мониль

Последние дни заседания в Курии совершенно вымотали меня. Ничего удивительного, ведь раньше мне в основном оставалось только слушать, мотать на ус, самое большее — задавать вопросы и получать исчерпывающие ответы. Я был кем-то вроде студента-стажёра, который набирается опыта, глядя на старших товарищей, и не отсвечивает, не мешает им делать серьёзные дела.
Но на этот раз именно мне пришлось выступать на арене добрую половину всего времени, и внимания-то моей особе и моим словам было уделено значительно больше половины. Что там какой-то Хастарет? Привычная провинция, малоинтересная и маловажная, уже более или менее обжитая. Земля или Терра, как её теперь именовали местные, вызывала больше любопытства и больше ожиданий. Я угадывал подспудное стремление примериться — а вдруг не удастся исправить магическую систему Мониля, так не получится ли по-тихому перекочевать в новый, потихоньку промагичивающийся мир, разумеется, предварительно введя там свои законы и свои порядки?
Не выйдет, господа, — насколько это, конечно, будет зависеть от меня. Если придёте, то как гости, на наших условиях. А лучше б вовсе не приходили.
Завтракая в своём кабинете, на верхнем этаже особняка в Арранархе, я уже рефлекторно прислушивался, не подали ли экипаж. Меня ждала провинция Корундовых озёр, место, знаменитое своими крупными производствами. Оттуда в города Мониля поступало множество товаров, без которых местные уже не мыслили жизни. Я вполне понимаю их. Привычка к комфорту — страшное дело. Мне самому не хотелось бы внезапно из благоустроенного дома перебраться в землянку без электричества и водопровода. И канализации.
В общем, если сейчас разладится магическая система, обеспечивающая весь этот праздник жизни, производство встанет. И запустить его потом будет очень и очень непросто. Новые линии энергии потребуют новых принципов её обработки, а это, считай, всё производство с нуля перестраивать. Так что, предвидя эту перспективу, маги-инженеры заранее выли от тоски и ужаса. На меня они смотрели чуть ли не как на бога, должно быть, в надежде, что я придумаю какой-нибудь выход, и удастся что-то переделать тут, а что-то вон там, и этим ограничиться.
Конечно, верили едва-едва, но надеялись. Надежда — штука такая. Неотвязная.
А пока, конечно, потихоньку сокращали производство — чтоб проще было сворачивать, если не повезёт, и чтоб энергии меньше потребляло.
— Господин, экипаж подъезжает, — сообщила Нелевер. — Ваш плащ. Ваша сумка.
— Ты мне положила запасную рубашку?
— Разумеется, господин. И всё остальное тоже.
— Я буду отсутствовать самое меньшее пару дней, так что можешь съездить на денёк к дочери.
— Спасибо, господин.
— Возьми. — Я вручил ей кошелёк с монетами. — И передай Йорвоэту, что он тоже может взять выходной, если пожелает.
— Благодарю.
Этот экипаж, который подали для меня, предлагал просто-таки верх комфорта и нёсся намного быстрее, чем мог бы ехать дилижанс. К тому же Нуамере пообещала мне «зелёный свет» на своих транспортных линиях, так что до Корундовых озёр доберусь быстро. Эту поездку я снова использовал для отдыха — можно было откинуться на подушки, почитать книжку, подремать… Обдумать всё услышанное на заседании Курии.
То, что монильцы явно готовы запустить зубок в мою родину, можно понять. Обидно, что обо всех моих усилиях по отстаиванию нашей независимости никто на родине не узнает, а узнает, так и внимания не обратит. Воспримет как должное. Обидно.
— Чего молчишь-то? — не выдержав, осведомился я у айн.
— То недоволен, когда я влезаю, сейчас недоволен, что молчу.
— Если молчишь, у этого есть какие-то причины. Хотел бы их знать.
— Всё тебе хочется знать.
— Это нормально. Что ты задумала?
— Да ничего особенного не задумала, параноик! Просто в правильном ты направлении мыслишь. Хочешь быть хорошим? Быть хорошим по-вашему значит пахать много и ни за что. А вместо благодарностей пинки получать. Ты ведь этого не желаешь, а?
— Нет. Ни хорошим не хочу быть — нервов не хватит — ни плохим. Совести избыток, понимаешь. Буду рядовым честолюбцем и корыстолюбцем, ну и другим чуток хорошо сделаю, из соображений своей же выгоды.
— Какой?
— А такой. Мы, люди — особое дело. Нас иногда радует и тешит чужое счастье. И мы готовы ради этого поступиться чем-то своим… Так, зубы-то не заговаривай. Говори, что задумала.
— Зубы если кто и заговаривает, так только ты сам себе. Ничего я не задумала. Вообще молчу.
Мне казалось, я вижу её, довольную, как благодушная сытая кошка. Она даже, наверное, потягивается, если, конечно, эфирное тело может потягиваться. И ни за что не расколоть её на предмет «что она задумала», если не захочет сказать сама. У меня просто опыта не хватит правильно спросить.
— Мы подъезжаем к транспортному порталу, — сказал, заглянув в окошечко, младший возчик. — Может слегка тряхнуть.
— Ничего, потерплю.
— По ту сторону перехода будет ждать господин Кербал. Он подсядет к вам в экипаж.
— Не возражаю, если тут вообще нужно моё согласие.
— Разумеется, нужно, господин.
Действительно, тряхнуло, но если б я не прислушивался к своим ощущениям, ничего б не почувствовал. А ещё через пару минут экипаж мягко остановился, и внутрь забрался Кербал в форме без знаков различия и петлиц — сразу видно, одежда самая что ни на есть удобная для похода или там тяжёлой работы. И небольшая сумка с собой.
— Ты словно на лесозаготовки собрался.
— Если придётся дубы пилить или камни ворочать, я не растеряюсь, — со смехом заверил монилец.
— Меня удивляет, что со мной вообще отправили именно тебя. Разве ты у Курии числишься знатоком обелисков? Или промышленных областей?
— Я настолько высокопоставленный чиновник, что даже не имею определённых должностных обязанностей, — расхохотался он. — Да шучу, шучу. На самом деле, мы с тобой особенно хорошо поладили, поэтому мне и поручили тебя сопроводить. Так-то вместо меня могли нарядить почти любого. Всё равно Корундовые озёра тебе будет показывать тамошний специалист. А у меня двоякая роль.
— Присматривать, чтоб я чего не натворил?
— Да брось, ну что ты! Однако если как-то можно помочь тебе сделать работу лучше и быстрее, то нам следует это сделать.
— Вы всё надеетесь, что удастся обойтись без кардинальной перестройки системы?
— А ты уже уверен, что это невозможно?
— Нет. Не уверен. Просто не знаю… А тут красивые места!
— Сами озёра ещё чудеснее. Здесь когда-то располагался самый знаменитый храмовый комплекс Мониля, самый почитаемый и часто посещаемый.
— А потом пришли промышленники и всё загадили.
— Ну, я бы не сказал так. И воздух, и вода сохранили свою чистоту. Вот земля разве что… И магический фон…
— Если тут грохнет зев, то от воздуха и воды не останется даже воспоминаний.
— Пока ж всё не так плохо!
— Угу…
— Так что планируешь делать?
— Попроси местную администрацию, чтоб сразу к делу, ладно? Без культурной программы, без банкетов и маленьких лебедей. Времени в обрез, честно говоря, мне ещё у себя на родине в Исландию лететь, смотреть вулкан Катла, я пролётом как-то ничего не успел толком понять.
— Что за проблема?
— Да не проблема. Просто страна, которая стоит на вулканах, очень хочет предотвратить ближайшее извержение, которое положит большой… хм, в общем, нарушит размеренное течение дел и опрокинет на обе лопатки мировую экономику. И готова за это хорошо заплатить. А я, хоть и всей душой болею за эту самую мировую экономику, от вознаграждения… хм… не склонен отказываться.
— Проще всего будет прибегнуть к помощи магов-вулканологов. Если наймёшь разом команду из пяти-шести специалистов, они смогут коллегиально отыскать самый экономичный способ решить проблему. Заплатишь им, а остаток положишь себе в карман. За посредничество. Чем не вариант?
— Хм… Чувствую себя наглым мошенником.
— Да брось! Ты просто дашь ребятам работу, а своим соотечественникам — успешное и размеренное течение дел… Или как ты там выразился?
— Так и выразился. Нормально.
Мы выбрались из экипажа на подъездной аллее роскошного особняка. Как я и предполагал, важных особ в лице меня и Кербала встречала целая депутация местных шишек в роскошных церемониальных нарядах. Мой спутник, раскланявшись с губернатором области и всеми его сопровождающими, что-то зашептал на ухо самому главному. После чего, поприветствовав меня поклонами, чиновники расползлись в разные стороны. Похоже, я действительно избавлен от громоздких церемониалов, банкетов и «Лебединых озёр», если они тут подразумеваются… Кстати, ведь любопытно, какая существует обязательная культурная программа встречи куриала в отдалённых областях Мониля. Может, стоило посмотреть… Нет, время дорого.
Экипаж, ждавший нас на соседней аллее, был размером с туристический автобус и впряжён в длинную чешуйчатую тварь, которую, не будь она столь флегматичной, даже я, повидавший разных демонов, испугался бы. Мало ли что спокойная — а вдруг почувствует ко мне гастрономический интерес? Правда, никто не предлагал мне подходить к твари близко.
Меня поразило то, что Кербал и сопровождающие нас чины из местной службы магической безопасности назвали Старым городом. Я ожидал увидеть узенькие улочки, стиснутые каменными зданиями, столь же старыми, сколь и стойкими. А может быть, даже средневековую грязь, вонь, завешанные бельём этажи — и совсем мало света.
Но вместо этого моим глазам открылись рощи, слегка разбавленные особняками редкой красоты, цветники, аллеи и множество арок, декоративных башенок, зачем-то поставленных на сухом месте мостиков. Мне пояснили, что когда-то вместо всей этой роскошной зелени действительно теснились дома, только деревянные, а не каменные, пролегали грязные и извилистые улочки. Но с тех заповедных пор мало что уцелело. Вот, например, эти пышные здания, да мосты, когда-то изгибавшие кошачьи спинки над каналами, а теперь — над лужайками, да ещё башенки, да парадные арки… И всё.
Новые жилые дома, которые начали возводить на новых магических принципах более века назад, предпочли строить в другом, более подходящем месте. А здесь продолжали мирно существовать самые живучие из старинных особняков. Их берегли как память о прошлом и символ богатства, позволяющего содержать жильё в таком дорогом и почётном месте.
— Мы не будем задерживаться, как ты и хотел, — заверил Кербал. — Сразу поедем на производство, к обелиску. Но угощения тебе не избежать. Здешние и так обескуражены, что им не удалось потешить тебя всем, что было приготовлено. Всё-таки нечасто здесь появляются столь важные и знаменитые куриалы.
— А я важный и знаменитый?
— Спрашиваешь!
Услышанное отменно улучшило мне настроение. Я уставился сперва в окно экипажа — мы как раз проезжали мимо великолепного розария с белоснежными мраморными скульптурами — а потом на офицера со схематическим изображением обелиска на обшлагах и в петлицах.
— Так что же у вас тут происходит? Меня предварительно не вводили в курс дела.
— Многие признаки настораживают, — ответил вместо офицера парень в мундире штатного мага. — Всё то же, что в других областях Мониля. К центру обелиска мы анализаторами уже давно не достаём. И уже два месяца, как границы активной области раздвинулись. Нам пришлось оставить посты наблюдения первого круга. Но пока область держит стабильный контур, и внешних признаков активного дисбаланса не наблюдается.
— Как оцениваете качество поступающей энергии?
— Снизилось незначительно. Мы наполовину свернули производство, но совсем остановить его не можем.
— Кухонная бытовая техника, сантехнические и домовые поливальные установки, бытовые системы электрораспределения, датчики. Чуть дальше — сельскохозяйственная техника. Машины — основная продукция, что же касается…
— Именно машины? Которые всё-таки ни в кого не впрягаются?
— Впрягаются, конечно. Модифицированные животные — самая дешёвая и удобная тягловая сила.
— Дешёвая? Разве их не надо кормить?
— Конечно, дешёвая. Модифицированные животные питаются травой и сортированными пищевыми отходами.
— Как свиньи? — недоумевая, уточнил я.
— Ну что вы, — снисходительно смешался офицер. — Если откармливать свинью с пониманием дела, то ей требуется готовить из качественных и свежих продуктов, и далеко не все очистки и обрезки допустимо предлагать. Если, конечно, вас интересует здоровье животного. А эти, модифицированные, едят любое, даже уже слегка подпорченное. Без разбора. Даже некоторые разновидности упаковки могут съедать — бумажную, например, целлюлозную, тканевую, даже пробки. Удобно и выгодно.
— Ладно, меня это мало интересует. Я так, из любопытства спросил. Вернёмся к основной теме. — Я постарался припомнить всё, что в сопровождении комментариев айн читал о монильских промышленных системах. — Значит, производство обширное и пока не испытывает недостатка в энергии.
— Энергия поступает. С перебоями, неровно, но поступает.
— Причём вполне пригодная, без изменений.
— Да, пригодная.
— Но обелиск явно изменил конфигурацию.
— Именно так. На зев не похоже, однако наши маги не могут понять, что именно происходит со средоточием магии. Есть три гипотезы, но которая из них ближе к истине — неизвестно. Наши специалисты ведь не могут проникнуть внутрь, чтоб проверить. А вы, господин куриал, как понимаю, вполне на это способны, — почтительно произнёс мой собеседник. Как я успел понять, он — маг-консультант местной службы безопасности. Эксперт по обелиску Корундовых озёр. Мне его не стоит отпускать от себя. Его помощь может быть поистине бесценной.
— Хм… Да, я могу. Я даже смогу пронести туда датчики и инструментарий, однако толку с этого мало, потому что не умею ими пользоваться. Так что мне понадобится активная помощь местных специалистов. Сами понимаете… Ладно, на месте разберёмся.
— У нас всё готово. И, надеюсь, вы не откажетесь посетить основные заводы, своими глазами оценить поступающую туда энергию. Возможно, что-то прояснится.
— Возможно, — вздохнул я.
Но заводы оказались мне интересны исключительно с точки зрения узнать новое и полюбоваться, как это выглядит у монильцев. Правда, наши заводы я, офисный планктон, видел только в кино. Но эти мне понравились однозначно. Работающих людей там мелькало немного, были существа, которых для себя я называл «рабочими демонами» — искусственные магические твари, вроде роботов, только не механические, а биологические, пригодные для выполнения простейших манипуляций, всё время одних и тех же.
Они высвобождали уйму рабочих рук, и завод мог укомплектовываться намного меньшим количеством людей, чем аналогичный — у нас. К тому же подавляющее большинство этих рабочих были высококвалифицированными, а некоторые и опытными магами, часть же — простыми администраторами, чьи обязанности исчерпывались присмотром за рабочими демонами. Они раскланивались со мной с таким подобострастием, с каким у меня на родине могли приветствовать посетившего завод губернатора, а может, и самого президента. Через пятнадцать минут я устал отвечать каждому — у меня даже шея заболела — и принял неприступно-высокомерный вид.
— Ты-то можешь что-нибудь сказать по поводу оттенка поступающей энергии? — спросил я айн.
— В первый раз вижу подобное её использование. Хотя вообще идея интересная…
— Я не про использование тебя спрашиваю!
— А раз рявкаешь на меня, так я вообще отвечать не стану!
— Куда денешься-то?
Моя демоница раздражённо молчала целых полминуты, прежде чем сообщила, что с местными принципами организации массового производства незнакома и понятия не имеет, какой должна быть поступающая энергия. Что-то поступает — это она видит. А то ли, что надо, или нет — откуда ей знать?
Заводы, словно пышные особняки монильской знати, нежились в окружении густых окультуренных рощ, прорезанных широкими аллеями, и цветов тут тоже хватало. Почему, я уже вполне мог понять. Магические системы ведь держали не только непосредственно производство, но и здания, и коммуникации, и бог знает что ещё. И тут лишняя зелень, как опора строительных и обеспечивающих чар, не могла помешать.
Да к тому же ведь и красиво!
На берегу пруда, заросшего кувшинками, представители Корундовых заводов расставили столы под белоснежными хрустящими скатертями, нагрузили их множеством угощений. Здесь были и закуски, и салаты, и соусы под мясо, которое жарилось на огромных жаровнях поблизости, и печёные, поданные с чесночным маслом овощи на красивых многоэтажных блюдах — у нас такие использовали только для фруктов.
По всему получалось, что, пока не полакомлюсь хоть немного, с меня не слезут. Да и жалко было обижать хороших людей — они ведь старались. К тому же мясо… Мясо… Ах, какое мясо! Для меня сняли первый кусок с решётки ближайшей жаровни, и я, укусив из вежливости, не заметил, как сжевал весь ломоть, а потом потянулся за следующим. Да, вот это настоящее мясо, и тут нужно следить только за тем, чтоб не объесться.
Все остальные угощения тоже оказались на высоте. Выбирая с блюда овощные корзинки с сыром и маслом, я пытался понять, что же мне показалось странным во всей этой системе. И почему, ведь я пока мало что знаю о производственном энергоснабжении. Однако ж что-то такое уже уловил. Что-то настораживающее.
— Не ты уловил, а я, — вмешалась айн.
— Да конечно! Кто мне только что рассказывал, что впервые видит подобную магическую систему? А сейчас примазываешься.
— И это я примазываюсь! Если и выплывешь, то только с моей помощью.
— Я уже выплыл. Ты не заметила? Я тут, в Мониле, больше не чужак. Я на вершине власти, или как?
— Если не преподнесёшь монильцам новую энергетическую систему на блюдечке, да так, чтоб им обойтись без свёртывания основных производственных центров, то полетишь с вершин даже не как пожухлый лист, а как булыжник.
— Ну, это мы ещё посмотрим. — Я отправил в рот ещё одну корзиночку из хрустящего картофеля с начинкой из рыбы, мяса и сырного соуса. Странное сочетание, но мне нравилось. — Посмотрим. А пока напрягай голову и соображай. Сейчас пойдём, посмотрим, что у них творится вокруг обелиска. Покажешь мне.
До второго круга наблюдения меня довезли на прежнем экипаже, но дальше предложили идти пешком, и все сопровождающие тоже приготовились сделать приличный конец на своих двоих, нисколько этим не смущаясь. Я, в общем-то, тоже был рад прогуляться, тем более что передо мной развернулся пологий и высоченный берег речушки, а на том берегу — богатая оттенками рыжая роща. Я даже сперва подумал, что снова оказался в гостях у бабушки, в одном из петергофских парков, золотой осенью.
Но ведь здесь не осень…
— Это воздействие энергетических перепадов, — процедила айн.
— Рассказывай, какие выводы уже можешь сделать. А лучше показывай.
— Пока никаких… Ну ладно, ладно. Очевидно, что тут с обелиском произошло что-то масштабное. Нет, не зев, у зева другие видимые признаки. Тут может быть несколько вариантов. — Она развернула перед моим внутренним взором несколько схематических картинок. Всё очень наглядно. — Тебе в любом случае не увернуться от того, чтоб идти к центру.
— Я могу туда пройти только один?
— Хочешь свиту с собой прихватить? Со столиками, закусками и танцовщицами? Надо подумать, вообще-то… Да, пожалуй — пока специалистов веди с собой. Они могут пригодиться. И всю аппаратуру пусть тащат. Я ведь не умею переводить с нашего на ваш всевозможные магические термины и показатели. Пусть сами смотрят, что у них там происходит. А есть и то, что мне рассмотреть уже не под силу.
Мы спускались, оскальзываясь на влажной траве. Особенно нелегко приходилось главе заводских магов — человеку полнотелому, немолодому, да ещё и наряженному на славу — в пару слоёв увесистой шёлковой парчи, щедро шелестящей по земле, переливчатой, как фольга. Кербал, привыкший красоваться пышными нарядами в самых неожиданных ситуациях (а я и не заметил, как он из своей сумки извлёк официозную мантию и напялил поверх формы!), бодро гарцевал по кочкам, умело выхватывая подол из луж. Да и маги-специалисты, нарядившиеся намного сдержаннее чиновников, теперь держались увереннее, не отставали.
— Вот здесь мы ставим аппаратуру и производим замеры, — сказал старший специалист-энергетик завода. — Дальше опасаемся ходить.
Уже сейчас я начинал чувствовать границу насыщенного энергией поля. Она ощущалась, как обычно… Нет, не как обычно, однако рассмотреть это можно было, только как следует сосредоточившись и прислушавшись к себе. Причувствовавшись.
— Разуй глаза! — вспыхнула демоница, похоже, уловившая только первую мою мысль.
— Уже разул. И раздел. Обрати внимание.
— Раздел? Это интересно!..
— Ох, уймись.
Я чуть было не сбился с делового настроя. Бледная кромка магического поля переливалась перламутром всего в нескольких шагах от меня. Солнечные лучи не играли в ней, мерцание то нарастало, то иссякало до лёгкой дымки своим порядком, который казался совершенно не ритмичным, к тому же входил в дисбаланс с биением сердца — это становилось заметно, если вдуматься, войти в него. Обелиск жил своей жизнью, и работа с ним ещё и поэтому была очень опасна для человека. Айн уже подробно разъяснила мне всё это и показала, как защитить от враждебной пульсации свою сердечно-сосудистую систему. Сейчас я бдительно следил за её размышлениями, потому что так быстрее мог и сам разобраться в ситуации.
— Надо бы обойти, — сказал я с озабоченным видом, даже похмурился для порядка. — Поскольку тут у нас уже пойдёт работа, думаю, можно отпустить всех, кроме непосредственно заводских специалистов-магов.
— Активное пространство сейчас уже занимает территорию в пять гектаров, — сообщил старший специалист, пока чиновники радостно раскланивались.
— Ну, что ж поделаешь. Надо!
— Мы можем взять наш транспорт и объехать участок по периметру, делая остановки там, где необходимо. Получится намного быстрее.
— Согласен. Давайте посмотрим.
Я любезно распрощался с начальствующим чиновничеством завода, которое с облегчением сделало ноги от энергетически активной области. Правда, с меня взяли обещание, что завтра я всё-таки найду время посетить банкет в мою честь, потому как без банкета они никак не могут обойтись. Не положено и не принято. «Не принято» — это я понимал, к тому же сейчас, когда в желудке слегка улеглось, давешний лёгкий перекус пробудил во мне вкус к местной кухне.
Экипаж, вскоре поданный на берег речки, был запряжён в чудовищную карикатуру на гуся. Гуси никогда не казались мне красивыми птицами — собственно, они ж не лебеди, откуда взяться грациозности, изяществу, чарующей прелести? Однако по сравнению с этим чудовищем гусь мог бы претендовать на звание самого изысканного и чудесного создания во Вселенной. Притом, что сходство именно с лапчатым прослеживалось несомненное.
Животное оказалось бойким. Оно даже лететь могло — недалеко и невысоко, что и делало, если впереди оказывался ручей, топкое место, где экипаж не проедет, слишком крутой подъём. Остановить такую повозку можно было где угодно, и я останавливал, чтоб выйти и осмотреть заинтересовавший меня участок магической границы. Местные маги терпеливо ждали, пока я налюбуюсь. Чувствовалось, что они понятия не имеют, что тут у них происходит, и потому им некомфортно. На меня они сейчас смотрели как на спасителя, и приходилось догадываться — только ли потому, что я работаю на благо Мониля? А может, и их личное положение отчасти спасаю?
— Дальше, — поторопил я, ставя ногу на ступеньку экипажа.
— Это контур, — прокомментировала айн.
— И?
— Ну что тут непонятного? Контур, потом некое свободное от магии пространство, потом ядро. Что в ядре — не знаю… Не молчи так ликующе! Я ещё могу ошибаться. Надо бы внутрь проникнуть и посмотреть.
— При чём тут ликующе? Я из твоих слов вообще ничего не понял. Если контур, область молчания и ядро — значит, зев?
— Нет, не обязательно. Подожди паниковать. Надо изучить обстановку внутри контура… Чёрт!
— Что стряслось?!
— Кажется, именно так вы выражаете досаду?.. Не полный контур, а подкова. Смотри, впереди проход, свободный от энергетических выхлопов. Можешь со всей своей свитой поближе подойти. Им там будет неопасно.
— Да? — Я поспешил указать спутникам на странное явление.
Те насторожились. По их пояснениям стало ясно, что «подкова» — новинка последней пары дней, потому как предыдущий мониторинг ничего подобного на схеме не показал. Значит, система активно развивается, а это не может быть благоприятным показателем. Просто не может быть.
«Гуся» выпрягли и увели в сторону от входа в «подкову». Из экипажа принялись доставать магическую аппаратуру, в которой я и теперь ещё понимал мало. Да, мог уже отличить анализатор и щуп от того, что заменяло местным приборам экран, однако толку от этого было мало. Не зря же монильцы подолгу учатся и привыкают пользоваться всем этим разнообразием.
Я не стал дожидаться, пока они всё распакуют и развернут — зашагал вперёд по траве, которая с какого-то момента принялась похрустывать под подошвой, будто рассыпанные по полу чипсы. Нагнулся посмотреть — она отливала перламутровой синевой, как и магия вокруг меня. Мда, если проход в середину «подковы» и свободен от контура, то не от магии вообще. Её тут предостаточно.
— Впереди безопасно для твоих спутников, — настаивала айн.
— Хочешь нас всех тут положить?
— А надо бы. Если не будешь мне доверять, то как существовать-то собираешься?
— Да буду, буду. Ребята, тащите сюда ваши приборы, будем замерять.
Старший специалист, подходя, тоже смотрел себе под ноги, и лицо у него было очень и очень задумчивое. То ли не видел раньше такой травы, то ли припоминал некогда прочитанные и заученные признаки настораживающего магического явления… Ни к чему торопиться. Сейчас он всё расскажет.
— Ну, так ты вспомнил, что это за хрень? — не вытерпел я.
— Надо сначала провести мониторинг, — осторожно ответил маг. — Пока ничего не могу сказать… А это что?
Он смотрел на столп, золотистый, будто солнцем пронизанная пыль, встававший между двумя роскошными ивами, будто самоуверенный парень, не способный выбрать между двух таких восхитительных барышень, и потому сразу обеих обнявший за талию. Небо над ним перестало быть голубым, его оттенки менялись от густой кефирной белизны до разбавленного серым багрянца, и момент перехода никак не получалось уловить.
Магия бушевала в той стороне, как взбодрённое штормом море. Ни звука, ни прикосновения ветра, а потому и страха не было — казалось, будто всё это происходит за стеклом, и потому совершенно безопасно. Даже красиво, и как-то не хочется задумываться, какая смертоносная мощь знаменуется всей этой прелестью.
Но рядом со мной, убедившись, что вокруг спокойно и безопасно, уже суетились чародеи, разворачивали погонные метры гибких полос, которые на ощупь казались похожими на выделанную кожу, а может быть, на такую вот странную ткань. Обвесившись разными предметами отчасти угрожающего, отчасти настораживающего вида, один из магов подошёл вплотную и изъявил готовность вместе со мной подкрадываться к золотистому столпу, усердно работая аналогом полевой лаборатории.
Хотя толку мне с него — я ведь в показаниях приборов ничего не понимаю. И даже если мне их озвучить — мало что разберу. Правда, заводским специалистам может быть полезно. Если расслышат.
— Ты можешь без опаски идти вперёд, — подбодрила меня демоница. — А твои спутники, если боятся, пусть на пару шагов отстанут. Скажи им.
Я повторил вслух сентенцию своей подневольной спутницы. Мне молча повиновались.
— Дальше-то что? Говори.
— Сейчас будем думать. Не торопи меня.
Она забормотала что-то, лишь отчасти предназначающееся моим ушам. Я прислушивался тщательнее некуда и потому мог при желании расслышать не только мыслеобразы, но даже её эмоции, такие спутанные и невнятные, словно зарождающаяся мозговая деятельность младенца. И по оттенку размышлений понял, что демоница смущена. Видимо, столкнулась с чем-то, крайне для себя необычным. Значит, это явление нельзя классифицировать по учебникам, нужен особый подход.
Что даже радует, пожалуй. Уж погибельную-то фигню моя девочка с огромной вероятностью учуяла бы за версту.
— Преждевременно обольщаться!.. И вообще — давай подойдём? Я хочу вчувствоваться.
— Моя спутница в недоумении, — объяснил я сопровождавшим чародеям. — Не разберёт, что это такое.
— Спутница? — удивлённо переспросил маг. — А, демоница… Понимаю. А вы? Вам подобная конструкция знакома?
— Ребята, я в магических науках подвизаюсь куцых два года. Пока ещё толком ничего не знаю и не видел. И тут могу лишь опираться на суждения моей айн. Будем ждать, когда у неё появится мало-мальская идея.
— О вас рассказывали, что вы будто бы учились в демоническом мире. Разве это не правда?
— Правда, учился.
— И там во время учения ничего подобного не видели?
— Нет, увы. Давайте вместе разбираться. Жаль, что я не умею читать показания ваших приборов, и смысл данных тоже с трудом понимаю. Но попробуем справиться, поддерживая друг друга.
Заводские маги в недоумении переглянулись. В их взглядах я прочёл: «Как же он берётся за такую сложную, важную, высококвалифицированную работу, и вообще заседает в Курии, не зная даже основ?» И в ответ — успокаивающий кивок старшего специалиста. Значение его жеста тоже читалось без труда: «Парень может быть докой в неизвестных нам областях. У него наверняка свои основы. Главное — найти с ним общий язык. Он вроде не из чванливых придурков, с которыми и беседовать-то бесполезно».
Обсудив ситуацию (и на этот раз уже вслух), решили, что я сыграю роль авангарда и протяну им щупы как можно ближе к загадочному столпу, а там уж будем смотреть. Замеры и общий мониторинг пространства в глубине «подковы» и даже на подступах к золотистому сиянию — там, где заводские эксперты решались топтаться без опаски за свою жизнь — ничего не дали. Слышалось, как раздражённо бухтит айн — она явно чувствовала себя униженной. Где это видано, мол, чтоб она растерялась, оценивая качество и возможное действие масштабного магического образования?!
— Ничего, — сказал я своим помощникам. — Разберёмся. Давайте постепенно, с минимальным приближением.
— Но почему же разомкнулся контур? — медленно проговаривал старший специалист. — Что это за признак? Ведь признак же, явно! Голову на отруб!
— Не надо голову, — вмешался Кербал. — Голова нам пригодится. И торопиться не надо. Вы сейчас без спешки посмотрите данные, оцените, обсудите — там и понятно станет, что за ерунда такая.
— Ты-то бы тоже шёл себе, а? — предложил я. — Тебе-то здесь зачем торчать?
— А я должен быть при тебе. Чтоб сразу сообразить, у кого и как стребовать нужные материалы, приборы, людей. Чтоб оценить, какие службы ставить на уши, если вдруг что. Чтоб переводчиком сработать, например.
— Я же под соответствующими чарами. Всё до слова понимаю.
— А это не скажи! Когда при мне на узкоспециализированные темы общаются, скажем, мастера-транспортники или ресурсоводы, я ни словечка, ни фразы разобрать не могу. И ты можешь запутаться, завязнуть в терминах. Все мы люди, и наши знания ограничены. В магии-то энергий я как-никак что-то да понимаю. Всё-таки два года в Академии проучился, пока в политику не ушёл. Они мне, в случае чего, непонятные места или суждения смогут растолковать. А я уже — тебе.
— Ладно… Бедолага. Ни отдыха тебе со мной, ни срока.
— Зато какие командировочные капают! Ахнешь!
— И то хлеб… Ну что, ребята? Ещё одно приближение?
— Без толку, — произнёс, рассматривая на свет хрустальную точёную штуковинку, один из специалистов. — Есть фон, но тот же, что и в метре отсюда. Словно аномалии уже бог весть сколько сотен лет, и очистку делали, и разности областей сгладились…
— Говорю — приближение ещё одно сделаем?
— Есть смысл, — вмешался старший специалист. — Но не на метр, а побольше. Вы сможете нам в этом помочь?
— Охотно. — Я взял все штукенции затейливой формы и неопределённого назначения в одну руку, поправил тянущиеся за ними кожаные шнуры… Кстати, не за всеми они тянулись. — А нормально, что оно так? Тут ничего не отвалилось? Нормально? Хорошо. Вот так держать будет в самый раз?
— То, что нужно… Нет, давайте-ка это вот сюда поставим. — Парни поднатужились и переволокли один из приборов на пару шагов в сторону. Судя по всему, бандурина увесистая.
— Так что — уже можно идти?
— Да, уже можно. Мы внимательно следим.
— Давай, — подбодрила айн. — Я тоже во все глаза.
Я решительно зашагал в сияние. Первые мгновения оно подрагивало в отдалении, потом вдруг надвинулось в один миг, плеснув в лицо щедро расцвеченной тонкой пылью, словно я незаметно для себя напялил сапоги-скороходы и пустил их в ход. Айн только и успела пискнуть что-то неразборчивое. В тот же миг и я сам осознал — происходит какой-то подозрительный процесс, неплохо бы отшагнуть назад и осмотреться.
Но было уже поздно, пространство, беззвучно, но ощутимо ухнув, просело, а потом развеялось, выпустив меня из своей хватки, оставив лишь бледную пыль вокруг, уже ничем не подсвеченную, ну и серую землю под ногами… Впрочем, землю ли? На скалы похоже.
Я, оказывается, замер в позе «лягушка обыкновенная, болотная». Не разгибаясь и не поднимаясь, развернулся на месте, высматривая, что происходит вокруг. Первым делом меня удивили собственные асфальтово-чёрные коленки и руки примерно того же цвета, покрытые мелкими глянцевыми чешуйками и, кажется, даже с плавниками на локтях. Пыль крутилась вокруг, заткав воздух густо, как насыщенный туман, и, хотя она не спешила рассеиваться, уже через несколько мгновений мне удалось рассмотреть поблизости старшего мага, рядом с ним двух помощников — и ошеломлённого Кербала. Только он остался на ногах, остальные присели, закрывая голову руками… Да, кстати, магов тут было явно больше трёх. Вон фигура пятого проявилась во мгле, а вон и шестой.
Словом, нас тут восемь человек. Уж лучше так, чем попасться одному.
— Да что за чертовщина! — охнул один из магов, распрямляясь.
И уставился на меня с откровенным ужасом в глазах.
— Все целы? — громко окликнул старший специалист. Окликнул — и зашёлся кашлем. Наверное, пыли наглотался.
— Целы, целы, — уверил его подчинённый, усердно ощупывающий землю вокруг себя. Я даже угадал, что он ищет — инстинктивно исследует пространство в поисках своей драгоценной аппаратуры. Последней, кстати, вокруг не наблюдалось. Только люди да подрагивающая в воздухе пыль, тончайшая, даже изысканная. Красивая. Свет, пробивавшийся сквозь неё, получался настолько рассеянным, что казалось, будто светится сам воздух — да, это вам не прежние золотые переливы! Может быть, тут где-то имелось тусклое зимнее светило. Может быть, его не было. Судить об этом пока нельзя.
— Превеликий боже, что ж это такое?
— Руки-ноги на месте? Магия ощущается?
— На вашем месте я не стала бы пользоваться магией, — произнесла, подходя, айн.
Она была такой, какой я увидел её в первый раз. Красота, которую она воплотила в себе, подавляла и пугала. Алебастровая кожа казалась настолько нежной и тонкой, что облик девушки, будто тончайшие стенки старинного алебастрового сосуда, источал собственное сияние и словно бы воспарял в нём. Она казалась неземно-прекрасной, и может быть, именно это помогало удержать себя в рамках здравого смысла. Поскольку тут явно что-то нечисто.
Однако смотреть на такую волшебно-чудесную женщину, конечно, всегда приятно — безотносительно любых других мыслей на её счёт, как эротически-оживлённых, так и опасливо-враждебных.
— Это почему? — спросил один из молодых магов, пожирая айн глазами.
Я не сразу понял, почему его взгляд изумляет меня.
— Подожди… Ты что же — видишь её?
— Я? Да… Да. А почему нет-то?
— Эй, а откуда тут женщина? — Другой маг сделал было шаг к айн, но тут вдруг осознал, что девица совершенна не только внешностью, но и своей безупречной наготой, что в условиях Мониля встречается не слишком часто. Следующий шаг, хоть и без охоты, он сделал уже в обратном направлении — прочь от демоницы.
Всё-таки у этих монильцев инстинкт самосохранения развит не хуже, чем магические искусства.
— Как понимаю, мы все её видим.
— Это она и есть? — Старший маг старательно не смотрел на айн — только на меня. — Это и есть айн Эйвидлоу?
— Ну, собственно… да. А как так получается-то?
Я и сам выпрямился, но мгновением позже сообразил, что мне и самому как-то непривычно в новом обличье. В новом обличье? Да, сейчас я был чёрен, как совесть мошенника, весь в мелкой мягкой чешуе, в положенных наростах, да ещё и с огромными чёрными крыльями, распахнувшимися за спиной, едва я об этом задумался. Таким стал мой облик, когда я в демоническом мире с подачи моей айн обрёл энергетическое воплощение. Но ещё ни разу я не становился в этом состоянии настолько материальным, реальным, как сейчас. Всё-таки энергетическое состояние остаётся энергетическим до конца. А что теперь? А теперь я — типичный высший демон. Мною сейчас не только детей можно пугать. Меня сейчас даже взрослый испугается.
Неудивительно, что ребята смотрят на меня с таким ужасом.
Однако куда большее впечатление странности происходящего произвели на демоницу. Поглощённый собой, я не сразу заметил, каким счастьем осветилось нежное алебастровое лицо, какое пламя вспыхнуло в очах, дивных, словно сама мечта. Увидел лишь, как белизна кожи сменилась всё той же, что у меня, асфальтовой чернотой. Увидел, как демоница обернулась демоницей — тоже в чешуе и тоже с крыльями. Правда, крылья тут же исчезли, и осталось человекоподобное тело, снова совершенное, манящее, гибкое и изысканное, настолько сексуальное, что это способно было привлечь лишь самого безмозглого самца. Потому что слишком хорошо — тоже плохо, такая подчёркнутая вызывающая сексуальность пугает не меньше, чем перебор с привлекательностью.
Демоница, посмотрев на монильцев оценивающе, в конце концов остановила взгляд на Кербале. Загадочно улыбнулась и сделала к нему шаг. Кербал побледнел, да так резко, словно окунулся лицом в парафин. Казалось, айн парализовала его взглядом — не шевелясь, ни звука не произнося, мужчина будто бы с каждым её шагом терял ещё одну искру жизни, хотя, казалось, это просто невозможно, да ещё и в подобных масштабах.
Я мягким охотничьим шагом двинулся следом за ней. Намёка она не поняла, а может, не захотела понять (что вероятнее), поэтому, когда до монильца ей оставалось пара шагов, я поднял руку с материализовавшимся в ней мечом, истекающим всеми оттенками побежалости. И предостерегающе покачал головой.
— Ты не можешь мне ничего запретить, — проговорила она, изгибая уста в улыбке, которую при желании можно было счесть влекущей… а так-то — плотояднее не придумаешь.
— Да что ты?! Проверим?
— Не боишься утратить остатки власти, человек? — Теперь её чудные глаза, выразительные, как само небо, обратились ко мне. Да, с такой можно играть только наверняка. Одна ошибка — и мои кости хрустнут под её пятой. Внимательнее и увереннее…
— Не боюсь.
— Это почему?
— Власть либо есть, либо её нет. И я знаю, что она по-прежнему есть.
— Но я желаю этого мужчину. И я его получу. Не становись у меня на пути.
— Пошла вон. Живо, детка. То, что ты видишься отдельно от моей особы, ситуацию не меняет. — И я многозначительно покосился на браслет, уже, наверное, успевший врасти в запястье. Кстати, ведь да, я ж его уже почти не замечаю. Как дыхание.
С пару мгновений мы мерились взглядами, жёсткими, как пощёчина. Потом она усмехнулась и отступила. Значит, я всё-таки прав в своей самоуверенности.
— Не очень-то радуйся, — прозвучало с её стороны. Отшагнув в глубину пылевой мглы, но не за грань восприятия, она облюбовала себе скальный выступ и устроилась на нём по-птичьи. И красиво, и угрожающе.
Кербал с трудом перевёл дух и слегка порозовел. Если они настолько боятся демонов, может, у этого есть причина? Я ободряюще похлопал товарища по плечу, но тот не повеселел, только вздрогнул. И на меня оглянулся дико.
— Видишь, какая она.
— М-м-м…
— И мне с ней приходится постоянно спорить, обуздывать её. Никуда от неё не денешься.
— М-м-мда, — выдавил монилец. — Трудно тебе, да?
— Я уже привык. Что поделаешь.
— Но, откровенно говоря, сейчас и тебя немудрено испугаться. Ты просто воплощение ночного кошмара. Едва увидев тебя, половина монильцев разбежалась бы прятаться, а другая половина — которая помужественнее — взялась бы за дреколье.
— Жаль, что нет зеркала. Я б полюбовался.
— Если б наши священники увидели тебя таким, они и проверять ничего не стали. Высший демон как он есть, что тут проверять?
— Хорошо, что таков я только сейчас и только здесь… Кстати, в первый раз вижу себя в этом облике настолько… материальным.
— М-м?
— Раньше таким был только мой эфирный уровень. Моё магическое тело. Да и она, — я кивнул на айн, — впервые за всё время материально отделилась от меня. Раньше такое происходило только в области умозрительного… А где мы вообще? Что произошло?
— Где аппаратура? — Старший слепо шарил руками вокруг.
— Парни, вы же профи! Неужели без аппаратуры не справитесь? Давайте хоть предположение-то выскажите — где мы?
— Мы справимся и так, конечно. Давайте, у кого что при себе сохранилось, какие артефакты? Сейчас попробуем вычислить, что это за место.
— Айн!
— Что — соскучился уже? — Всеми способами демонстрируя недовольство, моя демоница всё-таки подошла. Развязно, двигаясь как перегруженный новыми сведениями о «крутости» подросток, она виляла бёдрами и стреляла глазами по сторонам, явно пытаясь привлечь внимание монильцев. Те, если ощущали её внимание, зеленели, словно по заказу, но делали вид, будто ровным счётом ничего не происходит. — Я всё равно до одного из них доберусь, понял? Когда отвлечёшься или уснёшь — сразу, — пообещала она.
— Спасибо, что предупредила. Найду способ тебя укротить.
— Ну, ищи, ищи, дурень. Теперь-то я почти свободна. И могу делать всё, что только мне захочется. От тебя больше не завишу!
— Почти свободна! Обрати внимание на это «почти». Так, ты ведь знаешь, что это за место, я уверен. Что случилось, и где мы вообще? Ты знаешь, не так ли? Тогда рассказывай.
— Это-то мне ещё зачем? Разве мне выгодно, чтоб вы разобрались в ситуации? Отнюдь.
— Выгодно тебе или не выгодно, но ты ответишь исчерпывающе и быстро.
— Это ещё почему?
— Потому, что я так сказал.
Снова взгляды, как кулак, поднесённый к носу противника. Я не видел для себя особых перспектив, но осознание собственной беспомощности иногда идёт на пользу — поневоле успокаиваешься, если начинаешь понимать, в какой степени от тебя ничего не зависит. Так зачем дёргаться? Я был безмятежен — всё равно терять нечего. А так уж получается, что айн разделяет не все оттенки человеческих чувств. Для неё спокойствие — всегда уверенность в себе, чем бы ни было вызвано.
Айн приподняла бровки, совсем как человеческая девчонка, и тут же их опустила.
— Да… Отвечу. А ты многому успел научиться!
— Не заговаривай мне зубы. Рассказывай по порядку.
— Редчайшее явление, редчайшее. Если говорить простыми словами, то парадокс резонанса энергий человеческого и демонического мира создал эту вот аномалию, где эфирное сочетается с материальным и существует на одном уровне. Процесс преобразования опустил участок пространства в демоническую область. Могло быть наоборот, тогда б аномалия расцвела пышным цветом там, у вас, в Мониле… Да, я уверена, что мы не в Мониле, а в демоническом мире. Ёлки, это моя родина, да чтоб я её с чем-то спутала! Тут даже воздух пахнет иначе!.. Нет, земля на территории обелиска Корундовых озёр сохранилась, никакой дыры там нет. Что ж ты так примитивно мыслишь, а? И это после столь долгого облагораживающего общения со мной!
— Видишь, твоё общение оказалось не очень-то облагораживающим. Не уходи от темы. Растолковывай по порядку.
— Всё просто на самом деле. Твои новые соотечественники продолжают работать с демонической энергией, хотя уже разок нажглись на этом. А наша энергия способна входить в резонанс с энергией иного уровня и создавать не только смертоносные, катастрофические аномалии, но и такие вот забавные, и даже полезные. Эта, кстати, тоже полезная. И не только подобным упоением свободы для меня лично, но и оттенками энергий.
— Эта свобода — и для меня тоже. Думаешь, я не устал жить с тобой коммунальным телом?
— Нечего было малознакомые артефакты напяливать!
— Вспомнила бабушка, как девушкой была…
— Дедушкой!
— Пошутили, и хорош! Пора за станок. Норму выполнять. Дальше объясняй.
— Я уже всё объяснила, собственно. Чего тебе ещё?
— Как отсюда выбраться-то можно?
— Да просто, — с неохотой ответила айн, поглаживая бедро. Словно бы в рассеянности… Ага, знаем мы её рассеянность. Вон, собравшиеся в стороне монильцы то и дело косятся в её сторону. Их вполне можно понять — ну какой мужской взгляд способен обойти эту гадюку, когда она так старается понравиться? Сука она всё-таки, но это и заводит. — Собственно, нужно смотреть периметр аномалии, искать то место, где она, собственно, соединяется с человеческим миром. И уже там выбираться. Нет, времени должно потребоваться немного. Если, конечно, вам хоть немножко повезёт. Но ведь место-то энергетически выгодное, почему бы вам его не исследовать и не оценить перспективы? Зачем бросаться такими выгодными находками?
— Не обманешь. Мы будем выбираться отсюда как можно быстрее, и хватит. Сиди тут. — Я поспешил вернуться к группе магов, погружённых в обсуждение ситуации, пересказал им своими словами суждения айн.
Маги немного повеселели.
— А ты уверен, что правильно её понял? — для порядка забеспокоился старший специалист.
— Могу сейчас её притащить, пусть повторяет.
— Вот только пусть стоит подальше от меня… от всех нас! Пусть не приближается.
— А она не обманывает, точно?
— С её словами действительно нужно было очень осторожными, она-то предпочла бы остаться здесь, в иллюзии свободы от меня и от артефакта. Но солгать мне прямо она не может. Способна юлить, недоговаривать — это всегда пожалуйста. Так что с ней нужно быть осторожным.
— Нам-то она может врать, я же верно понимаю?
— Вообще, наверное, да. — Я задумался. — Но можно же все вопросы адресовать как бы от меня. Мне она не солжёт.
— А если солжёт, то что будет? С нею?
— А фиг её знает. Не солжёт. К тому же я очень хорошо научился чувствовать её. Что же делать, если мы постоянно вместе? Я угадаю, если вдруг начнёт нести откровенную чушь. Эй! Айн!
— Мог бы звать и по имени, хотя бы пока тебя слышат посторонние, — проворчала, подходя, демоница. — Почему бы тебе не проявить ко мне хотя бы минимум уважения?
— А кто тебе два с лишним года мешал представиться?.. Нет, вот там остановись, будь добра.
— Тебе моё имя давно и прекрасно известно. — Девица-демоница, хоть и демонстрировала раздражение пополам с презрением, да к тому же вовсю капризничала, всё-таки подчинилась.
— Это какое же?
— Хтиль! Что — первый раз слышишь?
— Э-э, нет, Хтилем у нас сейчас другой персонаж работает. А ты — и без власти над Ишнифом, и, соответственно, до имени тамошнего правителя не дотягиваешь. Так что будешь Тиля. Тилька.
— Чтоб ты сдох! — завопила айн в таком бешенстве, в каком я ни разу ещё её не видел. Даже тогда, когда до горемыки дошло, что ей меня не одолеть, и отныне и вовеки она будет пребывать у меня в полном подобии рабства, демоница не бесилась до такой степени.
— Ну-ну, разошлась, — рассмеялся я вполне искренне. В моих глазах она давно уже не была живым существом, которому можно сопереживать. Наше каждодневное единоборство убило во мне любые живые чувства к ней. — Давай по делу. Повтори специалистам всё, что говорила мне об этом месте.
— Чтоб ты сдох! Чтоб от магии твоей ни грана ни осталось! Чтоб умылся огненными слезами, чтоб захлебнулся собственной плотью, растаявшей в чужой мощи!
— По делу говори! Причитать будешь в свободное от работы время!
Я нажал. Она метнула на меня ненавидящий взгляд, но сквозь ненависть — это я уже поневоле приучился читать — упорно пробивалось восхищение. Пожалуй, ещё было и признание, а это намного важнее. Нет, всё-таки у демонов есть весьма даже выразительные и вполне человеческие эмоции, но проявляются они… Неожиданно. Нечеловечески.
— Да. Я буду говорить. Но твои спутники, которые не способны разобраться с такими элементарными вещами без моей помощи, думаю, мало на что будут способны и после моих пояснений. А ведь могли бы обеспечить себя на всю жизнь, исследовав это место…
— Не подкапывайся, засранка такая! Мы будем делать то, что считаем нужным, а не то, что нравится тебе.
— В каком смысле она говорит о выгоде?
— Вы уверены, что хотите идти в поводу у демоницы? Она вас заведё-от!..
— Если мы попали сюда, лишь соприкоснувшись с магическим образованием в непосредственной близости от обелиска, — рассудительно отметил старший маг, — то при необходимости сможем оказаться здесь ещё раз. И ещё раз. А сначала давайте отсюда выберемся, попутно по возможности сделав замеры.
— Всё-таки клюнул?
— На что?
— На её посулы? На надежду обогатиться?
— При чём тут демоница с её посулами? Эта магическая аномалия теснейшим образом связана с Монилем, с той его областью, за которую мы отвечаем. Нам ещё отчёты писать, ребята, между прочим! Больше замеров — солиднее отписка!
— Больше бумаги — чище зад, — пробормотал я.
— Что?
— Нет-нет, ничего. Так, вспоминаю старое доброе прошлое моей родной страны. Ребята, не стоит тянуть. Если моя драгоценная девочка считает эту область ценной, возможно, её посчитают таковой и местные обитатели. А мы всё-таки в демоническом мире, а не у себя дома. Тут любопытство местных к нашим особам может оказаться крайне опасным.
У магов повытягивались лица. Я вдруг понял, что до сего момента они просто не задумывались о том, где находятся. Просто не задумывались.
Оцепенение освободило их спустя миг, и монильцы засуетились, приняли преувеличенно деловой вид. Вставшая рядом со мной айн довольно захихикала, и я совсем на неё не разозлился. Мне и самому реакция внезапно осознавших масштабы проблемы чародеев показалась забавной. К тому же ребята быстро взяли себя в руки и стали суетиться осмысленно, а значит, до настоящей трагедии не дойдёт, плакать преждевременно.
— Нам всё равно надо осмотреться, — заявил старший маг. — Оценить ситуацию. Нет смысла наворачивать круги по участку, который опасен для нас уже самим фактом того, что это — аномальное энергетическое образование. Тут могут отыскаться любые, сколь угодно неожиданные и опасные участки уплотнений. Нужно сразу определить, куда идти, и двигаться туда, защитив себя всеми возможными способами. Господин куриал может нам в этом помочь?
— Я готов помочь с чем угодно. Только скажите, что именно нужно делать. И давайте по-простому величаться. Нет времени на реверансы.
— Хорошо бы осмотреться в ином масштабе. — Маг корректно покосился на мои крылья. — Вы ведь способны летать?
— Летать? Способен, да.
— Вы не могли бы взлететь и посмотреть — что располагается за пределами пылевого облака?
— А ещё лучше — кого-нибудь из нас с собой поднять! — влез ещё один специалист. — Вы же, господин куриал, пока не очень-то разбираетесь…
— Просил же без церемоний!
— Ты ещё ни бе, ни ме в магии, если начистоту. Новичок новичком. Бутончик. Эдак мы полдня потеряем, только гоняя тебя туда-сюда за ответами: а какой там оттенок, а какая конфигурация, а что такое конфигурация…
— Что тебя накроет над пылевым облаком, ты ведь тоже не знаешь, мальчик, — кротко заметила айн. — Его я сумею защитить от очень многих магических проявлений этой аномалии. А тебя — не обязана.
— Так твой хозяин же может тебе приказать! — нашёлся маг.
— Он-то может приказать. Вопрос в том, как именно я подчинюсь.
— Дело не только в возможностях и нраве айн, — сказал я. — Вот этот облик тоже защищает меня от многого. Не зря же я щеголяю чешуёй и крыльями. Хорошо хоть рогов нету. Спасибо, Тиля, пусть это и не твоя заслуга.
— Много ты понимаешь! Рога — это статусно!
— У всех свои культурные традиции. Рога можешь оставить себе… В общем, небезопасно вам, ребята, соваться на высоту. К тому же воздух в демонических мирах тоже обитаем.
— Слушай… Ты ведь выглядишь, как демон, и энергетика у тебя… По крайней мере, по ощущениям! Ну в точности как у высшего демона! Ты не можешь местных жителей как-то собой… запугать, что ли? Чтоб они держались от тебя подальше?
— Зависит от того, как будет держаться, — ехидно втиснулась со своим замечанием айн.
— Зависит от того, какие именно демоны придут на меня смотреть. Если шибко могущественные, так для них не будет аргументом мой внешний вид. У них ведь тоже чешуя и крылья. А ещё, может быть, и статусные рога. Кому как повезло.
— Ты не прав. — Тон демоницы был таким мягким, что я насторожился. Однако скоро уверил себя, что пока волноваться преждевременно. Угрозы в её миролюбии не было. — В общении с демонами более высокого порядка тоже важен настрой. И умение себя показать. Ты хоть на неискушённый взгляд твоих спутников и выглядишь настоящим демоном, однако ж главное — в мелочах. А в мелочах ты настолько же отличаешься от моих соотечественников, как и ваш этот… китаец от негра. По тебе сразу будет видно, что в нашей кастовой системе ты не занимаешь никакого определённого места.
— Хм… И? Продолжай, я слушаю.
— Если будешь держаться с апломбом, сможешь сойти за более могущественного, чем ты есть. Если будешь делать это убедительно. — Айн повела коварным, кокетливым глазом. — Правда, от опасных областей аномалии твоих людей это не защитит.

Глава 4
ВРАТА В ТЕМНОТУ

Демонический мир

Мне почему-то трудно было расправить крылья в пыли, но айн сказала, что это совершенно нормально. Чародейские странности места ложились тяжким грузом на мои плечи, гнули к земле. Она не поднялась со мной, но я хорошо чувствовал её: как настроение, так и намерения — и сказал, что внимательно слежу за её поведением. Шаг вправо, шаг влево — моя неблагосклонность может затянуться надолго. Она знала, что так всё и есть, и искренне изъявила готовность не шалить.
Пылевое облако вскоре осталось внизу, густое, как наваленная на полу ремонтируемой квартиры стекловата. Крылья полегчали, я заложил вираж и лёг на воздушный поток, с любопытством осматриваясь. Пылевой туман держался уверенно и стабильно, но из него кое-где торчали похожие на колонны скалы. Даже подобия капителей в наличии — нелепые, грубые. Наростами.
На одну такую я аккуратно пристроился. Неустойчиво тут, ветер беспокоит, зато далеко видно, и всё пространство можно накрыть одним взглядом. Без айн я не рассчитывал разобраться во всех тонкостях, а потому собирался предъявить специалистам всю картину целиком, как она есть — ментальным слепком. Пусть разбираются.
Но и это оказалось трудно. Именно сейчас, по сути оторванный от демоницы, я понял, в чём именно она облегчала мне восприятие магических явлений и магические действия. Не только потому, что выполняла все мои требования. Но и потому, что я, наблюдая за тем, как она действует, поневоле учился это делать сам. Некоторые формулы даже как-то сами собой укладывались в сознание. Вот теперь мне предстоит узнать, насколько я хороший ученик.
Вообще-то границы аномалии ощущались хорошо. Обычно неестественное образование в пространстве стабильного равномерного фона — ну совсем как родинка на человеческой коже — до определённой степени зацикливается само на себя, и из его центра невозможно увидеть края. Это как с целым отдельным миром — живя в нём, ты видишь только его, только им дышишь. Это как с мировоззрением — пока не найдёшь в себе силы осознать, что само существование неких жизненных принципов на правах аксиомы является заблуждением, не сможешь посмотреть на привычное со стороны. Отстраниться от самой своей сущности.
Но тут всё было иначе. Аномалия жила, как самая обычная, нормальная, ничем не примечательная часть мира. Впрочем, демонические миры с точки зрения человеческого мага — сплошная огромная аномалия. Другой мир, тут всё по-другому.
Кое-что необычное привлекло моё внимание с высоты, и, расправив крылья, как любое добропорядочное пернатое, я спланировал вниз.
— У нас гости.
— Начинается, — простонал старший маг. — Вот, уже! Что мы успели-то? Ничего не успели!
— Так что же ты решил? — осведомилась айн.
— Вариантов-то раз, два и обчёлся. Собирайте вещи, у кого что есть. Пошли. Встречать их тут мы не будем.
— Что же мы будем делать?
— Разбрасывать чернуху… Туфтить, короче. Понты кидать. Парни, давайте все за мной. Кербал — будь другом, помоги, чем сможешь. Кто побледнее, поиспуганнее — в задний ряд. Держитесь нагло. Вежливость и осторожность не дадут результата, а самоуверенность — может.
— Что ты собираешься делать? — встревожился Кербал.
— Поговорить с ними.
— Э! Это ещё зачем?
— А может, попробуем спрятаться? — У мага, подавшего эту идею, голос ощутимо подрагивал.
— Негде здесь прятаться. Это просто невозможно. Держитесь чуток в стороне, но так, чтоб вас было хорошо видно. Чтоб сразу бросалось в глаза, что я не один.
— А мне что делать? — кокетливо полюбопытствовала айн.
— И тебе тоже стоит держаться чуть позади. А впрочем… Ты и без того знаешь, что в разговор можно вступать только с разрешения.
— Мне нравится твоя самоуверенность, — улыбалась она. — Ты уже знаешь, что скажешь?
— Нет. Но знаю, как.
Монильцы шли за мной с явной опаской, и, пожалуй, рванули бы прочь, если бы не боялись, что это опаснее. Они, конечно, не верили, что встреча с демонами может закончиться благополучно. Один только Кербал держал себя в руках — видно, сказывался чиновный опыт, хотя на лице было написано, что в благополучный исход он не верит. Я и сам сомневался, сумеет ли хоть кто-нибудь из нас уцелеть, но идти навстречу опасности было почему-то спокойнее. Демоны прямолинейны, если противник прямолинеен с ними.
Правда, одному мне было боязно и непривычно. Непривычно, в самом деле! Она, бесившая меня до дрожи и скрежета зубовного, постоянно присутствующая в моих идеях, предположениях и ощущениях — хуже, чем тюремный надзиратель, от которого можно спрятать хотя бы мысли — мой дамоклов меч и моя бездна, из которой не выбраться, сейчас казалась благом. Да, с ней можно было б незаметно посоветоваться, будь она внутри. Она б мне готовую магическую идею подсунула. Я-то, конечно, и сам уже многое умею, сам неплохо преуспел, но всё же… Всё же с нею было бы надёжнее. Была бы надежда отбиться от врага. А таким, свободным от неё, я стал практически беззащитен.
Здесь, на границе пылевого купола, царил полумрак, так что вопрос, что же там переливалось в пыли, словно щедрое на ласку солнце, можно считать закрытым — магия. Одна только магия. Видно было уже получше, но не так, чтоб с уверенностью судить, сколько же существ и каких именно шагнуло в область магических парадоксов и теперь купалось во мгле. На самом деле, это не имело значения, для нас и два десятка серьёзных демонов — приговор. Если нападут.
Вышедший нам навстречу демон меня удивил. Такие обычно не вступают в личные переговоры. Не снисходят. Впрочем, может, это не правитель области, как мне сперва показалось. Может, я просто ошибся. Можно спросить у айн, кто он таков, но сейчас даже мысленный разговор будет заметен.
Нет-нет, так не пойдёт. Для начала мне нужно прочно забыть о таком явлении, как чужое мнение. Сейчас есть моё мнение и моё поведение, а ещё поведение оппонента. Больше ничего в этом мире меня волновать не должно. Только самоуверенность может стать для меня опорой — заменой моей айн.
Я ждал вопроса: «А ты кто таков?», но, как оказалось, ошибся. Демон, смотревший на меня бесстрастно, как делают абсолютно все эти существа в любых жизненных ситуациях (Тиля в счёт не шла, я ведь общался напрямую с её сознанием, а не с чувством собственного достоинства, воспринимал её сквозь призму собственных представлений о типовых реакциях, и демоница отчасти становилась такой, какой мне хотелось её видеть), похоже, весьма силён. И мне незнаком.
Впрочем, разве я могу с уверенностью говорить об этом? Так, процентов на шестьдесят в лучшем случае. Да, для меня высшие демоны — больше не безликая масса, они отличаются друг от друга, они — личности. Но однако ж…
— Я тебя знаю, — произнёс он, выдержав значительную паузу, вполне в духе английской театральной школы. — Ты учился у Хтиля.
— Я много у кого учился.
— А он много бы дал за то, чтоб заполучить тебя обратно.
— Хтиль не умеет достойно признавать поражение? — Я позволил себе усмешку, свободную, как ветер, от всяких неприятных ощущений или стеснения.
— Поражение поражением, но ты его разозлил. Очень сильно.
— Я это уж как-нибудь переживу.
— Уверен?
— К чему ты ведёшь? Хочешь сделать Хтилю подарок?
— Ты стал бы отличным подарком не только Хтилю, но и трём-четырём моим соседям. Им — в первую очередь.
— И откуда такая забота о чужих интересах?
— Детонация и распадение Сафаили — тоже ведь твоих рук дело?
— Он говорит о последствии низведения зева в Яворе, — кротко пояснила айн.
Я, не оборачиваясь, сделал краткий запрещающий жест в её сторону, но справка оказалась кстати. И потому в жесте не было раздражения, только твёрдость. Как бы там ни было, от её вмешательства я ничего не потерял, это чувствовалось. Разве что взгляд собеседника ненадолго обратился на демоницу, и она получила кусочек его внимания.
— Тебя я не знаю, — заявил он.
— Её тебе знать и не надо. Говори со мной. И говори по делу. Трудно поверить, что ты ходишь на поводке у своих соседей, только и думаешь, как угодить им, чем их осчастливить. Я в это не верю.
— Считаешь, меня случившееся в Сафаили не может касаться?
— Конечно, может. И касается. От перераспределения потоков те, кто не потерял свои земли, только выиграли. Значит, ты тоже. Так отчего тебе иметь ко мне претензии? Разве что поблагодарить.
— Ты изумишься, узнав, что у демонов тоже есть чувство, сходное с вашим патриотизмом.
— Так… И ты пришёл мстить Монилю?
Пауза. Интересно, о чём он думает. Я тоже поспешно соображал.
— Зачем я пришёл, тебя не касается. Но с тобой есть беседа. Что ты там натворил в Ишнифе — дело Хтиля. И в своих родных мирах можешь устраивать что хочешь. Но Сафаили — другое дело.
— Беседа в любом случае будет происходить не со мной, а с Монилем. И дело будет решаться с Монилем. А не со мной.
— Что ты имеешь в виду?
— Попробуй догадаться.
Демон оценил взглядом Кербала, потом — магов, стоящих за моей спиной. Потом снова уставился на айн. Я обернулся — моя спутница легкомысленно улыбалась и «делала лицо». Демонстративно. А девочка соображает. У неё опыта достаточно, если она что-то допускает в ходе переговоров, значит, это служит основной цели. Проблема в том, что мой собеседник может показаться Тильке вполне подходящей заменой моей особе. А что, если она предпочтёт покориться ему, своему соотечественнику? Он ей не враг, а если и враг, то не первейший.
Но тут я ничего, ровным счётом ничего не могу сделать. И оставалось только хранить уверенное выражение лица и пялиться на демона вызывающе. Айн играет свою игру, а я вынужден подкреплять свою. И что перевесит?
— Что монильцам делать в наших краях? — наконец осведомился мой собеседник.
— Мы ведь не спрашиваем, что нужно было вам, когда вы припёрлись в наши края, — звучно произнёс Кербал тоном опытного дипломата.
— Дверь демоническим войскам в человеческий мир тогда открыл один из ваших правителей!
— Который находился под контролем айн Варделиш.
— Это ваши внутренние проблемы.
— Так ли? Глубокоуважаемый называет нашими проблемами столкновение с вашим артефактом, который был создан вами и вами же к нам принесён. Вы же не станете утверждать, что магический предмет сам к нам приполз? Сквозь преграды пространств и сквозь время.
— Долго же вы собирались, чтоб отомстить. С тех пор уже лет двести прошло.
— Толковые кампании с бухты-барахты не организуются, — отрезал я. — И вообще — какое ваше дело, глубокоуважаемый обитатель отдалённой области? Ты ведь не здешними землями правишь, я ведь знаю наверняка. Ты и все твои соседи хотите официального объявления войны? А шнурки вам не погладить? Пусть тот, чьи границы мы нарушили, претензии и предъявляет. Хотя вообще странен такой разговор. Что, у демонических и человеческих миров уже построены дипломатические отношения? Нет, не построены. Каждый к другому ходит, сколько хочет, а тут вдруг кто-то сторонний предлагает объяснения давать. Ага! Ещё чего!
Мой оппонент смотрел и молчал. Мне казалось, я понимаю, о чём он думает: энергетические пути и магические узлы не стянуты в эти края, армии не подведены, и если действительно в глубине пылевого облака скрываются готовые к бою монильские войска… Да ещё если не только монильские… Снова оценивающий взгляд брошен на айн. Он явно её не узнал… Хорошо. Демоница продолжала вызывающе улыбаться.
— Давай, — промурлыкала она вдруг, косясь на меня, словно разрешение испрашивала. — Атакуй. Сколько соседей будут счастливы заполучить тебя в подарок?
Не знаю, её ли фраза, или мой настрой подействовали как последнее доказательство. Не знаю, что решило сомнения этого демона. Однако он вдруг развернулся и ушёл, а за ним поспешили все его спутники. Их оказалось немало, и все они определённо боялись поворачиваться ко мне спиной.
Я стоял и смотрел им вслед. Мне и самому стало страшно до икоты. Хорошо хоть, что страх этот проявился только сейчас, а до того дремал себе в загашнике и не беспокоил. Коленки сразу ослабли, и пот выступил на висках. И с места-то двинуться было не под силу, потому что казалось — я не удержусь, рухну. А они ещё могут обернуться, заметить…
— Что же мы будем делать? — тихо спросил Кербал.
— Дурацкий вопрос, — медленно проговорил я. Мне казалось, чем медленнее говорить, тем быстрее придёт решение. — Так, ребята, давайте скорее исследуйте. Кербал — помоги им, чем сможешь. Я тоже попробую помочь, если не справитесь… Ну слушайте, мы же тут стояли, ничего особенного не чувствовали. Значит, по крайней мере ближайшие пятачки пространства для нас безопасны, ходите спокойно. А мне надо с моей девочкой побеседовать… Так, слушай — куда они пошли-то все? Сейчас армию приволокут?
— Не так это быстро делается. Им требуется время, но тебе, если ты думаешь погулять по окрестностям, лучше одному не светиться. Наверняка дозоров будет понаставлено больше, чем колонн в этих ваших храмах. Тебя живо отловят и преподнесут… Кому-нибудь. В общем, будь любезен — не таскайся в одиночку.
— Значит, будут стягивать войска?
— А ты как думал?
Я только плечами пожал.
— Никак я не думаю. Хочу знать точно. Кхм… Ну ладно. Давай соображай. Куда тут двигаться надо, чтоб выбраться? Я же знаю, что ты уже сообразила!
— Да, сообразила.
— И мне сейчас скажешь! Не так ли?
Айн таинственно улыбалась, глядя на меня. В этой улыбке было воплощение демонической её сущности, подлинное средоточие природного коварства, настолько глубокого, что оно уже и само себя перехитрило, само себя подчинило и повязало.
— Скажу. Ты ведь уже понял, да? Я же тебе показала, что согласна принять твою сторону.
— Хм…
— Я ведь могла тебя предать. Но не стала этого делать.
— Девочка моя…
Впервые за всё время нашего общения я смог двумя пальцами взять её за подбородок, повернуть к себе и приподнять, тем самым отчасти утверждая свою над нею власть. А сейчас мне это было так необходимо — утвердить свою власть!..
— Девочка моя… Ты у меня очень умная, очень. Не удивлён, что ты так долго по миру гуляла, и удивлён, как ты с таким умом вообще попала в артефакт. Да, умна. Но я тоже не дурак, увы тебе. И твоё стремление отыскать-таки ко мне ключик, чтоб взять вожжи в свои крохотные дивные лапки, — я отпустил её подбородок, взял ручку, как у вельможной дамы, прикоснулся губами к пальцам, трепещущим, как у простой смертной девицы, — очень хорошо понимаю. Оно естественно и для демоницы, и для женщины. Но не хочу я давать тебе этого ключика, понимаешь? И никогда не захочу. Я желаю владеть тобой, а не стать твоей добычей и законной собственностью.
— Но почему? — Она шагнула ко мне, прикоснулась ладонью к груди. Приятно. — Но почему же ты так рьяно избегаешь моего влияния? Ведь видишь же, я с тобой согласна. Мне избранный тобой путь нравится, и перспективы представляются очень приятными. Да, согласна, там, в человеческих мирах, можно воспарить выше, чем в демоническом моём, родном. Так что… Ты же видишь, мы в этом сходимся. Я готова взять на себя самое сложное. Я возьму и ответственность, и трудности принятия решения. Что же в этом плохого? А ты в результате получишь готовый результат.
— Девочка моя…
— Ну почему… Зачем тебе эта ответственность? Кому вообще нравится ответственность? Да никому! Никто её не любит. К ней стремятся потому, что вместе с ней об руку идут преимущества: власть, богатство, какие-то другие соблазны. А я-то тебе что предлагаю? Только привилегии. Без каких-либо трудностей и тягот. Неужели ты не понимаешь?
— Ядовитая ты, детка. У тебя посулы так мёдом и исходят, а подспудно — горький яд. Думаешь, я не понимаю?
— Почему же яд-то? Почему? — Она приникла ко мне, обдавая ароматом живого, согретого страстью тела. — Ну зачем мне власть? Я ведь не свободна, как я смогу её осуществить, как ею стану упиваться? Зачем богатство? Богатства мне равнодушны — нечем мне ими насладиться. И всё прочее тоже. Всё это я оставлю тебе. Разве нет?
— Одной только власти ты мне не оставишь — быть самому себе хозяином. Не так ли?
— Мне ведь тебя не подчинить, это мы уже выяснили.
— Вот и ладушки, стану сам нести ответственность. Как положено.
— Но, и не согласившись, ты себе полным хозяином не станешь. Я ведь всё равно останусь рядом с тобой. — Она ласково взяла меня за плечо. За ворот бы зацепила, но ворота сейчас у меня не было. — И никакой другой женщины к тебе не допущу. В этом ты никогда не будешь свободен.
— Да. Я уже отчасти пленён. Чёрта с два я позволю тебе сковать меня сильнее.
— Чёрта с два?.. Послушай, но тут же всё зависит от взгляда на вопрос. Для кого оковы, а для кого и — пуховая перинка.
— Я не из вторых. Сам со своими проблемами разберусь. Только помоги, большего от тебя не требуется.
— А большего я тебе и не дам. Ты наглый… Ты от меня хочешь чудес, а мне за это ничего не обещаешь, кроме пинков, которыми надоевшую собачку награждают.
— Опять же, как посмотреть на ситуацию. Для кого пинки, а для кого и огромная честь стать единственной соратницей незаурядного человека.
Айн усмехнулась, и сквозь ненависть, наполнявшую её взгляд, снова пробилось восхищение. Признание.
— А ты не промах. Всё-таки в вас, людях, что-то есть.
Она вильнула задом, который в этом облике не воспринимался как голый, однако был вполне себе соблазнительным, и с важным видом направилась к совещающимся монильским чародеям. Те прямо побелели, как только заметили её, и даже со спины было видно, что она этим фактом наслаждается. Но не замедлила шага, и на меня не оглянулась, а подойдя, заговорила с монильцами вполне миролюбиво. Мои товарищи по опасному приключению сперва слушали боязливо, потом как-то втянулись — значит, беседа пошла деловая. Это хорошо.
Я, где-то сурово укоряя себя, а где-то потакая, уселся на каменюку и стал ждать. Да, собственно, толку-то от меня… Только за айн своей приглядывать, чтоб не шалила.
— Не шали! А ну руку убрала!
— Тебе что, жалко, что я его за ляжку подержу?
— Жалко, девочка моя, у пчёлки. А у меня законная мужская ревность, ёкарный бабай! Ты меня оккупировала в свою дамскую собственность, так что и я считаю, что имею право… Сказал, чтоб руку убрала, значит, убирай! — Я поднялся, поймал и резко дёрнул её к себе, прошёлся рукою по спине и груди. Огромная демонская ладонь в чешуе её чешуйки не чувствовала, воспринимала только мягкость и ласку женской кожи. Хотя до ласки мне сейчас как раз не было никакого дела. В раздражении я встряхнул спутницу и решительно поставил её рядом с собой. — Отсюда говори.
— Отстань. Мне неудобно.
— Твои проблемы. Давай говори, а то задам трёпку, и фиг с ним, что в человеческом сообществе не принято делать это на людях! Валяй.
Мне уже, пожалуй, начинала нравиться её таинственная улыбка. Но это была симпатия оптимиста — если некуда деваться, начинаешь любить то, что есть. А вот чем я сейчас совершенно искренне наслаждался — возможностью побыть в своём теле в гордом одиночестве. Да, айн была тут, сама неизбежность, нависшая над моей головой, как небо. Но всё-таки я дышал, думал и чувствовал не под надзором ревнивых глаз, принадлежащих существу, которое твёрдо считало, что лучше знает, каким мне быть. И оттого дышалось в разы легче.
Но остаться здесь я не мог. И как-то иначе исторгнуть её из себя мне не светит. Никогда.
— Ну, что? — уточнил я, заметив, что маги снова засуетились.
— Можно двигаться напрямую… Только вот не знаю, безопасно ли это, — заявил старший маг.
— Мы же тут уже пошлялись. И никто не помер. Может, и дальше обойдётся?
— Как вы с таким подходом собираетесь заниматься магией, господин куриал?
— Договорились на «ты», давайте пока на «ты». Я всё понимаю. Ну, может, со временем привыкну.
— Если выживешь, — ласково улыбнулась айн.
— А я удачливый!
Мне тут становилось не по себе. Странное было ощущение: то ли что-то на меня давило, то ли, наоборот, размазывало, но то и другое неприятно совершенно одинаково. Это место заставляло меня изнемогать, а не только освобождало от присутствия в душе демоницы. Да, преимущество нивелировалось недостатком. А значит, и думать-то не о чем.
Мы действительно вскоре отыскали выход. Он был похож на прозрачный шарф тумана, свесившийся с облаков и застрявший в колких скалах распушившимся нижним краем. Надо было придвинуться почти вплотную, чтоб почувствовать — действительно, вот тут достаточно зацепиться, и потянет туда, вверх. В пространство с иной организацией энергий.
— Вот тут, — ликующе заявила демоница. — Вот оно.
— Так ты давно уже просекла, как отсюда вылезать надо?!
— Ну, честно говоря… Не очень давно. Ты бы тоже почувствовал, если б я не оказалась вне тебя. За счёт меня почувствовал. Идём?
— Что — просто так?
— А ты хочешь какие-то ритуальные телодвижения по этому поводу совершить? Шаманский танец? Парадные песнопения? Ковры расстелить?
— Да не знаю даже… Давайте, ребята, вы первые, а я посмотрю тут… За порядком. Тилька — иди тоже.
— На что ты надеешься? — прошептала она. — Я всё равно не смогу уйти одна. Думаешь, мне самой свободы не хочется? Сволочь ты. Мерзавец. Скотина. Ненавижу я тебя.
— Да, взаимно. У нас с тобой полная взаимность. Мы с тобой, я вижу, просто-таки счастливая пара!
Даже перейдя в Мониль, я продолжал чувствовать на губах её губы — настоящий поцелуй, и как-то намного быстрее, чем ласка, забылось, что оба мы пребывали в демонических обликах, а значит, и тактильные ощущения были необычными. Осталось лишь тёплое чувство, которое бывает после поцелуя с женщиной, которая тебе небезразлична. Тепло, хотя она мне совершенно и не приятна. Разве что как утеха.
И она снова была при мне — её мысли, её идеи, её опыт и наглость, и готовые магические схемы, которые я снова мог просматривать и усваивать между делом. То, что они и в самом деле усваиваются, можно считать доказанным.
Мониль ударил в лицо яркостью цветов, богатством оттенков, запахами, да просто светом, которого здесь оказалось больше, чем хотелось бы. Только через пару минут, проморгавшись и отерев обильные слёзы, я осознал, что уже вечер, закат копирует палитру со съёжившегося, но ещё не ушедшего за горизонт солнца.
Единственное Корундовое озеро, которое я мог видеть с того места, где стоял, морщилось под прикосновениями ветра, и потому напоминало не зеркало, а самый настоящий резервуар покладисто-безопасной лавы — такая встречается в хорошо нарисованных компьютерных играх. Огненная бездна над ним, разверзающаяся и поминутно меняющая облик, будто ревниво спорила, кто тут краше и ярче. Да, небо, ты победило с чистым счётом, это несомненно. Ты только морю в ясную погоду синевой проигрываешь. Да и опять же — кто что ценит! Вопрос вкуса!
Лес, темнеющий на той стороне озера, выглядел мирным на зависть, хотя вообще-то именно там начиналась коварная аномалия. Пока я соображал, где именно вздымается золотистый столп, который подарил нам сомнительное удовольствие путешествия по демоническому миру, сопровождающие меня маги успели связаться то ли с помощниками, то ли с начальством. И на берегу реки скоро стало людно.
Появилась заводская охрана, хотя зачем она может быть тут нужна, я не понимал, прикатило несколько экипажей, и пятеро строго одетых официантов — наверное, из кафе, обслуживавшего начальство завода — принялись накрывать стол, поставленный прямо тут же, на траве. Пожалуй, если бы я только-только не вывалился из демонического мира, голодный и усталый, решил бы, что это просто абсурд. Но сейчас был абсолютно счастлив при одной мысли, что вот-вот смогу угоститься разными яствами. Мне сейчас и обычная каша без всяких изысков показалась бы вкуснейшей! И рассуждать на тему абсурда уже не тянуло.
Нервно запустив пальцы в первое же блюдо с закусками и слегка утихомирив ноющий желудок, я задумался о деловом вопросе. Так, объяснять местным, что именно случилось, мне не надо — маги справятся без посторонней помощи. Срочно классифицировать аномалию тоже пока не требуется. А вот что необходимо, так это сообщить Курии о готовящемся вторжении демонических войск. Я ведь правильно понимаю, а, детка?
— Более чем, — отозвалась мне айн оттуда же, откуда и прежде отвечала — из моего собственного сознания. Всё вернулось на круги своя. — Ты сам бросил им вызов. Да, я понимаю, другого пути спастись на тот момент не было. Но уж что есть — то есть.
— Однако, как видишь, я это понимаю. А теперь посиди и подумай вот над чем. Они ведь стянут к тому месту магические линии. Хочу, чтоб ты нашла способ получить к ним доступ.
— А божественного достоинства тебе не хочется?! — Айн вспыхнула, как бензин, выплеснутый в костёр. — А луну с неба? Звезду на цепочку? Как я тебе буду невозможное обеспечивать? Ты в реальность-то вернись со своими желаниями, а!
— Божественность тоже было бы неплохо. Я ведь, заметь, не требование озвучивал, а просьбу.
— А какая мне к дьяволу разница, если то, о чём ты говоришь, попросту невозможно?!
— Ну, с таким настроем конечно, будет невозможно…
— А при чём тут настрой? Ты всерьёз предполагаешь, что демоны-правители подведут к месту сражения магическую энергию, и сделают это так, чтоб ты смог запросто черпать оттуда силы?
— Нет, я предполагаю, что чисто теоретически к каждому замку можно подобрать отмычку или иной способ взлома.
— Это тебе не дверь! Там нет замков! Это личные энергетические линии!
— Но каким-то образом же захватчик способен наложить на них лапу, да?
— Захватчик работает с ними из самого сердца, из центра захваченного замка.
— А потом даёт доступ всем своим сторонникам. Что-то я подозреваю, лично меня Хтиль тогда в программе не прописывал. Я как-то так по умолчанию доступ получил.
— В какой программе?
— Ну, я условно сказал. Ты ведь и так поняла, что я имею в виду!
— Да вот мне и интересно, верно ли я поняла. — Чувствовалось, что моя вечная спутница даже слегка заинтересовалась этим неуместным лингвистическим вопросом.
— Хтиль же не открывал доступ к системе мне персонально, я прав?
— Да, не открывал.
— Однако ж я получил доступ лишь на том основании, что сражаюсь на его стороне. Значит, система какая-то продумана, а? Система автоматического учёта.
— Да, система есть. Программа, значит? Ясно, теперь знаю, как вы такое называете.
— Так можно ли как-то в неё пролезть? Как она организуется?
— Даже и не думай. Это со стороны никогда не получится.
— Никогда — это слишком сильно сказано. Любую систему можно раскурочить, если найти к ней подход. Попробуй. Подумай.
— Пустая трата времени.
— И всё-таки попытайся. Может, какие-нибудь из моих идей окажутся толковыми.
— Твои идеи! Не смеши меня так, а то я ментально из тебя выскочу, придётся вправлять обратно! Твои идеи все на уровне: «Вломиться туда, как придётся, ломиком пару раз приложить и получить свой профит!» Что из этого в практическом смысле можно извлечь?
— Ты уже хорошо освоила наш разговорный язык, — одобрительно протянул я, ловким манёвром миновав ту тему, с которой всё началось. Наверное, она права, и все мои предложения идиотски бестолковы. Но что поделать, если нет у меня должного образования, и взять его теперь неоткуда. Надо ведь самое меньшее лет шесть освободить полностью на одно только учение. А такую роскошь я себе позволить не могу.
— Господин куриал, всё нормально? — с осторожностью осведомился кто-то из заводского начальства. — Вам нужна помощь?
— Нет, помощь мне не нужна. Кербал! Пойдём побеседуем. Извините, господа, куриальные вопросы. — Я дождался согласных поклонов со стороны стола, где заводское начальство осторожно угощалось собственным угощением, и оттащил своего спутника в сторонку. — Слушай… Думаю, ты же понял всё из того разговора.
— Я многое понял. — Монилец с любопытством смотрел на меня. — А что такого ты наделал во владении своего демонического наставника?
— Да ничего такого я не наделал. Если не считать того, что сумел смыться из замка, когда он уже наметил меня на… обработку, скажем так.
— И больше ничего?
— Да вроде больше ничего… А по-твоему, уязвлённое самолюбие — недостаточное основание?
— Ну, тут мне судить трудно… Мне всегда казалось, что демоны — очень практичные существа.
— Моя айн — артефакт, созданный из демона высочайшего уровня. Очень ценная вещица, особенно для правителя Ишнифа. В особенности для него!
— Какой проницательный! — пропела айн.
— Скажешь, я неправду говорю?
— Что? — с недоумением переспросил Кербал.
— Прости, это я с ней парой фраз перекинулся. С девчонкой моей. В общем, могу предположить, что ишнифский правитель на меня конкретно так глаз положил. И отказываться от идеи заполучить айн не желает. А артефакт можно ведь с меня снять только со шкурой, понимаешь…
— Да, понимаю. Значит, это вызов?
— Отнюдь не только потому, что ишнифцу от меня нужны ценные ништяки. Я про артефакт. Как понимаю, всё, что произошло после того, как зев рванул не здесь, а там, у них, поставило на уши несколько полнокровных областей. Поэтому вызов сделан всему Монилю, дружище. Разве только Мониль захочет выдать меня и сто тридцать раз расшаркаться.
— Да-да, в особенности расшаркаться. Между Монилем и их мирами уже не одно столетие идёт время от времени прекращающаяся война…
— Между Монилем и демоническим миром. Там у них нет такого классического деления Вселенной на отдельные миры, как у нас. Да, вот, Тилька мне подсказывает. Тилька? Это я так свою демоницу зову. Да, зову и буду звать! Прости, это не тебе. Она говорит, что организация пространства у них, как и организация энергообмена, строится по совершенно иному принципу, чем в человеческой Вселенной… Слушай, Тилькин, это интересно, но мы о другом речь ведём, о более важном. Подожди немножко, ага? Потом мне всё подробно расскажешь. Извини, дружище, я опять с нею.
— Я понял.
— Так что будем делать?
Кербал развёл руками.
— Не думаешь же ты, что Мониль откажется от надежды в твоём лице? Ты для нас сейчас драгоценность, которую проще отвоевывать, чем обойтись без. Так что я, конечно, Дьюргаму всё перескажу подробно, но Курии передам, что демоны выступают против нас войной. И уже с этой позиции буду отчёт давать. К тому же это ведь почти правда.
— Не почти, а правда, — вмешалась айн. — Ну выдадут тебя монильцы. Думаешь, наши развернутся и уйдут? Да это ж будет приглашение! Слабого — ломи!
— Да, думаю, местные это понимают.
— Уверен?
— Мы, люди, с демонами очень похожи… Да, дружище, я слушаю.
— Только тебе придётся принять самое живое участие, — осторожно заметил Кербал, так и впиваясь в меня взглядом. — Ты должен понимать. Ты — новый человек в Курии, и в Мониле-то новый. Тебе не позволят остаться в стороне.
— Я-то, конечно, готов. Только… Какой же конкретной помощи Мониль будет ждать от Терры прямо сейчас? Только честно. Да, как я говорил, у нас есть армии, и не одна… Но какой именно род войск можно прямо с ходу поставить против магов? Ракетные войска? Ну, максимум. Да и то не факт.
— Ракетные войска? — Я постарался объяснить собеседнику, что такое боевые ракеты. — Э-э… Мда, вряд ли. Да и неудобное это оружие. Неуправляемое и неконтролируемое. Слишком опасное для нападающего.
— Тогда что? Танковые войска? Не-ет. Артиллерия? Авиация? Не вижу я, кто мог бы Монилю помочь в этом деле.
— Но у вас же должна быть обычная пехота, не так ли?
— Да, есть, и обычная, и не совсем обычная. Спецназ называется. Ребята очень хорошие, тренированные. Но толку-то от них в магическом бою? Если не подготовить специально…
— Ну, зависит от того, как использовать. Если прикрыть магическими экранами, если снабдить кое-каким оружием… Да и без оружия тоже…
— А огнестрельное-то у вас действует?
— Огнестрельное ваше действует везде. От него магически защититься проще, чем плюнуть через плечо, но ведь в демонических мирах об этом вашем огнестрельном ничего не знают. Если, скажем, ваша террианская пехота возьмёт на себя демонскую пехоту, то уже будет хорошо.
— Я об этом не думал. Но надо пару типовых пехотных демонов живьём отловить, чтобы на них опробовать наше-то огнестрельное. Куда целить надо, чтоб завалить. Очень было бы хорошо.
— Хм…
— Так что — в Хиддалоу? Или в Арранарх?
— Да. В Арранарх. Заседания по случаю объявления войны проводятся в Арранархе. Но вообще это не так уж срочно. Ты можешь по-быстрому отлучиться к себе, в Терру. Займись быстро своими делами. Этим своим вулканом. Для того, чтоб собрались все куриалы, нужно дня три. Примерно столько.
— За это время демоны успеют стянуть магические каналы к области связующей аномалии. Они будут спешить, и это было бы разумно использовать. Наспех подготовленная кампания наверняка будет иметь изъяны. Вот за них бы успеть ухватиться!
— Ты прав. Да, прав. Тогда давай со мной в Хиддалоу, к Дьюргаму. Подобная процедура тоже предусмотрена. Он нас послушает и примет решение. Я знаю, он очень разумный человек, он примет верное решение. А заседание курии соберут, уже начав подготовку к выступлению. Я сейчас прикажу подготовить экипаж и врата. Для нас откроют… Чёрт, как думаешь, будет эта аномалия продолжать работать, как обелиск? Что считаешь? Что мне сказать заводским? Пусть закрывают производство? Или пусть пока продолжают?
— Не, не… — Я оглянулся туда, где на столы несли уже вторую перемену, но начальство не решалось прикоснуться к лакомствам, пока я не подойду и первым не нарушу безупречность сервировки. И потому угощения безуспешно облекались чарующими ароматами, красовались аппетитными срезами — и ждали. Меня. — Скажи, пусть срочно эвакуируют производство. Может, аномалия и будет снабжать заводы энергией, но тут же скоро начнутся военные действия.
— Ах да…
— Так что пусть спасают, что можно. Хоть в тот же Явор.
— Но решение об эвакуации подобного предприятия должна принимать Курия.
— Ты же сказал, что Дьюргам разумный человек.
— Д-да.
— Значит, скажи директору, чтоб начинал подготовку, а официальное предписание получит сразу же, как только мы поговорим с главой Курии, и как только курьер доберётся из Арранарха в область Корундовых озёр.
— Дьюргам в Хиддалоу.
— Ну из Хиддалоу. Какая разница?
— Да, хорошо. — Кербал думал так усердно, что у него даже кромка роста волос надо лбом шла волной. — Да, это, наверное, разумно. Пожалуй.
— Господа, благодарю вас за гостеприимство. — Я подошёл к столу и взял с блюда первый попавшийся кусочек рулета, чтоб дать всем остальным возможность насладиться щедрыми остатками. — Благодарю за угощение. Стол не просто на высоте — это просто шедевры поварского искусства. Но, к сожалению, дела зовут нас в столицу. В одну из… Хм… Прошу прощения. Кербал?
— Я всё улажу, — вполголоса пообещал монилец. И я повернулся к заводскому начальству спиной. Экипаж уже подали — надо ж, как быстро они реагируют! Хорошо всё-таки быть куриалом!
В экипаж Кербал залез с большим подносом кушаний, как попало набранных со стола. Тут были сваленные неопрятной грудой крохотные симпатичные рулетики с мясом, рыбой, ломтиками овощей, водорослями и ягодным желе, маленькие многоэтажные канапе, над внешним видом которых явно кто-то долго колдовал, тартинки и тарталетки, фигурно нарезанное заливное, салаты в чашечках из хлеба, моллюски в грибных шляпках… В общем — всего по чуть-чуть.
— У меня от неприятностей всегда аппетит просыпается, — объяснил он. — Хочешь пирога?
— Да сыт я… Слушай, как же ты тогда не разъелся до невиданных размеров, политика ж… один сплошной кризис.
— Вот как-то… Сам видишь. — Монилец с удовольствием провёл перед глазами развёрнутой ладонью. Руки у него действительно были очень красивые. — Бери, бери, пока свежее!.. Я всё передал ответственному. Ну, озадачили мы его! Я на тебя сослался. Всё-таки ты куриал.
— Ну и правильно. Слушай. Не в службу, а в дружбу — найдёшь мне этих ваших специалистов по вулканам? Платой не обижу.
— Можно и в службу. Меня ж не просто так к тебе приставили. Всё сделаю.
— Так тебе что — за каждую дополнительную услугу, которую ты мне оказываешь, доплачивать должны? Тогда давай мы сейчас тебе оформим опасную командировку в логово зубастых терриан!
— Ни к чему, — рассмеялся Кербал. Он умудрялся чисто говорить и одновременно с тем беззвучно есть — аристократ, что ли? В смысле, человек светский. Может быть, и так, кстати. — Меня с оплатой не обижают, можешь быть уверен. И помочь я тебе рад. Дам знакомцам подзаработать. Им нечасто выпадает масштабная работа, у нас-то тут всё под контролем… Ну почти всё. Ты только скажи точно, что нужно сделать!
— А это на усмотрение специалистов. Можно допустить извержение, но так, чтоб не шибко масштабно и без серьёзных последствий — в первую очередь, облаков пепла, ядовитых газов, всяких лахаров и прочих наводнений из-за растаявших ледников. Если можно без извержения вообще, то без него.
— А вулкан-то рядом с населённым пунктом? Ограничения жёсткие?
— Не-е… Там если кто поблизости и живёт, так фермеры-одиночки. Ну, крохотные посёлки есть. Тоже в основном скотоводы живут. Народ привычный. Им если пепла и всяких ядовитых веществ на траву не выпадет — так уже и отлично. Но если даже выпадет, они справятся. Я же невозможного не требую. Пусть хотя бы попытаются. Если без облаков пепла не обойдётся, то можно попробовать направить их в сторону Северного полюса. Главное, чтоб Европу не зацепило. Карту я дам…
— Слушай, да это ж просто золотые условия! Ребята будут счастливы. Им только резонансный преобразователь понадобится — это лишние затраты, с твоей, конечно, стороны…
— Купить?
— Да можно взять внаём. И маг-энергетик. Но этого я тоже найду, не бойся. Найду хорошего, и за скромную цену. И у тебя будет денёк, чтоб сгонять туда и всё им показать. Мир-то чужой, тебе придётся ввести ребят в курс дела.
— Мне понадобится больше, чем день, чтоб договориться с представителями правительств и добыть для вас солдат. И что-нибудь ещё, полезное в магическом бою.
— Так ты готов?
— Абсолютно. А были варианты?
— Варианты есть всегда. Многие в Курии были уверены, что куриал Терры воевать за Мониль не будет ни в каком случае. Но это неважно. Держись — переход.
— Вот ещё что нужно будет сделать, — раздумчиво произнёс я. — Ещё до начала боевых действий мне надо будет построить здесь у вас, в Мониле, новый обелиск. На новом принципе организации энергии. А то усиленное использование старых вдобавок к тому, что уже есть, грохнет вам мир сразу несколькими зевами. А я не бог. И их не нащёлкаю, как семечки.
Кербал схватил меня за руку и крепко сжал.
— Так ты нашёл способ? Рассказывай!
— Вот и посмотрим.
— Да если… Да если ты это сможешь — Мониль тебя на руках будет носить!
— Сомневаюсь, — процедил я сквозь зубы.
— Почему?
— А вот увидишь.
Мой собеседник помедлил. Он даже руку от подноса убрал — аппетит сдался любопытству. А может, служебному долгу? Откуда я могу знать, зачем он приставлен ко мне? Впрочем, я и так знаю, зачем.
— Я о чём-то не знаю? Какая-то проблема?
— Нет, проблем пока нет.
— Так что же?
— Говорю — увидишь. Да что сейчас-то говорить! Может, ещё не получится ничего… Тиль, я ведь и тебе отчасти адресовал всё это. Ты же слушала, да?
— Ты в своём хвастовстве уже перешёл все границы!
— Это не хвастовство.
— А как ты планируешь выполнять обещание?!
— Выполнять буду не я, а ты.
— Ты уже пообещал представителю Мониля то, что совершенно невозможно? А я ведь тебе говорила…
— Ты многое оценивала как невозможное. А потом всё получалось. Да я и не обещал ничего. Слышала же — сказал, что может не получиться.
— Всё равно что пообещал! Ну нельзя, слышишь, нельзя забирать чужую энергию из организованных каналов!
— А что тогда забирают монильцы в демоническом мире, если там всё поделено?
— Бросовый спектр. Вы, люди, пользуетесь нашими магическими отходами.
— Ладно. Если мы строим систему источников на новом принципе, так его же можно поставить параллельно старому, верно?
— Система источников?
— Источников энергии. Магостанций.
— Да, но где ты найдёшь параллельно другую энергию в таких же объёмах, да ещё в масштабах целого мира? А той, что есть, на две системы, думаешь, должно хватить? — Но чувствовалось, что демоница заинтересовалась. — Да и какой в этом смысл? Не будет демоническая энергия для человеческого мира безопасна. Никогда.
— Про никогда мы подумаем тоже. А если, скажем, опереться на какой-то параллельный спектр и эксплуатировать его? Например, не отходы, а фильтрованный обыденный фон?
— Идея хорошая, и её можно рассмотреть. Но это потребует многих лет исследований.
— У нас по-царски есть дня три на это дело! Достаточно, чтоб сотворить чудо.
— Знаешь, чем мы, демоны, от вас отличаемся? Мы практичные и здравомыслящие. А вы ненормальные. Все.
— А это залог прогресса, девочка моя. Мы и теперь бы по пещерам вшей щёлкали, если б не было у нас этой сумасшедшинки, которая погранична с гениальностью. Почему темп развития цивилизации не равномерен, а идёт по нарастающей? Потому что люди постепенно учатся допускать в свою жизнь эту сумасшедшинку. Открытие начинается с парадоксального, нестандартного взгляда на ситуацию. Со временем люди учатся делать допущения, позволяют это себе всё шире и шире, и наука в результате даёт своим адептам всё больше и больше. Жаль, что в вопросах мировосприятия и самосознания человеку то же самое не удаётся никак. Поди усомнись в том, что женщине обязательно замуж и детей, а мужику — крутую тачку и пивасик с воблой.
— Что-то тебя понесло чёрт знает куда.
— Ну да, есть такое. Я к тому, что если не буду давать странные идеи, то мы с тобой ничего нового и не откроем.
— А ты хочешь открыть.
— Не я хочу, а от меня хотят. Да и я… В глубине души всё-таки шевелится такое… Хочется влияния. Власти… Хочется.
— Признался, ага!
— А я особо-то и не отказывался. Как приятный бонус, не более. Вот так. Поэтому я надеюсь возвести им энергетическую систему так, как они хотят, с одним невинным дополнением в мою пользу. И пользоваться преимуществами. Втихую.
— Мне нравится ход твоих мыслей, — одобрила айн. — Сперва тайная власть, а там и до явной недалеко. Ладно, я подумаю…
— Ты опять с ней говоришь? — с опаской вмешался Кербал.
— Да, обсуждали один технический вопрос.
— Трудно тебе с ней, чувствую. Она действительно… таковская.
— Ага, оценил! Знал бы я, во что вляпываюсь, сто раз бы подумал, прежде чем напяливать айн. То есть нет, сто раз бы не успел. Но задумался бы, да… Что — уже?
— Да, приехали. Дьюргама придётся подождать немного. Видишь, ещё экипаж стоит и свита дожидается? У него определённо кто-то из куриалов с докладом. Или по личным делам. Но это ничего. Хочешь, скажу, чтоб пока закуску подали?
— Слушай, не могу я всё время жрать! Лопну. Сколько можно?
— Хорошего много не бывает. Прохладительных напитков и фруктов нам!
Хиддалоу показался мне ещё более искусственным городом, чем Арранарх. Что-то в нём было от Петербурга — тоже строжайшая планировка, каналы, узкие, как в Венеции, множество мостиков, гармония между фасадами разных зданий и занимающие целые кварталы архитектурные ансамбли. Только зелени в разы больше. Меня поразил тот факт, что в садики были обращены почти все крыши, отчего город походил на целую армию казаков в огромных папахах, выстроившуюся для парада в статные квадраты.
А в остальном куриальная столица Мониля поражала разве что Дворцом заседаний — единственным по-настоящему рослым зданием в Хиддалоу. Ему уступал даже кафедральный столичный собор. Сразу было видно, что тут главное. Ну, само собой, расплылся город широко. Не так, конечно, как Тарноват, но тоже очень и очень. Естественно, окраины были застроены стандартными многоэтажными жилыми домами, но отсюда-то, из центра, их видно не было.
Особняк главы Курии выглядел очень солидно, занимал без малого целый квартал, но казался неблагоустроенным. Особенно сильно это почувствовалось, когда мы вошли внутрь и расположились в лучшей приёмной. Стандартные интерьеры, ничего лишнего, мебель долговечная и официозная, ни намёка на попытку сделать помещения хоть сколько-нибудь уютными. Моё удивление смягчил Кербал, объяснив, что особняк полагается Дьюргаму, как любое иное имущество, которым он может пользоваться, лишь пока находится на вершине власти. Потом его надо передать следующему главе Курии, и в прежнем виде, либо подобном, в целости.
В общем, временный дом. Гостиница.
— А если следующий глава Курии не захочет тут жить?
— Н-ну… Принимать-то посетителей всё равно полагается в этих стенах. Такова традиция.
— Господин Дьюргам вас примет, — сообщил, появляясь на пороге, слуга.
Я уныло смотрел на запотевшие кубки, на красиво разложенные дольки груш, манго, персиков, абрикосов, разрезанные пополам огромные виноградины, клубнику, кусочки ананаса — и мучился оттого, что совсем ничего не хочу. Всё выглядело так аппетитно!
— Когда? — уточнил Кербал.
— Просит подождать не более пятнадцати-двадцати минут.
— Ждём.
— Как думаешь, он мне может предъявить претензию по поводу того, что я демонов фактически спровоцировал? — спросил я вполголоса, когда слуга ушёл.
— А ты что — всерьёз боишься, что тебя отругают? Да ладно…
— Мне, знаешь ли, тоже не особо-то хочется создавать окружающим проблемы. И проблемы, создаваемые ими, мне ни к чему.
— Какие проблемы может тебе создать Курия? Которая сейчас так в тебе нуждается. Сам знаешь, образ ситуации зависит от способа подачи. Не сомневайся ты, Лексо, мне больше улыбается, чтоб ты преуспел. Я тебя топить не стану…
Дьюргам появился на пороге, разодетый так роскошно, что я желчно заподозрил — не забыли ли мне сообщить о внеочередном заседании? Не собрали ли это заседание именно затем, чтоб обсудить мою скромную персону и перспективы моего дальнейшего пребывания в числе куриалов? Политика уже пускала корни в моей душе. Может быть, в действительности лучше всего для меня было бы жить спокойно в своём воздвиженском доме, заниматься с учениками, предаваться радостям магии… Но я уже втянулся во власть, и даже намёк на подкоп под меня всерьёз будоражил. Заставлял ощериться, как загнанного в угол волка.
Глава Курии с таким усталым и брезгливым видом стащил пышную мантию, что стало ясно — нет тут никаких подвохов. Так раздеваются только мужчины, которых непонятно зачем втиснули в жёсткий воротничок рубашки, да ещё затянули в галстук, и женщины, если свидание прошло не в ресторане, как ожидалось, а в грязной шавермочной.
Пафосное одеяние бережно, как чашу со святыми дарами, принял слуга — и немедленно исчез с ним вместе.
— Что у вас случилось? — добродушно осведомился верховный куриал.
— Нам без сомнений прямо объявили войну, — заявил Кербал.
Старик художественно поднял бровь — очень здорово и выразительно это у него получается — и почему-то посмотрел на меня. Подозревает?
— Позвольте догадаться…
— Да. Демоны, — раздражённо подтвердил я.
— Демоны?
— А вы думали кто? Что — мои соотечественники?! Да ладно, вы ж не всерьёз так думали! Мы же не нация самоубийц, в конце-то концов.
— Самоубийцы, не самоубийцы, а создать нам серьёзные неудобства вы бы смогли.
— Это и есть самоубийство — сознательно расшибиться об сильного соседа. Да, может быть, набить ему шишку-другую. Нос сломать. А толку?
— Очень хорошо… Понял. Рассказывайте — как именно демоны обозначили себя? Что вы подразумеваете под объявлением войны?
Мой спутник с готовностью принялся рассказывать. Я немало удивился — он излагал события абсолютно точно, тут не подкопаешься. Может быть, иначе расставил пару акцентов, да ввернул пару слов в двусмысленной форме — не более того. Даже самым совершенным детектором лжи нельзя было уличить его, потому что он не лгал. Но впечатление махом создал такое, будто демоны упорно намеревались атаковать Мониль сразу, с налёта, а я их немного сдержал.
Наверное, свою реакцию на эту потрясающую демонстрацию искусства подачи материала мне не удалось проконтролировать, потому что старик снисходительно покосился на меня и, усмехнувшись, заметил:
— Ты ведь совершенно никакой дипломат и политик. Не показывай столь явно своего удивления. Вообще это хорошо, что ты не политик. Даст судьба, окажешься полезен в своём основном качестве. Политики ведь в практических вопросах совершенно бесполезны.
— Обязательно окажется, не надо сомневаться! — вскричал Кербал. Он почему-то спокойно отнёсся к тому, что его раскусили.
— А теперь излагай события так, как они в действительности происходили. — И мой приятель бодро рассказал правду. На этот раз полную. — Так. Всё ясно. А это было обязательно?
— Что именно? — с осторожностью уточнил я. — Мой разговор с ними в таком тоне?
— Именно.
— Жить хотелось, знаете ли.
— Уверен, что с ними не удалось бы договориться иначе? Уверен, что в любом ином случае они б напали?
— Они имели ко мне вполне конкретную претензию. За яворский зев.
— Я же всё пояснил, — вмешался Кербал.
— Помолчи, я хочу услышать оценку Лексо. Как они узнали, что именно ты опустил зев?
— Да полагаю, что по старинному принципу: «Кто ж ещё, если не ты?» Каким-то потрясающим образом весть о позоре ишнифского правителя там разнеслась очень широко. Как — не представляю. Или демоны — ещё покруче сплетники, чем мы, люди? М-м?
— Это ты мне, что ли? — Демоница отреагировала на меня с таким явным раздражением, что я приготовился парировать удар воображаемой скалкой. — Да иди ты…
— А почему речь о позоре?
— А ишнифский демон, оказывается, очень переживает, что я от него тогда умотал.
— Почему?
— Айн ведь — уроженка Ишнифа. И правила им когда-то.
— Айн Эйвидлоу?
— Угу. Она самая. И, как понимаю, что-то такое знает об Ишнифе, что хотелось бы знать Хтилю. Потому она ему так позарез и нужна. А он меня тогда упустил.
— Умею, а не знаю, — проворчала она, уже откровенно обозлившаяся.
— Умеет. Она меня поправила сейчас.
— Мда? — Дьюргам смотрел с любопытством и при этом озабоченно. — Значит, к тебе есть претензии с их стороны. А это означает претензии к Монилю. Я всё понял. Думаю, та версия, которую предложил Кербал, будет наилучшей… Лексо — подвижки есть?
— Касательно усовершенствования энергетической системы? Нет пока.
— У него есть идеи, — опять поспешно вмешался мой монильский приятель.
— Что за идеи?
— Я не хотел бы об этом говорить сейчас, пока всё только на стадии предварительных прикидок.
— Однако идеи есть. Уже замечательно. Прошу подождать — я отдам соответствующие распоряжения и вернусь. — И старик вышел.
— Ты с ума сошёл?! — шёпотом заорал Кербал. — Тебе нужно убедить его, что ты способен придумать выход из нашей безвыходной ситуации! Тогда Курия за тебя будет стоять горой! Без всяких сомнений! Никто же не требует результатов вот прямо сейчас. У тебя будет возможность все свои прикидки проверить и перепроверить. Но сейчас-то нужно, чтоб…
— А тебе-то зачем нужно, чтоб за меня стояли горой? Зачем тебе мой успех?
— Я верю, что ты способен построить нам цепь обелисков и сделать так, чтоб мы не балансировали каждую минуту над пропастью. Чтоб энергия стабильно шла, и не надо было ни о чём волноваться. Если тебе это удастся, следующим главой Курии будешь ты.
— Размечтался. Я же для вас чужой человек. Иностранец.
— Ты уже не чужой. Ты активно действуешь, способствуешь. Ты уже свой.
— Чего тебе непонятно-то? — влезла айн. — Он видит в тебе будущего диктатора и хочет к тебе заранее прислониться. Урвать свой кусок.
— Скажешь тоже…
— А чем тебе правда-то не улыбается? У тебя есть шанс — не упусти его. И если всё будет идти хорошо, к тебе со временем будет липнуть всё больше и больше политиков, чиновников всяких. У этого просто чутьё лучше развито.
— Ну хватит… Слушай, Кербал, я ведь пока ничего обещать не могу. Потому что моя айн упёрлась рогами и не желает говорить, возможно ли вообще то, что я придумал, или нет.
— Невозможно!
— Заткнись!
— Но какая ж, к чёрту, разница?! — вопил монилец. — У тебя хоть идея есть! Это сейчас она невыполнима, а потом-то может оказаться очень даже выполнимой! Главное — представлять себе хоть, с чего начать! А там разберёмся.
— Так, я отдал распоряжения, — сообщил, входя, Дьюргам. — Предписание эвакуировать производство из области Корундовых озёр я подпишу. Энергию подтянем, армии будут готовы. Курия соберётся в экстренном порядке в Арранархе послезавтра — Лексо, вам тоже нужно будет присутствовать.
— Я понимаю, конечно. Я вряд ли смогу привести много солдат. Сейчас, пока отношения между Монилем и Террой не устоялись… — Внезапно мне пришло в голову, что при своих доходах, реальных и в особенности потенциальных я вполне способен нанять ребят с автоматами — не спецназ, конечно, но тоже ведь вариант. Почему ж нет? От неожиданности я даже замолчал.
Но мой собеседник был терпелив.
— Пока отношения не устоялись, — повторил он, явно желая меня подбодрить.
— В общем, трудно будет объяснить нашим, что такое вторжение демонов и что с этим нужно делать. Но я приведу пехоту. Сколько-то — приведу.

Глава 5
КОЛЫБЕЛЬ ЧАРОДЕЙСТВА

Терра 

Парни, маги-вулканологи, которых подобрал Кербал, мне сразу понравились. Они были деловиты и немногословны, спокойны, в меру веселы. На отчёты исландских специалистов посмотрели с любопытством, но только пролистали, не вчитывались. И меня всё пытались уверить, что мне волноваться не о чем, они знают, как работать со сложными случаями, и раз я готов обеспечить им хорошую аппаратуру, то дело будет сделано наилучшим образом, обойдётся без серьёзных последствий.
Исландия и раньше-то, по фотографиям, представлялась мне вселенной абсолютного покоя, а теперь — особенно. Неисчислимые долины, пологие скаты гор, скалы, приглаженные и обточенные ветром, дождями, морозами и таянием, были исполнены величавой и самодостаточной красоты. Такими бывают женщины, которым нет нужды сомневаться в своей прелести даже в глубине души, потому они и не нуждаются в чванливом поведении или демонстрациях презрения к окружающим. Они умеют дарить умиротворение — жаль, что таких на свете немного.
В этих краях было не так уж привольно, не так много зелени, как хотелось бы (хотя издали разноцветные моховые пятна иной раз напоминали залитые цветами весенние луга), зато много водопадов, речушек, ручейков и заливов. А ещё — очень много неба. Под этим небом, в окружении этих скал дома местных жителей казались крохотными и ничего не значащими. Так — призрак, краткое воспоминание. Мир здесь пребывал в таком же состоянии, что и столетия назад, когда первые скандинавы пришли на эти луга, прикидывая, как тут разводить скот, а где можно выращивать злаки. Остров терпел людей, иногда приласкивал их, а иногда пугал или как раздражающее насекомое стряхивал прочь.
Монильцам теперь предстояло предотвратить это. Катла была вулканом солидным и крупным, да к тому же куталась в огромный толстый ледник. Время от времени она, как истинная дама, принималась демонстрировать характер, и делала это столь масштабно, что туго приходилось всей Исландии, а заодно слегка доставалось Норвегии, Гренландии и Британским островам. Теперь она вновь подавала признаки грядущего извержения. Больше всего исландцы боялись наводнений и лахаров, а европейцы и американцы — облаков пепла, которые надолго сделают невозможным движение самолётов над Атлантикой и Европой.
А я больше всего опасался, что нанятые мною ребята не справятся с вулканом в условиях слабо магического мира. В самом деле — обстановка для них новая, а деньги решают далеко не всё. Если парни оплошают, я останусь без денег и возможности нанять мужиков с автоматами для войны за Мониль и мою шею.
Но они вели себя уверенно. Едва вертолёты приземлились, и было получено разрешение выйти из них, монильцы быстро рассыпались по леднику, словно ходили не по жерлу вулкана, вот-вот готового разверзнуться, а по мирной лесной полянке у ручья. Здесь уже опасно было находиться, поэтому они раскинули заранее подготовленную сеть заклинаний и принялись за диагностику.
— Ну что я могу сказать, — сообщил, подходя, один из вулканологов — видимо, он помимо прочих выполнял в группе обязанности администратора. — Процесс пошёл, извержение должно начаться дня через два, через три, если что-то слегка затормозит процесс. Мощное извержение, по нашей классификации… Ну, впрочем, это неважно. Вы правы, пепел накроет все те области, которые вы обозначили.
— Сделать-то что-нибудь можно?
— Сделать можно что угодно, — удивился маг. — Вам какой вариант больше нравится?
— Да лучше б вообще без извержения.
— А на сдержанное извержение вы согласны?
— И насколько оно будет сдержанное?
— Ну, мы накроем пространство над ледником куполом примерно в четыре двойных перегона. — Мне пришлось поднапрячься, чтоб перевести монильские единицы измерения в наши, привычные. Потом справился с картой, выданной мне представителем ICE-SAR. — Честно говоря, там энергия будет выделяться… Мы бы собрали то, что нам нужно, в счёт оплаты, разумеется. Скидку можно прямо сейчас оговорить. А? Скажем, вдвое. Никто не пострадает, это мы гарантируем. Всё будет идти под строжайшим контролем. И, знаете, сдержанное извержение куда эффективнее с точки зрения… В общем, позвольте объяснить так: если извержение просто не допустить, новое может последовать куда быстрее, чем если мы сейчас напряжение-то сбросим… Это как с клапанами!
— Да, я понял. Делайте так, как надёжнее. И собирайте, что хотите. Я вас не тороплю и не буду контролировать. Задание у вас есть.
— Да, благодарю. — Монилец явно повеселел. — Всё будет в лучшем виде. Мы всё успеем подготовить. Не волнуйтесь.
Мы улыбнулись друг другу, как два заговорщика, и раскланялись. Он поковылял по снегу туда, где уже становилось очень опасно находиться — лёд подтаял снизу, время от времени прорывались гейзеры. Отступив назад, я заверил представителя ICE-SAR, что всё будет сделано, и посоветовал эвакуировать население из стокилометровой зоны.
— Из стокилометровой? — удивился он. — А почему так мало? Вы уверены?
Мы общались каждый на родном языке, но нам помогало несложное заклинание, которое я уже вполне освоил.
— Да, вполне достаточно.
— Необходимо известить фермеров?
— Можете передать, чтоб были наготове. Но, надеюсь, мои ребята справятся. Они уверены, что всё будет происходить именно так, как они запланировали.
— А если нет?
— Будут выкручиваться по ходу дела. Опыта у них много. Вы держите наготове людей и технику, но, думаю, ничего не понадобится.
— Когда начнётся?
— Послезавтра. Может быть, третьего дня.
— Чёрт, чёрт, чёрт! Так скоро?
— Вы ждёте этого извержения уже больше года, разве нет?
— Да, но каждый день надеешься, что, может быть, как-нибудь обойдётся. Вы понимаете.
— Да, я понимаю. Меня должен ждать самолёт. Мне нужно в Вашингтон, встреча назначена. Я успею на аэродром до четырёх часов?
— Разумеется. Берите наш вертолёт.
В вертолёте не получилось расслабиться, зато маленький хорошенький самолёт вновь предложил просто потрясающий уровень комфорта. Здесь я смог пообедать, да так, как предлагают только в правительственных самолётах или на частном воздушном транспорте миллионеров. Это вам не обветренная курица, которую, можно подумать, в руках валяли, прежде чем положить на пластиковый секционный подносик. Здесь можно было покушать суфле из омаров, спаржу и каких-то крохотных, фаршированных виноградом птичек. Очень вкусных.
Я не особенно-то рассчитывал на этот разговор с представителями правительства США, хотя сам его потребовал. И в самолёте думал только о том, как бы отдохнуть получше перед деловой беседой. Да ещё не одной. Кроме того, надо было подумать, с кем говорить о найме мальчиков с автоматами — у меня ведь нет богатого террористического прошлого, понятия не имею, откуда вообще их берут. Да и мне подойдут не всякие. Мне нужны ребята находчивые, толковые, с гибким мышлением и к тому же профессионалы. Другие ведь слишком быстро лягут в непривычных боевых условиях. С одной стороны, экономия по деньгам, с другой — мне ведь сила нужна, а не денежки поберечь. Экономнее всего просто никого не нанимать.
Пожалуй, в Америке мне ловить нечего. Тут, боюсь, ребята разбалованы инструкциями, техникой и стабильностью жизни. Лучше бы отправить в демонический мир наш спецназ. Или я не прав? Может, во мне снобизм патриота заговорит? Странно, не замечал за собой раньше.
Однако беседа с американцами получилась очень даже плодотворной и на удивление лёгкой. Может, дело было в том, что для затравки я преподнёс собеседникам несколько подарков: магических артефактов — два медицинских, болеутоляющих, два сигнальных, которые не просто поднимали шум, но ещё и транслировали владельцу объёмное голографическое изображение происходящего вокруг него — и вдобавок несколько волшебных зелий. Одно, например, после однократного применения излечивало язву желудка любой сложности. На подарки я разорился с дальним прицелом. Штуковины полезные, а добыть их пока можно только через меня.
Что ж, все мы люди, все мы любим ценности и знаки внимания. Хотя мои собеседники наверняка и без того были бы внимательны к моим доводам. Само собой, я слегка приукрасил ситуацию, постарался убедить, что уж демоны-то вполне способны в дальнейшем вторгнуться и в наш мир, тем более плотно спаянный с Монилем. Упирал на то, что лучше бить их там, а не здесь, поберечь свои экономику и природу. Природа интересовала моих собеседников мало, а вот упоминания об экономике вызвали целую серию одобрительных кивков.
Помимо прочего пришлось рассказывать о монильских заводах и заверять, что у нас тоже можно будет вскоре возвести такие же и обеспечить их энергией. Да, пока я не способен построить обелиски, подобные монильским, на доступном здесь материале. Но ситуация будет меняться, и тогда можно будет получить универсальный и очень дешёвый источник энергии, который станет безупречно трудиться на человечество до скончания времён. Вот только нужно… Нужно как-то соседа поддержать. Иначе не будет нам ни информации об организации производства и энергоснабжения, ни надёжного буфера между нами и демонами.
— Напрямую к нам они пока доступа не имеют, — объяснил я. — Наш мир ещё только развивается в магическом плане, он им неудобен. А вот Мониль — удобен. И к нам они смогут проникнуть оттуда.
— Зачем им может быть нужна Земля, если, как вы говорите, мы пока в смысле магии ничего не можем предложить? — спросил, старательно выговаривая слова русского языка, какой-то военный чиновник. Он артикулировал словно бы напоказ, демонстративно, будто общался с малым ребёнком, но на предложение перейти на родной язык не отреагировал.
— Я ведь объяснял вам, почему монильцев интересует перспектива разработки полезных ископаемых в нашем слабо магическом мире.
— Да, объясняли.
— Вот, и демонам нужно то же самое.
— Что ж, доступно.
— Монильцы обещали мне, что прикроют наших ребят от магии, насколько смогут, а также снабдят магическим оружием. Может быть, против демонов, которые этого совсем не ожидают, какое-то время будет вполне эффективно даже самое обычное огнестрельное оружие.
— А насколько тот, населённый демоническими существами, мир может быть интересен с точки зрения полезных ископаемых? Источников энергии?
— Ну, нефти там наверняка нет, — ответил я, старательно пряча иронию. — А вот магическую энергию мы в любом случае будем брать именно оттуда.
Я вполне осознавал, что сейчас меня поймут превратно, и решил, что оно даже к лучшему. Потом всё выясним, а сейчас мне нужна армия, и неважно, за счёт чего я её получу. Если даже и за счёт лжи — переживём. Перетерпим.
— Мы дадим вам ответ после совещания.
— Прекрасно. Прошу вас только — не тяните. Завтра мне необходимо быть на заседании Курии, имея готовый ответ с вашей стороны.
— Мы дадим его через два часа.
— Прекрасно. В самолёте, насколько я знаю, есть телефон.
— Разумеется, он там есть, — удивился американец. — Как же без него?
Через полчаса я уже летел обратно в Россию. Чувствовал себя настолько уставшим, что полученный положительный ответ не порадовал, а только позволил испытать облегчение. Так, с Америкой вопрос решили. Теперь бы ещё своих убедить, да стоило бы, наверное, связаться с Китаем. Их ведь тоже могут заинтересовать новые источники энергии, перспективы перевода производства на магический принцип работы, может вызвать беспокойство вероятная возможность демонического нашествия, и так далее, и тому подобное. И солдат у них много, причём все дисциплинированные.
Прикрыв глаза, я наслаждался мгновениями покоя. Да, ещё тогда, в бытность мою деловым человеком, научился искренне радоваться кратким моментам полнейшего безделья и расслабленности. Потом бежал от жизни, которая вынуждала ценить даже иллюзию безопасности — и вот, снова пришёл к тому же самому. Судьба-шутница. А ведь этот водоворот уже затянул меня, ничего нельзя изменить, можно только работать руками, ногами и головой и надеяться на то, что до берега хватит сил.
Впервые за много времени айн объявилась рядом мирно — без упрёков, ехидных замечаний, издевательских насмешек. Просто появилась и приникла.
— Ты решила сменить манеру поведения?
— А тебе всё не нравится, — обиженно укорила она. — Ну, в самом деле! Как мне тебе угодить?
— Угодила бы, если б хотела именно угодить, а не подкопаться под меня… Ладно, оставим это. Ты подумала о том, о чём я тебя просил?
— О чём именно? Ты меня постоянно нагружаешь заданиями из разряда: «А вот придумай мне, как сделать невозможное». Я уже запуталась.
— Ладно, давай по списку, раз уж мой отдых накрылся медным тазом…
— Это ты ко мне с вопросами пристал, а я молчала!
— …Что у нас с возможностью подключаться к демонским энергетическим каналам?
— Ничего, — с ядовитой лаской ответила айн. — Я тебе уже говорила — ничего. Это невозможно.
— Хм. — Я вслушался в её настроение, её чувства, её мысли. Не врёт. Может быть, что-то тут и можно сделать, однако она искренне верит, что задача невыполнима. — А если подумать? Ты думай, думай… Ладно, перейдём к следующему пункту. Что ты имеешь мне сказать об использовании фона демонических миров? Мы рассуждаем о снабжении Мониля и Терры энергиями.
— Те же яйца, вид сбоку — у вас, кажется, так говорят?
— Говорят. Только поясни — что ты имеешь в виду?
— То, что ваши маги используют первую же попавшуюся энергию, какую могут выцедить из наших магических пространств — это факт. Любой более респектабельный вариант вам просто не по плечу.
— Мне-то был по плечу.
— Тебя допустили до демонических закромов. А ты что — собираешься демонов-правителей свергать и помогать монильцам наложить лапу на их ресурсы?
— Я подумываю.
— А морда не треснет у твоих монильцев? — задумчиво протянула демоница.
— Посмотрим.
— Ты б хоть конкретно мне объяснил, чего хочешь. А то мечешься из крайности в крайность.
— Да если б я сам понимал, чего хочу… Нет, правда, сформулировать запрос — это ж половина дела! Остальное приложится рано или поздно. Но ты ведь тоже хочешь своего кусочка власти, правда, девочка моя? Вот и придумай, как мне сделать невозможное.
— Вынь да положь… Выдумал тоже! Если ты даже каким-то чудом отберёшь у наших властителей пару магических областей и поставишь на службу людям, в дальнейшем вся твоя жизнь будет только в том и заключаться, чтоб защищать их. И себя. Ради Мониля? Ты действительно этого хочешь?
— Не знаю я, чего хочу. Хочу, наверное, просыпаться по утрам на рассвете, потом с чашечкой кофе на террасу, любоваться рассветом над рекой… Потом над магическими схемами покорпеть, с учениками пообщаться… Отдохнуть, погулять… Новые места посмотреть. Вот этого бы хотелось.
— Убогонько, — откомментировала, добрея, айн. — Но ты не безнадёжен. Из тебя может получиться толк. Давай думать вместе — ты хочешь использовать демонскую энергию, да так, чтоб без вреда для человеческого мира? Так это не получится. Или ты имел в виду нечто иное?
— Я тут подумал о принципе резонанса. Слушай, ведь проблема-то в том, что имеющейся в наличии природной магической энергии не хватает на нужды человеческого сообщества. Потому оно и тащит недостающее, откуда придётся. Вот мне говорили, что обелиски работают на принципе резонанса. И где же он, этот резонанс? Может, стоит на это упор сделать — добиться того, чтоб энергия человеческого мира действительно резонировала об энергию демонического, и это станет решением?
Она долго молчала. Я даже решил, что обиделась и больше беседовать не желает.
— То есть ты всё-таки хочешь изобрести новый принцип работы с магией.
— А у тебя небогатый выбор получается, Тиль. Или придумать, как потырить у твоих властных соотечественников энергию прямо из закромов, заодно фильтры новые придумать, чтобы ваша энергия нашему миру не гадила, или изобрести новое.
— Почему у меня?
— Потому что если кто в нашей паре и способен на такие озарения, так только ты. Кто может, тот и делает.
— Неправильно! Кому нужно — тот и делает!
— А тебе, можно подумать, не нужно. Ведь тут есть я, наглый и настойчивый. И есть перспективы. Завлекательные перспективы. Ладно. Ты думай, а у меня ещё имеется вопрос. Скажи-ка мне, что же такое ты умеешь и знаешь об Ишнифе, что Хтиль так жаждет тебя получить?
На этот раз она молчала ещё дольше, и мне почудились в этом молчании какие-то явные сомнения, задавленные и стиснутые желанием показать мне свою готовность к общению и сотрудничеству. Нет, чувствовалось, что говорить со мной откровенно на эту тему она совершенно не желает.
— Да не знаю я ничего такого особенного. А что умею, так… Ты пойми, что с тех пор, как я перестала быть свободной, сменилось то ли три, то ли четыре Хтиля. Каждый ведь не по наследству, как у вас, получал власть, а отбирал её. И каждый раз — с изъянами. Нужны годы, иногда столетия, чтоб разобраться со всей системой досконально. Нынешний Хтиль, как понимаю, рассчитывал здорово так сэкономить время с моей помощью. Если бы он владел всей полнотой магической власти в Ишнифе, никуда б ты от него не делся. Шагу бы не ступил без контроля. А я правила той областью пять столетий.
— Ты мне правду говоришь?
— А что ж ещё? Я ведь врать тебе не способна. Знаешь прекрасно.
— Знаю. Правда, но не вся. А о чём ты умолчала?
У самого своего лица я увидел её глаза, и в губы мне она впилась с такой страстью, что дух перехватило. Пусть это и не происходило на самом деле, но я чувствовал её близость всем телом, и за пару мгновений крышу снесло мама не горюй. Конечно, мог удержаться, как уже не раз доказывал. Но сдерживаться категорически не хотелось. А раз не хотелось, то и процесс пошёл по нарастающей, а через пару мгновений меня затянуло в водоворот, где вообще уже не было ничего, кроме яркой, как молния, страсти и душащего наслаждения.
Уже остывая (и мысленно краснея от предположений, что стюардессы могли видеть что-то такое непристойное в моей позе, например, в дыхании, и потом обсудить, смеясь, в своём кругу — так-то ведь и вида не покажут, вышколенные), я подумал, что айн всё-таки не ответила мне на вопрос. Увернулась.
Ладно, мы с ней не последний день вместе.
Со своими соотечественниками оказалось труднее разговаривать на военные темы, даже после вручения магических подарков. Но и здесь мне согласились помочь, раз уж сложилась такая ситуация. Из кабинета «ответственного начальника» я вышел мокрый, как из бани, со сведённой от злости челюстью. Ну ничего, всё это можно пережить, тем более что цель достигнута. А уж розданные обещания — мелочь, едва ли стоящая внимания. Я ведь и так собираюсь их выполнять, по ходу дела. Когда именно — не акцентируем.
Мир менялся так стремительно, что терялись даже те, у кого в кости и костный мозг въелась привычка «держать и не пущать». Как в девяностые годы двадцатого века, сейчас тоже вполне преуспевали те, у кого был хорошо подвешен язык и кто способен был убедительно, бойко и красиво раскинуть чернуху — наврать, проще говоря, с три короба. Я же не врал, просто подавал ситуацию с выгодной мне точки зрения. Как Кербал (спасибо ему за урок). К тому же в моих руках была вполне реальная, серьёзная власть, настоящее влияние и положение.
Поэтому Китай пришлось уговаривать не мне, а кому-то из администрации президента. Там они привыкли вести беседы на правильном дипломатическом языке, умели правильно расставлять акценты. Что? Полмиллиона? Да нет, ради бога, зачем мне полмиллиона вооружённых китайцев?! Дивизии будет за глаза и за уши. Да, конечно! Вполне достаточно. Только чтоб дивизия была хорошая, чтоб парни хотя бы элементарные вещи понимали и соображали хоть сколько-то. Питание с меня, а если будут стараться, то и денег подкину по результатам кампании.
Пожалуй, уже можно было выдохнуть. Моя часть работы выполнена с превышением. И я успокаивал себя, поднимаясь по ступеням главной арранархской башни, служащей пристанищем Действующей Курии, которая, правда, заседала тут только в праздники — либо в случае серьёзного кризиса. Войну же можно было считать таковым…

Мониль 

Я ждал каверзных вопросов. Без них как-то обошлось. Куриалы были на удивление единодушны и спокойны: решался, по сути, лишь один вопрос — кто сколько войск и чародеев может предоставить и в какие сроки. На меня посмотрели вопросительно, когда зашёл разговор о снабжении армии магической энергией. Я предпочёл отмолчаться, и если это выглядело некрасиво, то после заверений, что с моей стороны войска тоже будут, и в кратчайшие сроки, всё неприятное мигом забылось.
Всё обстояло хорошо. Моих новых коллег вполне устраивало, что я готов стать с ними единым строем, плечом к плечу, и потратиться из личных средств на вооружённые силы. Продолжая дежурно улыбаться (хорошо хоть, что тут можно особо не стараться, а то лицо быстро начинает ныть), я потревожил свою айн.
— Ты меня можешь чем-нибудь порадовать?
— Да, отчасти. Немного. Твоя мысль о преобразовании принципов резонанса меня заинтересовала. За решение этой задачи можно взяться…
— Не заинтересовала. Ты просто вспомнила о чём-то таком, что знала и умела раньше.
— Выдаёшь желаемое за действительное, зануда…
— Ты можешь мне в лицо сказать, что я неверно понял ситуацию?
— Да… Нет, не могу.
— Что и требовалось доказать. Итак? — Я поспешил заглянуть в её сознание в надежде увидеть готовую магическую схему. Ведь должна же она как-то себе представлять то, о чём говорит!
— Послушай, ты на заседании, очень важном заседании. Может быть, будешь внимательно слушать, а не со мной болтать?
— Я ведь добьюсь от тебя ответа!
Но она была права хотя бы в том, что надо внимательно слушать всё, что звучит на заседании Курии, а то ведь незаметно для себя соглашусь с чем-нибудь таким, на что при здравом рассуждении ни за что бы не пошёл. И обратного пути не будет!
Постепенно заседание переставало казаться мне скучным, бессмысленным. В самом деле, как иначе можно было хотя бы на первом этапе скоординировать действия всех провинций?
— Лексо, я хочу с вами поговорить! — окликнул меня Дьюргам, когда основная часть совещания завершилась, и Курия разбилась на отдельные группки, внутри которых договаривались уже о конкретных действиях по переброске войск и перенаправлении энергетических потоков. Нуамере буквально рвали из группы в группу. Я к ней даже не приближался. Моих ребят можно будет доставить к театру боевых действий и чуть позже, и не мне это улаживать — я ведь пока новичок в куриальных делах. Мне нужно дожидаться чьей-нибудь помощи. — Вот что. Если мы сейчас сконцентрируем все наличные магические ресурсы в одном месте, это может закончиться и наверняка закончится образованием нового зева. Вы ведь понимаете это?
— Я понимаю, да.
— Если у вас есть идеи, что тут можно сделать, вы должны сделать это сейчас. Вы понимаете, что у нас нет выхода. С ходу вступать в войну без какой-либо магической поддержки — невозможно, немыслимо. Использовать старую магическую систему, нагружая её вдвое — самоубийственно. Однако нам придётся, и мы должны сделать всё, чтоб война не обрушила Мониль в бездну. Вы понимаете?
— Отлично понимаю.
— Что вы можете мне сказать?
— Я… — Мне пришлось сделать над собой просто-таки гигантское усилие. То, что говорил мне глава Курии, я отлично понимал, и сам прекрасно осознавал, в какую беду всё это может нас завести. Но что делать? Как выкручиваться? — Я одно сейчас могу сказать определённо — боевые действия нужно как можно скорее переводить в демонический мир.
— Что? Почему в демонический? Там, на своей территории, наш противник будет сильнее!
— Зато возможные последствия, если продумать систему ретрансляции, скорее будут угрожать демоническому миру, чем человеческому.
— У нас нет таких технологий.
— Значит, за дело возьмусь я! Только вот что — мои-то бойцы о магических боях ничего не знают. И даже минимальным набором защитных заклинаний пользоваться не умеют. Необходимо найти способ использовать их с толком и так, чтоб не положить всех за один раз.
— Можно. Поставим в арьергарде в патрули, будут отлавливать разрозненные разведывательные отряды и тех демонов, кто сумеет прорваться.
— Я должен буду передать им распоряжение по поводу того, какое оружие можно использовать.
— А тут есть какие-то ограничения?
— Да. Есть. У меня имеются кое-какие задумки на этот счёт. Так…
— Опять откажетесь рассказывать, в чём состоит ваша идея, потому что вы ещё не решили, насколько она действенна?
— Нет, почему же. Я могу объяснить. Демоны ничего не знают о нашем оружии. Не стоит раньше времени открывать им эту тайну. Там, в демоническом мире, применение этого оружия также будет безопасно для человечества, а оно у нас бывает очень мощным. Чрезвычайно.
— Я понял. — У Дьюргама блеснули глаза. Он был умным, этот старик, и очень хитрым. Иным политик и не мог быть. И сейчас ему достаточно было пары мгновений, чтоб подхватить мою идею, а там и развить её дальше. Как именно он это делал, я не знал. Да и не моё это дело: у него свои соображения, у меня — свои. — Сейчас вы должны будете отправиться в Тирналь. Это поблизости от Корундовых озёр, видимо, на тот обелиск нам предстоит опираться в процессе ретрансляции.
— А почему не на энергетическое образование у самих озёр?
— Для войск надо расчистить место.
— Хм… Ага, — ответил я, хотя ровным счётом ничего не понял.
— У вас будут в помощниках наши маги-энергетики. Они помогут, чем смогут. И я распоряжусь, чтоб к вам привезли кого-нибудь из твоих учеников. Назовите, какого. Ему расскажете, как нужно проинструктировать ваших солдат. Он и проинструктирует. Вы ведь доверяете своим ученикам?
— Вполне. Хорошо. Пусть будет Арс. Арцени.
— Записываю. Кто ещё из них вам может понадобиться?
— Да все, кроме девушек. Впрочем, если девушки изъявят желание поучаствовать, берите их тоже. Пригодятся.
Мы с Дьюргамом раскланялись. Я уже отвернулся, чтоб уходить, но он поймал меня за локоть и снова подтащил к себе с бесцеремонностью пожилого человека, всегда уверенного в своей правоте.
— Мне нравится, что ты меня тогда послушал. Не каждый в твоём возрасте способен услышать и понять то, что ему говорят.
— А может, тут нет моей заслуги? — Я бесстрастно высвободился. Крепкая же у него хватка! — Может, я просто оказался на своём месте? Как вы полагаете?

Вот уж где при желании можно было хорошо отдохнуть, так это в Тирнале. Райское оказалось местечко — река с множеством притоков, пляжи, чудный лес, фруктовые сады. Выяснилось, что ближайший к Корундовым озёрам обелиск обслуживают обитатели не одного, а сразу нескольких посёлков. Посёлки образовались тут давным-давно, как раз тогда, когда чародеи возвели здесь первую точку магического резонанса. И отдельного названия для каждого посёлка решили даже не придумывать: южный Тирналь, речной Тирналь, лесной, нижний, блёклый — всё это считалось одной административной единицей, и на карте объединялось.
Здесь было красиво, зелено, леса никто не трогал — они обеспечивали не только строительную магию, но и системы чар, защищающих окрестные области от возможных негативных воздействий обелиска и ретрансляционных установок. Местные жители были радушны и приветливы, а в дорожных ресторанчиках кормили просто первоклассно. Мысли мои были заняты чем угодно, только не кулинарными достопримечательностями, но, попробовав местную говядину в остром перце, я не смог оторваться. И пока не доел порцию до конца, до самой доски, заменявшей в этом заведении тарелки, не стал даже вслушиваться в пояснения айн по части магической техники.
Но она всё равно прорывалась со своими соображениями, которые порой выглядели несолидно или походили на отвлечённые рассуждения о смысле жизни. Впрочем, может быть, мне только казалось так. Я раздражённо отмахивался от неё — и через пару минут задумывался — а прав ли? Но у этой прощения просить — себе дороже.
Чародеи, которых ко мне прикомандировали, сдержанно пробовали угощения, которыми хозяин дорожного дома на радостях уставил стол так, что даже локоть пристроить было негде, и поглядывали на меня выжидательно. Мне казалось, они нетерпеливо ждут от меня волшебных рекомендаций: сделай то, то и это, и именно таким образом. А я, откровенно признаваясь, надеялся на их поддержку. Ну, тщетно, само собой. Откуда им знать, что делать? Если б знали, Мониль бы во мне не нуждался.
— Ложись-ка ты спать, — сказала демоница, добродушная и милая, как никогда.
— Чего?
— Спать, говорю, ложись.
— Ну, отличная идея, что тут сказать! Нам вкалывать надо, причём в диком темпе, а ты…
— А я говорю — ложись спать. Только не здесь, а где-нибудь поближе к обелиску. Лучше всего на самой границе активной зоны, чтоб и видеть, и чувствовать.
— Так это что — для работы будет нужно?
— Для работы, для работы. Думать будем вместе. Только ложись так, чтоб ничего не мешало, чтоб комары не кусали, чтоб шишки на башку не падали, чтоб ничего не жужжало. А то будет сбиваться восприятие. Ишь, обжора…
— А моим спутникам что сказать?
— А я ещё и о твоих спутниках должна беспокоиться? Щас! Ты же сам решил, что будешь в нашей паре главным — выкручивайся, родной! Объясняйся!
— Ох, ты язва, чтоб тебя… Значит, парни, я сейчас пойду на ментальную разведку — организуйте мне раскладушку поближе к обелиску, будьте добры…
— Раскладушку?
— Ну, чтоб можно было лечь. Только чтоб с комфортом устроиться, а то я не смогу медитировать… И тем временем вот что делайте: начинайте-ка подготовку к ретрансляции.
— По старым принципам?
— Да, пока как умеете. Я подкорректирую потом. Когда пойму, как это сделать.
Когда меня привезли на место, там уже стоял, притулившись под пышной серебристой ивой, хорошенький нарядный шатёр со всем, что только может понадобиться путешественнику, решившему расположиться с комфортом. Тирнальские чиновники, обеспечившие мне всю эту радость, замерли у шатра ровным полукругом и опасливо взирали на мою особу. Наверное, боялись, что я сейчас предъявлю претензии по поводу отсутствия походного джакузи и накрытых полян.
— Расстарались, господа, но зачем же? — добродушно улыбнулся я. — Не стоило.
— Стоило, — злобно прошипела демоница. — А почему шатёр такой маленький? Почему, действительно, нет угощения, а?
— Замолчи уже, критиканша. Мне всё нравится, всё устраивает. И я отменно сыт.
— Да тебя никто уважать не будет с такими скромными запросами! Решат, что ты не куриал, а сошка мелкая, самозванец. Большой чин должен требовать себе комфорта!
— Кому должен, всем прощаю… Благодарю, господа. Подождите в сторонке, может, что понадобится… Слышь — берушами затыкаться?
— А это вопрос, что тебе нужно для сосредоточения. Так-то погружение в медитацию будет глубоким. Это я тебе обещаю.
— Тогда без беруш обойдёмся… В общем: меня не беспокоить! Разве что придёт экстренное сообщение от главы Курии или новый зев откроется. Всё ясно?
— Да, конечно, господин куриал, — хором прозвучало в ответ. — Можете не сомневаться.
И почтение во взглядах — иной раз тон работает лучше солидных документов с жирными печатями.
На раскладной пружинной кровати оказалось уютно до дрожи. Только улёгшись на пушистое покрывало, уткнувшись лицом в подушку, я осознал, что, кажется, всё-таки здорово устал. И насколько здорово! Вздремнуть бы по-настоящему…
— Некогда расслабляться, — понукала меня айн. — Пошли.
Эту медитацию мне случалось пробовать во время обучения в Ишнифе. Я её не любил. По ощущениям магия исторгала душу из тела так резко, как рвут морковку из земли, и иллюзия пребывания в стабильном физически выраженном состоянии обреталась с ощутимой задержкой. Это вот время между выходом из оболочки и стабилизацией в умозрительном теле напоминал физическую смерть и неиллюзорно пугал.
Но делать нечего. Хоть как-то собрав себя обратно, я поплёлся за моей спутницей по ломкой, как в области той памятной аномалии, траве к покачивающимся над землёй золотыми кольцами, надетыми, словно бублики на пирамидку, на ослепительно-серебряный стержень. Нет, не стержень — сильно вытянутый октаэдр, и кольца уже не кольца, а молниеобразные зигзаги, расположившиеся вертикально. И полосы тумана, переслаивающие их, завивались кокетливыми колечками, если на них смотреть. Если наблюдать на периферии зрения, то текли спокойно, как вода по выглаженному песчаному руслу.
Потом вдруг цельная картина распалась на отдельные элементы и претворилась в схему, сухую, как нормативно-правовой акт, разноцветную для наглядности… Но всё равно малопонятную.
— Здрасьте! Что тут непонятного? — удивилась демоница. — Ты же читал об этом. Смотри: вот энергия, которую здесь комплекс чар собирает в узкий луч, в тугой пучок. Вот сами чары — видишь? Их опора — всё та же энергия, которую они же собирают. Вот точка резонанса. Видишь? А здесь энергия аккумулируется и отсюда поступает. Всё просто. Чем проще система, тем более живуча, стабильна. Демоны конструируют примерно то же самое, лишь немного иначе.
— Кхм…
— Система простая, а человеческому миру наносит вред именно за счёт используемой энергии.
— Угу… Ну да, я понял. А это что?
— Это тоже энергия.
— И что тут можно сделать?
— Родное сердце, если бы можно было что-то сделать, то давно уже сделали бы.
— Ну, не знаю.
Разглядывая величаво летающие вокруг отдельные элементы системы, я хмурился и пытался припомнить, что мне приходилось читать об энергообмене и ретрансляции в демонских книгах по магии. В книгах… Вспоминая их, я поморщился от отвращения. Почему-то там, в демоническом мире, мне казалось совершенно нормальным писать книги на кожах, снятых с врагов. Да и вообще многое казалось нормальным. А вот сейчас, когда я вспоминал об этом, меня продирало жутью.
Ну да, про энергообмен было написано на затейливо свёрнутой, тщательно выделанной, тёмной шкуре огромного демонища. На одной из «лап» было написано про принципы резонансного преумножения. Лапа у твари, судя по параметрам шкуры, была крупная, мощная. А прямо под строками о цели резонанса, как способа многократно усилить входящий магический луч, находилась полоса разреза. Должно быть, след давнего удара. И золотая скрепа…
Кстати-кстати…
— А где тут, собственно, преумножение?
Айн оглянулась на меня с недоумением и раздражением. Она была так поглощена бешеным танцем золотистых завитков вокруг нас обоих, что больше ни на что не желала смотреть, и, наверное, даже забыла о моём существовании. На какое-то время.
— Что ты имеешь в виду?
— Разве тут не получается по факту столько же энергии, сколько вошло?
— А?
— Сколько было закачано, столько и поступило. Нет?
— Ну, практически… Тут ведь речь не о преумножении, а об относительной фильтрации демонической энергии. О преобразовании её в энергии, приемлемые в работе человеческих магов. С демонической люди напрямую работать не могут.
— Так почему же эта часть системы называется резонансом, если резонанса никакого нет?
— Есть резонанс. Энергий демонической и человеческой.
— А преумножение тогда где?
— А преумножения нет.
— Так ведь должно быть. — Я напрягся, вспоминая. В состоянии этой медитации — надо отдать ей должное — память работала превосходно. Перед глазами вставали строки и схемы, расписанные на страшном пергаменте. И по всему получалось, что вопреки утверждениям айн демоны-то как раз умели преумножать свою магическую энергию. И в своих каналах получали её не только больше, чем могла им предложить природа, но и уже чистой. — Ты мне врёшь.
— Я тебе не вру… Послушай, зачем тебе эти подробности? Ты ведь не в демоническом мире собираешься жить?
— Энергия всюду энергия. Так почему нельзя ваши методы приспособить тут?
— Потому что энергия наша — не ваша!
— А что ты орёшь? Я ведь уже далеко не такой болван, как раньше. Я помню, что читал у вас там по этому поводу.
— Наша энергия — не ваша!
— Поэтому мы её без проблем используем, хоть и преобразованную… Ври больше.
Она шагнула ко мне, и у своего лица я увидел её глаза, жёлтые от ярости, дикие, как у рыси… Я не знаю, какие глаза бывают у охотящейся рыси, но представлял их себе именно такими. В какой-то момент подумалось, что сейчас она сделает бросок, достойный кобры, вцепится мне в лицо, и я умру от боли.
Но страх оказался кратким, как удар сердца. Она давно уже не пугала меня, и её ярость лишь заставляла задуматься — насколько она искренна, или что может в себе скрывать. В её взгляде я мог прочесть намного больше, чем в глазах любой иной женщины, духовно существующей отдельно от меня. Её-то я ощущал всем собой. И эта её ярость была подлинной, не признающей хитростей и увёрток.
— А что я, по-твоему, должна осчастливливать этот ваш Мониль? Да чтоб вы сдохли тут от своих проблем, свиньи!
— Мы такие свиньи, а ты, насколько я помню из истории, очень старалась завоевать этот мир. Или как? Эйвидлоу — напомнить?
— Да пошёл ты…
Она попыталась меня оттолкнуть. Чёрта с два. Её ярость, как отразившийся в зеркале свет, и во мне заставила вспыхнуть бешенство. Оно ничего не значило, потому что его породили невнятные внешние обстоятельства, а точнее, её эмоции, её слова. И теперь уже я был готов терзать и добиваться её ответа, хотя несколько мгновений назад был спокоен, как стоячая вода.
Что же, в самом деле, так меня взбесило?
— Я-то пойду. Только ты ведь чего-то здесь, в Мониле, хотела добиться. Или чего-то тебе было нужно от Мониля?.. Ты ведь понимаешь, девочка, если я нащупал вопрос, я всё равно получу от тебя ответ, потому что ни солгать, ни промолчать ты не можешь.
— Зачем ты ко мне привязался? Зачем тебе моё прошлое? Зачем?
— Я уверен, что ты знаешь способ создать в этом мире новую энергетическую систему.
— Я не знаю!
— Хорошо, у тебя есть идея, с какой стороны можно подойти к вопросу.
— Ну допустим, я помогу тебе построить систему резонанса так, чтоб вам хватило энергии на войну против моей родины. — Она попыталась вырваться и отступить, но я не ослабил хватку. — Но это надо делать там, в нашем мире…
— Не уходи от темы. И одолжения мне не нужны. Ах, родина… Какая родина? Какая у вас, чертей, может быть родина?
— Я от вас, людей, давно уже заразилась этим вашим сраным патриотизмом…
— Ты про патриотизм вспоминаешь, когда тебе это выгодно, рожа наглая! Так что не рассказывай! Ты б свою драгоценную родину наизнанку вывернула с удовольствием, даже не задумываясь, только появись у тебя такая возможность. Такой бы террор навела, что наши б чекисты-гэпэушники и те… гестаповцы — от ужаса стонали!
— У нас такая жизнь, и вас она не касается.
— Не касалась бы. Если б ваши не норовили к нам сюда… По своим ведь законам жить! Не по нашим! Скажи, что ты искала в Мониле? Чего желала? Ты же завоевать его хотела! Неужели собиралась править миром, который ты так глубоко презираешь?
— Я хотела свободы! Свободы, идиот ты такой! Хоть какой-нибудь свободы! А меня носил монилец! Так куда мне было ещё?
— Меня ты упорно склоняла к тому, чтоб повоевать за владения в демоническом мире и там обосноваться. Я ведь вроде как тоже человек, нет? А того несчастного могла просто взять и повести. Но не повела же. Наводила ужас и кошмар в Мониле, и что ещё собиралась наделать…
— Интересное дело, откуда у тебя такая нежность и забота о Мониле?
— А у меня человеческая солидарность!
— Они ж тебя выслеживали. А если б выследили, то убили бы сразу, не разбираясь!
— Да-а, спасибо тебе!
— Спасибо — не спасибо, а за тобой ведь гонялись монильцы. Смотри, только оступись, ребята из Гильдии Тени тебе всё припомнят. Думаешь, забыли? Чёрта с два они о чём-нибудь забудут! Они вроде нас. И вы вроде нас! Только у вас тут попроще. Вы бесхребетные.
— Так меня-то зачем подталкивала к тому, что сложнее? Почему уговаривала в демоническом мире остаться? Хотела в руки кому-то из демонов-правителей попасть? Ой ли? Раз мы бесхребетные, так и вожжалась бы с нами, не лезла туда, где труднее. А ты лезешь, патриотка. Чего искала в Мониле? Рассказывай!
— Я хотела власти. И власть получила.
— Ты получила триста лет в консервации. Тебе зачем нужен был весь-то Мониль? Зачем-то же нужен был. Я хочу знать, зачем. Я не отстану, сколько ни увиливай от ответа. Лучше расскажи сама.
Мне пришлось прижать её к себе. Она показалась мне ароматной, как настоящая живая женщина, но в действительности ведь это просто моё воображение наделяло её теми чертами, которых я жаждал в спутнице, в отраде. Она никогда не будет моей отрадой, она навеки останется врагом. Только ведь о другой женщине мне даже мечтать не приходится. Иной раз так хотелось влюбиться, погрузить взгляд во взгляд избранницы, ощутить губами губы, а ладонью — упругость и ласку нежной кожи. Стать с нею, единственной и драгоценной, одним духом и одной плотью…
Но что же мне делать, как защититься от айн и защитить свою любовь, если она вспыхнет? И могу ли я позволить себе такую роскошь, как любовь, в моих обстоятельствах? Не могу, потому и запретил себе раз и навсегда любоваться женщинами иначе как бескорыстно.
Я заметил огонёк радости, вспыхнувший во взгляде моей демоницы, и осознал, что она слышит мои мысли. Нет, не моя капитуляция сейчас радовала её, а то, что из головы вылетел разговор, с которого всё началось. О чём же мы говорили? Да о том, что моя девочка хотела получить в Мониле. Ведь что-то же хотела. Определённо.
— Ты мне ответишь. Ответишь всё равно.
— Да, отвечу, потому что некуда мне деться, — прошипела она мне в лицо, как гадюка, приготовившаяся к броску. — Да, искала. Да, в вашем человеческом мире есть то, что может быть бесценно для существ моего типа. Да, я хотела сперва получить от Мониля всё, что он может дать, а потом взяться за свою родину. И она бы мне принадлежала, если бы… Но Мониль меня обманул. Я теперь понимаю, что нужное мне найдётся только у вас, в мире, только недавно ставшем магическим.
— Что ты искала, сука?!
— Урод! Да камни я искала, камни! Такие и в Мониле попадаются, но как только один такой выкопают, сразу ставят в строительную звезду или в транспортный контур. Они ведь даже не представляют, как можно было бы их использовать!
— А как?
— Ты же и так уже всё почувствовал, — со злобой отозвалась демоница. — Не просто же так о резонансе и преумножении заговорил…
— Так вот оно как? Значит, всё-таки возможно… Ну, и чего ты ломалась? — подумав, я для колорита добавил относительно нецензурное сравнение. — Ведь всё равно ж сказала, так можно ж было сберечь и мои, и свои нервы.
— А я тебе так просто не сдамся. Вам же, людям, нравится, когда девицу приходится добиваться, обламывать, а?
— Мне тебя обламывать уже лениво. Но всё равно ж буду это делать, пока не получу от тебя всё, что хочу.
— А что ты хочешь? — Она прижалась ко мне всем телом, но меня это уже не взволновало — мысли были заняты деловыми вопросами. Я грубо оттолкнул её.
— Хочу, чтоб ты отвечала мне чётко и ясно. Там, на моей родине, можно отыскать материал, с помощью которого можно будет построить энергетическую систему на новом основании?
— Да, всё так.
— Что же это за материал? Какие именно камни?
— Немагический мир с магическим потенциалом иногда производит магические корунды, бериллы, реже — гранаты и топазы. Они бывают трёх типов, существует ещё четвёртый, но это спорно, не все признают.
— Один из этих типов способен давать настоящий энергетический резонанс?
— Да.
— Это твои разработки были? Твои идеи?
— Да.
— Так вот за какой такой надобностью ты так нужна ишнифцу? Он знает об этом?
— Может знать. Мои записи должны были остаться. Могли попасться на глаза кому-то из наследничков, если взялись разбирать своё наследство по листику.
— Та-ак… Ясно. Ясно всё. Да, понимаю, за лишние объёмы энергии демоны удавятся.
— Да не только демоны. Ваши монильцы тоже душу прозакладывают и что угодно другое. Они и заложили! Тебя к власти привели в надежде на это самое — не просто ж так, за красивые глаза! И ты сам продашь душу. И жизнь свою отдашь — за возможность…
— Хватит. Ты ничего не понимаешь.
— Я всё понимаю! Не из человеколюбия ты мечтаешь дать монильцам новую мировую энергосистему! А ради своей личной выгоды! А меня пытаешься грязью облить! И споришь со мной, невинность принципиальную из себя изображаешь. Лгун, мерзавец и лицемер!
— Не перекручивай. Сама прекрасно знаешь, за что я тебя хаю. Не придуривайся. Мне от тебя нужна поддержка. А ты всё мечешься. На кого рассчитываешь? На монильца? На демона-соотечественника? Да он тебя в бараний рог согнёт и разбираться не станет!
— Это ещё неизвестно…
— Тебя создал ишнифец, который тебя же победил. А потом носил другой — что, неправда? Ну, допустим, второй был не ишнифец, но какая принципиальная разница? И как — преуспела ты в овладении его душой?
— Ты ничего не знаешь. Если бы я не сумела сохранить хоть какую-то автономность, как бы я промолчала о своих исследованиях? А тебе вот выложила… Гад.
— Да ничего ты мне пока не выложила! — Я снова её поймал, снова притиснул, сжал руку в кулак у неё на затылке, с пучком густых, плотных, хрустких волос. Она покривилась от боли, но словно бы и неискренне. Притворяется. — Лишь намекнула. Где мне искать эти камни? Как отличить от обычных? Расскажешь или будешь указывать?
— Укажу. Чёрт с тобой.
— А как потом строить на их основе систему эффективного резонанса?
— А вот этого я тебе уже не скажу.
— Не скажешь?
— Не скажу.
— Это почему?
— Да потому, что никто, даже люди, не способен держать в голове абсолютно все свои расчёты и выкладки, — ответила айн холодно, севшим от напряжения голосом. — Мои записи остались там, в Ишнифе. Чтоб их разобрать и расшифровать, Хтилю нужна я. Но и мне нужны записи, потому что в своём нынешнем состоянии я не могу провести исследования заново. Либо тело, либо дневники — что-то из этого ты должен мне обеспечить.
— Тело?
— Вернуть меня в прежнее состояние, до обработки и преобразования в айн.
— А это возможно?
— Нет. Мне такой способ неизвестен.
— Хм… И что я могу?
— Я тебе просто объясняю, какие есть варианты… Ну да, в принципе, существует ещё один — чтоб ты под моим руководством попробовал провести исследования сам. Но я в это как-то не верю. Ты слишком… Ну, в общем, ты на это не будешь способен ещё лет пятьдесят.
— Значит, остаётся один реальный вариант — добыть твои записи. Они в Ишнифе?
— Иначе б Хтиль не знал об их существовании.
— Ёлки, ну почему же ты тогда не сказала?! А? Когда я ещё был там.
— Думаешь, там тебе проще было бы до них добраться? Не-ет, тогда — нет. Да и откуда мне было знать, что ты рванёшь на спасение Мониля?
— Да, этого никто не мог знать. Чёрт… Так, ладно, я понял, что выход есть. Но что нам делать сейчас, чтоб не грохнуть Мониль? Хоть чем-то сейчас ты можешь мне помочь?
— В принципе, твои предположения верны. Пусть Курия переведёт боевые действия в демонический мир, опусти туда обелиск, и тогда Монилю твоему драгоценному ничего не будет угрожать. Почти ничего. Если справятся по-быстрому.
— Ясно. А как будем опускать обелиск? И какой?
— Да корундовый же! И так же, как зев. Принцип один. Вернуть обратно его будет уже невозможно, можно будет только разобрать на составные части. Но ты ведь и не планируешь оставлять старую систему, правильно?
— Чёрт тебя подери… Ладно. Давай работать. — Я запрокинул голову, разглядывая золотистое сияние обелиска. — Красота-то какая, а?.. А новые будут такими же красивыми?
— Понятия не имею. Я же их не строила. Только рассчитала. В черновую… Да что тебе важнее-то? Красота или практичность? Эстетика или результат?
— Результат. Но эстетика тоже, знаешь… Имеет очень и очень большое значение. Когда всё только практично, и совсем не радует душу, человеки постепенно перестают быть человеками. Ну, это я отвлёкся. Значит, корунды и бериллы. Надо будет с нашими геологами поговорить. Ишниф — уже намного сложнее. Что же мне его — завоёвывать? Потихоньку пробираться?
— Ты — потихоньку? Уж не в таракана ли хочешь превратиться? Я б на твоём месте не тешила себя бесплодными надеждами.
— Минуточку, а ты не добиваешься ли возврата себе своих прежних владений с помощью этой хитрости? Смотри на меня.
— Я тебя не обманываю. Записи мои там, и без записей я уже не способна ничего сделать. Ты должен это понимать. Даже не зная методики изготовления айн, ты же осознаёшь, что я теперь очень многих возможностей лишена. Или не осознаёшь?
— Осознаю, осознаю. Успокойся. Мне надо подумать.
— Тебе надо не просто подумать. Тебе надо сконструировать целый план. Ты ведь и для своего родного мира хочешь такой же роскоши? Чтоб тратить поменьше и получать побольше?
— Все этого хотят. Выводи меня из медитации.
— А что сделаешь, если откажу? — усмехнулась она, танцующим шагом отступая от меня.
В два шага я нагнал её, схватил за руку и стиснул тонкое запястье изо всех сил. Конечно, ей не могло быть по-настоящему больно, ведь физического тела она не имела. Но кое-что осталось, поэтому она побледнела и раздражённо показала зубки. Прямо как занервничавшее животное.
— Заставлю, родная моя. Или сам выйду. А потом тебе не поздоровится.
— Думаешь, сможешь мне что-то сделать?
— А разве не смогу?.. Ты ответ лучше меня знаешь.
И я выскользнул из глубин опасной медитации, вновь вынужденно пережив подобие смерти — по крайней мере, по ощущениям. В демоническом мире после такой «прогулки» у меня всегда болела голова, но здесь обошлось. С кровати я поднялся с сожалением — вроде и койку такую удобную мне предоставили, а получить полноценное удовольствие от отдыха не удалось.
Стоило мне появиться у выхода из шатра, как чиновники, так, похоже, и простоявшие всё время ровным полукругом, встрепенулись.
— Где мои спутники? Где маги-специалисты?
— Они работают, как вы и распорядились.
— Отвезите-ка меня к ним. Надо кое-что обсудить. Новостей не было?
— Нет, ваша милость, никак нет, — ответил один из тирнальцев.
— Ладно. Экипаж готов?
— Так точно. — И через десять минут я уже был возле обелиска, где отправленные мне в помощь маги успели развить активную деятельность. Слабое мерцание наполовину готовых магических структур даже такому дилетанту, как я, подсказало, как именно действуют специалисты и на что делают упор. — Так, ребята, поправка — готовьте ретрансляцию с условием того, что финишный обелиск будет находиться в демоническом мире.
— Э-э… Это как?
— А вот так. Давайте думать, что для обеспечения этой ситуации нам нужно. Я помогу всем, чем смогу.
— Но перед нами никогда не ставили такой задачи. Да и откуда в демоническом мире обелиск?
— Это уже моя забота. А что касается необычности этой задачи — не только ж мне изобретать новшества на пустом месте. Что я — рыжий, что ли, один страдать?

Глава 6
ГИЛЬДИЯ ТЕНИ

Мониль 

После разговора с Арсом мне как-то немного полегчало. Конструируя с нуля ретрансляционную систему, которой предстояло передавать энергию в демонический мир, я измучился так, как не уставал уже давно. Меня все дёргали — маги, очень смутно представляющие, что надо делать, айн своими рассуждениями, тирнальские чиновники с предложениями — но отмахиваться от них совесть не позволяла. В конце концов, первые просто выполняли свой долг, причём лучшим образом. Делали всё, что могли. Последние же готовы были наизнанку вывернуться, если только я слово скажу. А что выворачивались больно суетливо, так у всех свои недостатки.
Да и на айн сейчас сердиться было глупо. Она-то пока и в самом деле хотела как лучше.
Арсения привезли в Тирналь к закату. Он выбрался из экипажа, помог вылезти Саягуль и нервно оглянулся на тварь, впряжённую в оглобли. По всему видно, что ему тоже все эти магические создания, продукт чародейской генной инженерии, сильно не по вкусу. От них так и тянуло шарахнуться. Ничего. Привыкнем потихоньку.
— Привет, дружище! Как вообще в целом?
— Да нормально. Наши все собрались, только Ланку Кирюха не отпустил…
— Ланку?
— Да Жилан свою. У них всё как-то серьёзно завертелось, уже не фиктивно. Вот Кирюха с женщинами умеет, от любой добьётся чего угодно, если вбил себе в голову. Ну, это неважно, я понимаю. Все здесь. Даже Рита, про которую ты упоминал — она, кстати, позавчера приехала — присоединилась.
— Рита? — удивлённо переспросил я.
Свою давнюю приятельницу, с которой когда-то вместе ходил на гимнастику, а потом затеял короткий подростковый роман, распавшийся на диво благополучно и без скандалов, я не видел уже несколько лет. Потом как-то довелось нам столкнуться в одной соцсети, стали по-доброму переписываться, вспоминать школьные годы. Она ещё с полгода назад намекнула мне, что хотела бы поучиться магии, и, получив от меня положительный ответ, сообщила, что должна привести в порядок дела. После чего пропала. Я решил, что она передумала или просто закидывала свой вопрос ради шутки, не всерьёз.
А она, оказывается, действительно приехала.
— Да, приехала, — подтвердил Арс. — Позавчера. Мы её разместили в свободной комнате, так она сразу рванула на кухню Лене помогать, потом в огород… Приехала с кучей коробок и чемоданов. Я ей, мол, что ж мебель-то не перевезла тогда? А она мне — если надо, так перевезу. Всерьёз собралась, знаешь.
— М-м… А что тянула так долго — объяснила? Мы же полгода назад обсуждали её переезд.
— Она упоминала, что дорабатывала до отпуска, потом искала удалённую работу, да в свою квартиру подбирала хороших жильцов — готовилась, в общем. Обстоятельная такая!
— Это да. Значит, она тоже здесь? А смысл был её брать? Она же пока в магии ничего не смыслит.
— Я отговаривал, честно. А она мне — я, мол, фэнтези читала, воображением не обижена, способности имею, по ходу дела научусь чему-нибудь и буду полезна. Безапелляционно так.
— Да, это она умеет…
Я полюбопытствовал, прибыли ли войска. Да, русские и китайские на месте. США немножко задерживают отправку, но тоже всё будет, обещали. Арс проезжал мимо Корундовых озёр и не понимает, где там разместить такую уйму солдат и техники.
— А что — техники много?
— Ну, умеренно. Мне уже местные высказывались, что нафиг, мол, мы приволокли сюда эти вонючие пукалки, оставили бы их на родине.
— Пукалки? Это они про стволы?
— Про броневики. Понятное дело, выхлоп-то какой. Чада, вони полно. Не то что их экологически чистые монстры. — Мой ученик нервно оглянулся на запряжённое в экипаж покладистое чудо-юдо. — А они сильно гадят?
— Кто — монстры? Да не-ет, почти совсем нет. Генно-модифицированные упряжные животные в Мониле жрут мало и редко, если бы при таком режиме питания они ещё гадили много, то толку бы с них не было… Мы отвлеклись. Наши бойцы пока будут на подхвате, загулявшие демонские группы выслеживать. Ты должен проинструктировать их, что местных жителей пугать нельзя, вымогать ничего нельзя, грабить и воровать нельзя, трогать женщин — тем более. Тот, кого уличат в недостойном поведении, останется без вознаграждения, а возможно и влетит на деньги. Уж я постараюсь.
— Понял. Разъясню.
— А в остальном их командирам нужно будет координировать свои действия с монильским командованием. За этим дело не станет.
— А чем будешь заниматься ты?
— О-о, мне-то будет чем заняться. Мне нужно ещё в Афале побывать и там тоже наладить ретрансляцию. Половину действий, которые я совершал под контролем айн, монильские маги так и не сумели разобрать. Может быть, ещё и потому, что моя демоница путает следы. Ну, делает всё, чтоб в её действиях не сумели разобраться посторонние.
— Зачем она это делает?
— А бог её знает. Может, мои интересы оберегает, может, свои… Что молчишь-то? Ты ж обычно на этом этапе разговора всегда в него вступаешь.
— Отстань.
— Ишь, какая…
— И как ты будешь планировать свои действия?
— Да просто. Магов отправлю в Корундовую область, им там работа отыщется. В Афале я справлюсь сам, а большего от меня пока не получить всё равно. Вот переведут монильцы боевые действия к демонам в уютные края — там я буду кстати. У меня там будет действующий демонический облик, а это большой плюс.
— Мне поехать с тобой?
— Нет, Арс, ты среди нас самый опытный в военных делах. Сможешь объяснить бойцам, что можно, а что нельзя. Ещё хочу тебе поручить — добейся от монильских солдат, чтоб нашим рассказали, куда надо целить, чтоб завалить демона.
— Не волнуйся. Сделаю. Но ты б лучше кого-нибудь взял с собой — и дело сделаешь быстрее, и помогут с местными жителями сконтачить, если будет нужно.
— Какого-нибудь чиновника с собой возьму, да, а маги пусть лучше в других местах работают — там, где без них не обойдутся. Хорошие специалисты-энергетики сейчас на вес золота, знаешь ли. Быстрота — наше всё. Тут ведь счёт на часы — кто быстрее стянет энергоресурсы в нужное место, тот и решит, где расположится театр боевых действий. Если война начнётся в Мониле, нам всем крышка. Перегрузка энергосистемы будет неизбежна, и тогда достанется не только Монилю, но и нашей Земле. Может ведь открыться сразу несколько зевов. А я и с одним-то не совладаю.
— Тогда ты смог.
— Тогда мне просто повезло.
— Думаешь, больше не повезёт?
— Уверен. Должен же быть лимит удачливости.
— А сколько демонам нужно времени, чтоб приготовиться для атаки?
— Кабы я знал.
— Но ты же там жил!
— Хе… Меня учили по принципу: развивайся, только, ради всего святого, не научись чему полезному. Так что не представляю.
— Но всё-таки, может, мне с тобой? Давай! Миха всех кого надо и как надо проинструктирует.
— А если нет? В тебе я уверен. Начинать наши отношения с Монилем с недоразумений или военных преступлений — нафиг надо. Ты должен проследить, чтоб ничего плохого не случилось, а если случится, так чтобы виновники были строжайше наказаны. Можешь намекнуть, что здесь действуют местные законы, и часть преступлений может повлечь смертную казнь.
— А это действительно так?
— Не знаю. Может быть. Но такая невинная ложь может оказаться полезной. — Я слегка хлопнул друга по плечу. — То, что в юридической практике Мониля есть смертная казнь — факт. А мы считаемся частью Мониля, пусть и на правах то ли союзника, то ли провинции. Ладно, давай. Отправляйся. Удачи.
— И тебе, учитель.
Мне подали другой экипаж, поменьше. Вместо Кербала в него следом за мной забрался другой монилец — помоложе, и, видимо, менее ответственный. Он отрекомендовался Урхейнадом, но я мысленно решил, что лучше буду любым способом обходить обращение. Лучше показаться не совсем вежливым, чем ошибиться в чужом имени или сломать себе язык, изо всех сил пытаясь всё-таки проартикулировать его правильно.
С Кербалом мне пришлось распрощаться ещё раньше — его ждали некие малопонятные обязанности, не допускающие промедления. Он заверил, что, может быть, успеет в Афаль, а если нет, то отыщет меня позже. Я, пребывая в полном недоумении насчёт того, зачем вообще мне нужно его постоянное присутствие рядом и почему я не могу обойтись без него, лишь покивал. У меня возникало ощущение, которое совсем недавно озвучила айн — да, Кербалу просто хочется быть рядом со мной и не упустить ни мгновения моего неуклонного движения по вертикали власти.
Наивный оптимист.
— В Афале шатровый обелиск, — сообщил молодой человек, когда набрался смелости. Произошло это уже на подъезде к новому городку. — Пять малых обелисков там создают точку напряжённости в пятистах метрах над землёй. Такая уж конструкция.
— И, как предполагается, я буду делать ретрансляцию на таком материале? Ох… Не знаю даже… Чего молчишь, красавица?
— На месте разберёмся.
— Что-то ты подозрительно немногословна.
— Ну, извини, в скоморохи не нанималась. Поскучаешь немножко.
— Ты сама любезность… Уже чувствуешь эту конструкцию?
— Оригинально, кстати. Из новейших, что ли?
— Сейчас. — Я развернул рукописный проспект, который мне вручили в Тирнале. Он полностью был посвящён афальскому магическому средоточию. — Да, результат новых исследований. Попытка минимизировать расход энергии и снизить нагрузку.
— Мда. — Посредством меня айн с любопытством изучила бумаги. — Хорошая попытка. Но не в том направлении пошли. Толку никакого, а затраты значительные.
— Речь ведь не в затратах, знаешь ли. Жить захочешь — денежки выложишь.
— Это верно. Вот только КПД не впечатляет.
— Ты лучше скажи, как тут ретрансляцию налаживать.
— Да так же. Расслабься, всё равно мне делать большую часть работы.
— Какую именно?
— Указывать тебе, что именно делать.
— Да-а, офигеть тяжёлая работа. Давай помедленнее, чтоб я успел разобраться в нюансах.
Меня не покидало тяжёлое ощущение, будто что-то идёт не так. По логике моя демоница должна вести себя совсем не так. Или меня что-то другое беспокоит? Если бы сейчас у меня было время спокойно посидеть, сосредоточиться, поразмыслить… Но, простите, откуда в нынешних обстоятельствах возьмётся свободное время, чтоб посвятить его размышлениям о странностях бытия? Фиг мне, а не размышления.
Чудное это было зрелище — пять статных, тонких, в едином ритме колышущихся золотистых колонн, поддерживающих вспыхивающее изгибистыми контурами крохотное солнце. Казалось, будто сияние пытается расписать в воздухе какой-то текст — знак за знаком, букву за буквой. Это была просто иллюзия, но стойкая. Какое-то время я даже стоял и смотрел, пытаясь разобрать, что же там мне пишет шатровый обелиск, уповая на возможности переводящих чар. Однако связного текста не получилось, а те «буквы», которые я опознал (шалость воображения, не более того), в единую систему так и не сложились.
— Думаешь, создатели обелиска тебе тут инструкцию по использованию закодировали?
— А хорошо бы… Ладно, давайте делать дело. У нас на всё про всё часов шесть максимум.
Несмотря на то что большую часть действий я совершил, не особенно-то задумываясь над ними — строго по указке айн, что и в самом деле было в разы проще — лишь вдумываясь в способы и формулы, чтоб их усвоить и «переварить», вымотался буквально до полусмерти. В какой-то момент в голове мелькнуло: почему ж я так устаю-то? На прошлом обелиске и вполовину так не вымотался. Уж не специально ли демоница доводит меня до предела сил? Может быть, из вредности, из раздражения, по принципу: получи, фашист, гранату? Или просто кажется, потому что я в этом деле пока мало что понимаю? В прошлый раз то же самое делал при поддержке пятерых специалистов и без спешки. А тут один.
Зато теперь я точно знаю алгоритм. Вот и формулы чародейских действий, взятые прямо из сознания демоницы, слепком. Я перебирал их, оценивая и рассматривая со всех сторон — может быть, ещё это сыграло: увеличило утомление, выцедило последние крохи сил.
В экипаже, едва откинувшись на подушки, я сразу задремал. Это была почти такая же дрёма, как в домагические времена — без каких-либо признаков присутствия рядом назойливого демонического существа. Дрёма плоская, как бытие без размышлений, с короткими проблесками сновидений, слишком бессмысленных, чтоб перейти в настоящий сон, с осознанием всего, происходящего вокруг — слышались звуки, воспринимались движения, толчки экипажа, свет, проникающий сквозь окошки. Словом, не сон, а так, балансирование между явью и воображением.
Правда, когда я ощутил близость магии, вмиг проснулся. Тело было вялым, как намокшая мягкая игрушка, да и сознание не радовало бодростью. Это показалось бы мне странным, наверное, но ведь для того, чтоб удивиться, тоже нужна крошечка бодрости и сил. Пытаясь осознать, что происходит, я потерял несколько секунд считай ни на что. А тем временем экипаж вдруг резко остановился, и снаружи донёсся чей-то сдавленный стон. Неразборчиво. Через миг распахнулись обе двери.
— Выходите. Оба.
Тон не наглый и не самоуверенный, речь правильная. Не бандиты. Мой спутник послушно полез наружу. Ну, логично. Устраивать драку прямо в экипаже неудобно. Да и придётся ли? Придётся, определённо. Тут уже никаких сомнений нет. Мой спутник просочился наружу со всей осторожностью. По его виду сразу стало понятно, что для него происходящее — полнейшая неожиданность, столь необъяснимая, что от изумления он даже слова из себя не мог выдавить.
Это уже хорошо, что не подстава со стороны Курии.
Я вышел на свет, пытаясь собрать силы в кулак. Вышел уже просто потому, что мне было необходимо и любопытно понять, что же, в конце концов, происходит, да и на открытом пространстве планировать действия как-то проще, а уж осуществлять — тем более. Страха я не чувствовал.
Экипаж остановили прямо посреди просёлочной дороги, в окружении пышных деревьев. И помимо леса тут ещё было на что посмотреть. Вот этих людей я не знал. Бросилось в глаза то, что упряжное животное лежит на боку, и что эскорт, полагающийся мне по статусу, в разных позах валяется на дороге и обочине. Мой спутник спиной прижимался к дверце кареты и смотрел он только на меня. Ни взгляда на окруживших нас людей.
Впрочем, нет, я их знаю. Мне знакома эта манера одеваться и смотреть, эти малоприметные знаки на одежде. Люди, о существовании которых я умудрился прочно забыть, хотя прошедший год периодически встречал мимолётные упоминания о них.
Гильдия Тени. Ещё иногда её называли Орденом Тени или Домом Тени, но смысл от этого не менялся.
Прислушался к себе — определённо, магии нет. Ни крупицы. Что происходит-то? Как такое может быть? Или я уж настолько перетрудился? Айн?
— Отойди. — Один из представителей Гильдии обратился к сопровождающему меня молодому монильцу. — У нас к тебе нет ни единого вопроса. Вопросы есть только к кейтаху. Отойди, и нам тебя трогать будет незачем.
— Верь им больше, — усмехнулся я. — Они сейчас нападают на куриала. Совершают тяжкое государственное преступление. А потом отпустят тебя, чтоб ты против них свидетельствовал? Веришь в это?
— На куриала? — с холодком, но уж больно скоро, чтоб можно было поверить в его равнодушие, отозвался гильдеец. — Кто говорит о нападении на куриала? Какой ты куриал, а, Лексо? Ты чужой здесь и навсегда останешься таковым. Опасным. Хитрым приспособленцем-кейтахом. Иди, юноша. Это не твоё дело.
— Простите, господин, — сведёнными губами произнёс монильский чиновник. — У меня семья.
— Семья у него… Дурак. Так они тебя и отпустили!
— Проводи его, — распорядился собеседник, даже не взяв на себя труд обернуться к моему монильскому сопровождающему. И тот поспешно завернул за экипаж, с глаз моих долой.
— Я куриал, что бы вы об этом ни думали. Только вообрази, дружище, что станет с Гильдией по факту этой вашей выходки? — спросил я, глядя на него в упор. — Курия будет обязана отреагировать.
Тот ответил не сразу. Может, раздумывал, есть ли вообще смысл.
— Даже если найдётся в Мониле тот, кто вообще захочет поднять шум после твоего исчезновения — откуда уверенность, что именно нас обвинят в этом? А может, сам кейтах, наконец-то сдавшись воле демона, растерзал своих спутников и покинул Мониль?
— Мда, а у мальчика-то семья… Ненужный свидетель.
— Тебя так беспокоит судьба этого юнца?
— Да ни капли, в общем-то.
— Правильный подход, — улыбнулся мне гильдеец.

…Я плыл в пространстве без конца и края и пытался вспоминать. Кто я? Что со мной происходит? Мысль ворочалась вяло и медлительно, как выбравшийся на берег тюлень, чья грация осталась там, на морских просторах. Потом постепенно в сознании зашевелилось и что-то вроде узнавания. Если, конечно, осознание себя можно так назвать. Так что же? Меня зовут Алексей, Лёха. Я человек. Когда-то я взялся за вознаграждение отвезти из Москвы в Нью-Йорк таинственный магический предмет. Не выдержал и напялил его, тем самым превратившись в объект охоты для монильцев, наших новых соседей. Всё правильно? Всё. Беготня от них привела меня в демонический мир, потому что только здесь жертву в моём лице были согласны слегка поучить прежде, чем, образно говоря, скушать на обед.
И вот я учусь. Это я… Да, учусь уходить из-под напора моего «доброго» учителя в ментальном пространстве. Правильно? Да, всё верно. Вот оно. Пустое ментальное пространство, а я должен… Должен из него как-то выбраться. Как же я давеча это делал?
Мне казалось, я тащу на плечах целую гору, и она вот-вот расплющит меня. Что-то новенькое. Или нет? Может быть, я просто забыл? Надо вспомнить. Что же мне нужно выполнить? Собирая по крупинкам мысли и те части сознания, которые ещё способен был нащупать, я создавал вокруг себя то, что можно было назвать точкой отсчёта. Пустота остаётся безбрежной и непобедимой, пока она — пустота. Достаточно точки отсчёта, чтоб разрушить и безбрежность, и непобедимость.
Раздумывая над этим, я продолжил вспоминать. Собственно, так и есть, именно эту мысль до меня так и не смогли донести во время обучения в демоническом мире. Вот что мне следовало делать — создавать точку отсчёта! Айн мне об этом намекала. Айн?
А почему я один? Где айн?
Мысль о ней как раз и сработала точкой отсчёта. Сознание слегка прояснилось. Где ты спряталась, демоница? Или ты не должна быть здесь?.. Нет, нельзя так думать. Ей только дай ухватиться за возможность не прийти мне на помощь. Айн! Живо включайся в дело, или что — хочешь к ишнифцу в руки?
— К какому ещё ишнифцу? — неохотно ответила демоница. — Ты бредишь, человек.
Мне всё лучше и лучше удавалось ощутить своё «я», и это стало первой подмогой в том, чтоб усомниться в истинности и устойчивой логичности происходящего. Ещё припомнилось, что раньше Хтиль никогда не оставлял меня в ментальном пространстве без своего внимания, понукал и наскакивал, не давая толком сосредоточиться. Именно потому я тогда и не смог душой, а не разумом допереть до идеи с точкой отсчёта. Не смог прочувствовать эту мысль как магическое действие.
Тогда?
Когда?
Пустота медленно обтекала меня, сползая прочь, как скользкое одеяло. И вместе с ней уходили иллюзии и заблуждения. Я не мог сейчас находиться в Ишнифе, в прежнем положении, потому как то время уже давно осталось в прошлом.
— Ну как ты предполагаешь выходить из положения? — смутно прозвучал откуда-то незнакомый голос. Сперва я не особенно-то обращал на него внимания, потому что говорящий явно обращался не ко мне. Да и вообще — какое мне дело до чужих разговоров?
— Действовать, как задумано. Всё же решили и обсудили! Да и, кроме того, сейчас не время экспериментировать. У нас ведь не будет с ним другого шанса.
— Но если он умрёт просто и без затей, айн же явно освободится, и любой сможет воспользоваться артефактом. Так зачем рисковать?
— Ой ли? Кто знает? Вот если бы мы передавали столь ценный предмет на консервацию — конечно, лишняя возня ни к чему. А что, если беллий уже основательно связан с айн и может часть её утянуть за собой? Любой нюанс может оказаться важным. Последний раз с подобным артефактом работали слишком давно, ни очевидцев не осталось, ни записей. Да, собственно, дело даже не в возможных потерях. Помнишь, кто он? — Я насторожился и наконец начал внимательно вслушиваться. — Он же беллий. С этой, как её, с Терры. Он способен контролировать демоницу. Вот это его умение, а вернее, свойство нам неплохо бы у него перехватить. Ты же помнишь — такой ритуал особенной подготовки не требует. Всё пройдёт быстро.
— Я-то помню. Ритуал требует, чтоб объект пребывал в сознании.
— Степень этого сознания не определена. Достаточно дать ещё одну инъекцию, и когда он постепенно начнёт выходить из наркоза, начать ритуал. Как раз получится то, что нужно.
— Уже ведь определили того, кто будет носить айн?
— Так давно! Ещё тогда.
— Он?
— Он. Ему сообщили, он уже едет.
— И Преторий считает, что на его сознание могут лечь новоприобретённые способности беллия?
— Посмотрим. Попытаться-то надо. Демоница будет злющая после таких приключений, возьмётся за новый объект с особенным пылом.
— За мастера не так-то просто взяться.
…Я ведь давно уже успел покинуть демонический мир, вот в чём дело! Покинуть вполне благополучно. И с тех пор уже многое успело произойти. Если бы я ещё помнил, что именно! Если б только вспомнить… Впрочем, и без детальных воспоминаний явно и очевидно, что прямо сейчас происходят какие-то очень важные события. И надо в них срочно разбираться. Если хочется жить.
А жить-то хочется!
— Что происходит? Отвечай!
— Успокойся, — пробормотала айн. — Расслабься. Подожди немного.
— Не заговаривай мне зубы. Где моя магия?
— Что сделается твоим личным способностям? Твоя магия всегда при тебе. Что с ней будет? Всё нормально, я же говорю.
— Хватит болтовни! Где твоя магия?
— Моя магия тоже на месте, будь уверен.
— Дураком меня считаешь? Где она, я спрашиваю?!
— Ну зачем тебе сейчас моя магия? Что ты будешь с нею делать? Отдыхай.
— Тилька, не дури! — Раз процесс пошёл, его уже нельзя было остановить. Я начал постепенно вспоминать. — Меня не дури. Магию предоставила мне в пользование, на счёт раз! Живо!
— Слушай, ну только подумай — зачем она тебе сейчас, ну правда! Тебе разве сейчас от неё что-то нужно? Я ведь могу и сама решить все проблемы. У тебя и сил нет…
— Ты, дурное нечто! Я ведь не дискутирую с тобой, дорогая! Делай, что я сказал! Это приказ, ёкарный бабай.
Она вдруг зашипела, как змея, которой наступили на хвост. И магия, как кровь по жилам, пошла циркулировать во мне, изгоняя болезненную вялость, да и остатки сковывающей меня пустоты заодно. По всему получалось, что магический вакуум вокруг моей особы был создан именно демоницей.
Что, чёрт побери, происходит-то?!
— Защиту вокруг меня. — Я принялся командовать холодно и безапелляционно. — От физических проникновений и отдельно от непрямых магических атак. Готовь защиту от атакующих заклинаний… Выполняй то, что я говорю, свинья такая! Я что, должен каждое распоряжение оформлять письменным приказом?
— Почему ты так со мной разговариваешь? — возмутилась она. Совсем как среднестатистическая моя соотечественница.
— А как ещё с тобой разговаривать? Не заставляй меня повторять. — Я осторожно приподнялся на том жёстком и при этом абсолютно ровном ложе, на котором лежал. Спустил ноги с края. — Доброе утро.
Те двое, что непринуждённо болтали рядом с возвышением, где меня оставили, рывком развернулись. Я не спускал с них взгляда, а потому лишь краем сознания оценил, что зала, видимо, большая, парадная, потому что уж больно нарядная, хорошо освещённая, и в дальнем углу копошится кто-то третий. Удар я нанёс по ближайшей парочке, удар не продуманный, потому что второпях, но такой мощный, что под потолком отозвались звоном хрустальные плафоны.
Двух явно этого не ожидавших гильдейцев разметало в разные стороны. Опрокинулась какая-то пафосная кованая хрень типа жаровни или светильника, к счастью не разлив по полу ничего горючего. Соскочив с ложа, я переступил ногами, уворачиваясь от каких-то более мелких предметов, покатившихся в мою сторону, и засандалил ломающим кости заклинанием по тому, третьему, в углу. Правда, он, даже обернувшись ко мне, не привстал и к бою не изготовился, просто сидел на корточках и смотрел. Но сейчас у меня не было ни малейшего желания гадать и разбираться, кто тут опасен, а кто нет. Я начинал приходить в настоящую ярость.
Те двое, которые разлетелись под первой атакой, начали шевелиться, и один из них — с особенной настойчивостью.
— Отзеркаливай его атаку, — приказал я айн и ещё подтолкнул её коротким импульсом. Потому что на большее просто не было сил. И следить за тем, что она делает, как делает, мотать на ус и учиться тоже оказался не в состоянии. Жаль… Боевое заклинание действительно отлетело обратно, но не в своего создателя, а в колонну, и облицовывающие её плиты пошли трещинами.
У нас завязалось странное подобие поединка. Странное потому, что я ещё плохо владел телом и ситуацией и вынужден был каждое действие из айн вытряхивать — повиновалась она без намёка на охоту. А мой противник (второй только слегка ворочался, оглушённый) не привык драться, валяясь на полу, и гвоздил вполне стандартными чарами, в которых я уже немного разбирался. Да и моя демоница знала их тоже, причём досконально.
— Защищай! — Я встряхнул её, как щенка, уже усвоившего кое-какие простейшие команды.
Это оказалась самая правильная стратегия поведения. Айн немедленно подстроилась к ритму чар, вылетающих из-под пальцев у гильдейца. Судя по всему, он работал безыскусно и экономично — с артефакта — и всё равно не нашёл времени, чтоб подняться.
Через пару мгновений мне пришла в голову мысль, что лучше всего хотя бы энергетически перейти в демонское обличье. Физически-то я остаюсь в прежней шкурке, знакомой до последнего волоска, и в дверях застревать не начну. Однако это даст мне больше возможностей, большее разнообразие действий окажется к моим услугам.
— Оружие давай!
Пользуясь тем, что я не конкретизировал, айн поспешила сделать свой выбор и вложила мне в руку огненный кнут. Мне показалось, я понимаю её коварную задумку — кнутом и себя можно нехило отоварить. Перетопчешься, драгоценная моя! Я уж придумаю, как с этой штукой совладать. Особенно в моём-то новом обличье, пусть не видимом простым зрением, но таком же реальном, как воздух и вода.
На шум в зале уже ответно шумели в коридоре. Перепоручив активного противника моей спутнице, я саданул того, который был наполовину оглушён, кончиком кнута по загривку — вполне достаточно, чтоб перебить позвонки, кнут-то не простой. Потом переключился на активного гильдейца. Этот был слишком занят своими атаками, чтоб потратить время на защиту. Зря, дружище. О защите надо думать всегда.
Когда успокоился и этот, я подскочил к приоткрытой двери и попробовал её закрыть. Сложное дело. Оказывается, я совершенно голый, шлёпаю босыми пятками по полу, засыпанному осколками. Правда, и тут мне помогал энергетический облик — демонскую шкуру не так-то просто продырявить. Я, конечно, не в полном смысле слова облечён в демоническую шкуру, однако и имеющегося уже достаточно для значительного эффекта присутствия. Чёрт, как неуютно. Хоть бы штаны оставили. А нет ли тут какой-нибудь моей шмотки? Нет. Придётся с кого-то сдирать.
— А знаешь ли ты, что третий человек, которого ты убил, был твоим соотечественником? — язвительно осведомилась айн.
— Тебе это откуда известно?
— Уж беллия-то я теперь могу отличить по одному взгляду. Опыта хватает.
— И?
— Он — твой соотечественник. Он с Терры.
— И меня это е… И меня должен интересовать этот факт? — Я налёг на дверь в тот самый миг, как в неё снаружи кто-то врезался. Спасибо моим особым способностям — теперь я в физическом смысле могу чуть больше, чем раньше — дверь я удержал.
— Но твой же соотечественник!
— Анестезиолог, наверное. Слышала — они про наркоз говорили. В общем, туда ему и дорога. Ни капельки не жалко. — Я отскочил от створки и приготовился бить.
Гильдеец, налетевший на дверь уже со значительно большей силой, распахнул её своей массой. Мне пришлось встретить его ударом в лоб — заклинание не самое простенькое и весьма действенное. Это из арсенала демонов, тут его вряд ли знают, и стандартная магическая защита от него не защитит. Усилием воли я отправил кнут в проём — по чьей-то физиономии, по плечам, по поднятым рукам, по телу. Ну, извиняйте, ребята, жалеть вас мне некогда. Да и недопустимая роскошь. На возврате объятый пламенем хвост полоснул воздух в мою сторону, я легко через него перепрыгнул.
— Защищай от всех атак, — адресовал я демонице. Лучше лишний раз продублировать приказ.
Народу набежало преизрядно. А надо ли мне всех их убивать? Тем более что куча голливудских и пара наших фильмов предлагают хорошие варианты, ничего не надо изобретать — просто осуществить. К примеру — что тут гадать?! — проще всего уйти по стенам. Вон они тут какие узорные, есть за что зацепиться, есть куда упереться ногой. Я махнул в воздух. Босые пятки особенно ловко легли на лепнину. Или это особый пафос — резьба по цельному камню? Да плевать мне!
Пробегая, буквально перепархивая мимо сбившихся в кучу магов, которые мешали друг другу определить поточнее моё местонахождение и нанести удар, я даже выкроил миг, чтоб отправить за спину заклятие, крушащее плоть до состояния студня. Схема стандартная, но когда не целишься, не даёшь противнику шанс понять, что ему сейчас прилетит (у монильцев существовала уйма приёмов чувствовать, что, как тут выражались, «на них село» — на этом была построена львиная доля их магических защит). А поди угадай, что происходит, когда магия рушится на местность, причём направление атаки даже не обозначено взглядом. От этого намного сложнее защититься.
Скакнув в очередной раз, я взмыл к балкончику, внезапно и очень кстати обнаружившемуся на пути, и, бесцеремонно столкнув оттуда кого-то, рванул по коридору. Давайте, ловите.
— Ну, чего ждёшь? Ориентируй меня!
— Как?! — возмутилась айн.
— А как хочешь. — Я сбил с ног ещё одного встречного (на мага не похож, на бойца тоже, растерян — может быть, техник? Рабочий какой-нибудь? Так оно и к лучшему!), дал ему по зубам до полуобморока и поднял за воротник. — Читай из его башки. Живо!
— Ишь как ловко придумал, — одобрила айн.
— Всё? Веди давай.
— Не всё, подожди!
— Врёшь, сука. Тебе и секунды достаточно. — Я одним движением свернул монильцу шею и швырнул тело в парня, кинувшегося ко мне с подобие монтировки в руках. Сбил с ног и прикончил без особого труда. Ну, и куда ты полез, герой? Если б дал дёру, может, и выжил бы. — Веди.
— Что ж ты лютуешь-то так? Разве людям так следует поступать? Ты мог бы его и пощадить.
— Подозрительные слова для демоницы. Чего ты добиваешься? Из равновесия меня хочешь вывести?
— Тебя выведешь!.. Ты же ведёшь себя как сволочь! Любой соотечественник тебе скажет!
— Да, вот такая я какашка. Веди, сказал!
Мне показалось, я слышу, как скрипят её зубы. Да что происходит-то? Раньше она никогда так не реагировала.
Айн ещё пыталась мне что-то говорить — может быть, душеспасительное, может быть, рассерженное, но я больше не слушал её, зная, что она всё равно выполнит приказ, будет меня вести, а всё остальное пусть оставляет при себе. Правда, она и тут не спешила подсовывать мне схему, чтоб я выбирал направление, а попыталась указывать — иди туда, поверни сюда. Её настрой навёл на мысль, что не стоит доверять её указаниям.
— Делай, как я сказал. Где план-схема?
— Да подавись! — Она всё-таки развернула её передо мной.
Мда, изрядно тут бежать.
Ну, ничего — совладаем.
Разбросав ещё двоих местных рабочих, даже не пытавшихся мне сопротивляться, я схлестнулся и с магом. Этот оказался толковее — действовал с выдумкой, и, хотя айн покорно защищала меня, как я и велел, мне всё-таки приходилось нелегко. Она делала лишь самое малое для защиты, всё остальное наваливалось на меня, как волна цунами. Уже через пару мгновений пришло в голову, что, пожалуй, я поторопился обещать всех тут раскидать и разметать одной левой.
Правда, мысль о собственной опрометчивости вызвала во мне вспышку бешенства. Как это — поторопился? Мне вдруг вспомнился тот поединок, с которого всё когда-то началось. Поединок с драконом. Даже в чём-то похоже. Но сейчас я уже многое умею — отчасти благодаря её знаниям, отчасти потому, что не пользовался ею просто как генератором заклинаний, а подсматривал, наблюдал, усваивал, потом пробовал сам… Вот как сейчас! Пусть и не идеально, но я старался продемонстрировать всё, чему уже успел научиться. Демоница вяло вторила мне своими чарами. Когда-то, с драконом, всё получилось намного динамичнее. Всё потому, что тогда я ещё не знал, какое трудное это ремесло — магия.
Чародей действовал уверенно, однако впопыхах. От очередного удара мне пришлось увернуться за угол. Там под руку попалась очередная тренога с чашей — то ли светильник, то ли жаровня, то ли декоративная ерундень для украшения интерьера. Решение пришло само: сперва хлестнул кнутом, потом с запястья уронил «огненный шатун» — тоже заклятье из демонических. А уж следом швырнул треногу. Та врезалась моему противнику в грудь и в лицо, и, прыгнув следом, я добил его. Не самым красивым образом, не самым достойным, но что мне оставалось?
— Здесь есть вентиляционная шахта, — устало произнесла айн. — До неё ты сможешь добраться.
— А по ней передвигаться смогу? Говори давай!
— Ладно, ладно, помогу! Достало меня уже тут вокруг тебя со щитом бегать!
— Тебя достало выполнять свои обязанности? Мило! — Я вспрыгнул на карниз, а оттуда — на крохотный балкончик, предварявший одну из вентиляционных шахт. Кнут втянул в ладонь, чтоб удобнее было карабкаться, и действительно скоро приноровился. Вот странно — вентиляционная шахта изнутри была уступчатой. Любопытно, почему.
— Да чему тут удивляться? Тут всё сделано так, чтоб рабочим удобно было подниматься и прочищать вентиляцию. При необходимости сюда можно открыть дымоходы, и их тоже нужно откуда-то чистить.
— Ну и хорошо. Хотя, конечно… Эх… Тут уже пора вылезать?
— А ты надеешься просочиться в игольное ушко? Ох, сомнительно. На верхнем уровне чисткой занимаются только дети.
— Ну, Гильдия охренела совсем — детский труд эксплуатировать! Где выход отсюда? Показывай!
— Тут два выхода. Можешь пролезть в камин верхней гостиной или в вентиляцию малой приёмной…
— Чёрта с два! Ребёнок, говоришь, пролезет? Я тоже не слишком-то толстый. Поддерживай меня.
И, развернувшись, полез туда, где начиналась самая узкая часть воздуховода! В большинстве мест я с трудом мог протиснуть плечи — всё остальное, впрочем, проходило более или менее свободно — и чувствовал себя рыбиной, пытающейся пронырнуть сквозь водоросли. Заметно, что магия меня поддерживает, а клаустрофобией я отроду не страдал — значит, проблема решаема.
— Между прочим, там, наверху, воздуховод прикрыт крышей.
— А что раньше не предупредила?
— А ты не спрашивал.
— Ну и дура. Сбивай крышу с воздуховода.
— Я?
— А кто?
Над моей головой заклубились чары. Мне захотелось дать демонице крепкий подзатыльник, что так откровенно демаскирует меня, но для этого требовалось отвлечься, а это было недопустимой роскошью. «Ладно, — подумал я. — Потом навешаю дурынде». Конструкцию, накрывающую жерло вентиляционной шахты, отбросило в сторону, и, не встретив препятствий, лишь чуть оцарапавшись об острый край, я выбрался наружу.
В лесу, ароматном и влажном.
Босыми ногами приятно было ступать по старой хвое, сквозь которую пробивались редкие золотисто-зелёные стебли. Даже острые старые ветки, которые человеческую ступню могли серьёзно потревожить или поранить, сейчас меня только слегка щекотали. Осторожно обходя широченные стволы, я прислушивался к каждому шороху — но уж больно много их тут было! Ветер вокруг так и гулял, а поскольку деревья росли свободно, и только старые, пышные, с поистине царскими кронами, шуршало тут вовсю.
— Предупредишь о любой опасности, — коротко бросил я айн.
— Разбирайся сам.
— Чёрта с два. Работай! Приказываю!
— Ах ты, ёлки-моталки…
Демоница во мне всплеснула бешенством, но я почувствовал её внимание, обращённое во все стороны. Кстати, любопытный способ — экономичный и, как вижу, продуктивный. Прошло с минуту может быть, не больше, и она указала мне на приближающихся людей. Хоть и с ворчнёй, но помогла сваять заклятье, позволявшее слышать чужой разговор на большем расстоянии, чем обычно, и при этом не обозначить себя. Хватило секунды, чтобы спрятаться за один из неохватных стволов, и я прислушался изо всех сил.
— Давайте там шарьте. Живо!
— Да он наверняка внизу. Выход из катакомб ни за что не найдёт. Надо будет там загонять в угол…
— И тут тоже велено посмотреть.
— Да пустое это… Говорили же — лучше было сразу пришить, без обрядов-шмобрядов!
— А всё же, раз велено, обшарить придётся. Разделимся.
— Затёсы на деревьях оставляй, чтоб видно было, где уже посмотрели.
«Затёсы, значит», — подумал я. Сперва пришла в голову мысль затихариться в той части леса, которая кем-нибудь уже была осмотрена. Но потом сомнительную идею я отбросил. Мотать мне отсюда надо, как можно быстрее и как можно дальше. А сперва — вооружиться и одеться. Вооружиться при этом нужно не клинком, который у меня в любом случае есть при себе, а информацией. Тем более что в сознании до сих пор существовали пробелы. И многое я по-прежнему не понимал. Важнее, конечно, вывернуться из сложной ситуации, но и понять тоже важно.
Я отступил поглубже в лес, а потом принялся красться за одним из троих, кого чувствовал чуть лучше. Он явно маг, и странно, что не ощущает меня, не слышит моих шагов. Да-да, айн, детка, можешь не напоминать, что за это я должен быть благодарен тебе. Не должен — это во-первых, а во-вторых — демоническому облику я обязан такими возможностями. Ах, демонический облик — это тоже благодаря тебе? Ну-ну… Благодаря…
Скользнув вперёд, я накинулся на гильдейца сзади, но от удара парень инстинктивно ушёл. В развороте обернулся ко мне. Я уже больше чем наполовину перешёл в демонический облик, был, наверное, смугловат, и кожа стала шероховатой, с намёком на чешую — это максимум, на который способна была энергетика мира и моя собственная энергетика.
Моего противника ошеломило увиденное, а мне хватило, собственно, одной секунды. Я влепил ему кулаком в переносицу. Гильдеец опрокинулся на спину, лишь всхрипнув. Мне нужно было нейтрализовать его, не позволив ему закричать, а то ведь опять сбежится целый табун магов. И отбиться от них будет непросто, а уж побеседовать с кем-либо — вообще пустая надежда. С этим же, получившим основательную трёпку, очень даже может быть диалог.
— Он маг? — коротко вопросил я демоницу.
— Ну, разумеется!
— Блокируй его.
— Это как, интересно?
— Не юродствуй. Я-то в курсе, что ты это можешь… Помедленнее, я запоминаю!
Убедившись, что дело завершено, подхватил противника подмышки и поволок за собой. Он вяло брыкался, постанывал, но на вопль его явно не хватало. Да и тащил я его недолго — отшвырнул к стволу особенно рослого и мощного дерева, прижал коленом и, содрав с него ремень, засунул его пленнику в зубы. Ещё крепче притиснул гильдейца к дереву.
— Эй! Парень! Приди в себя… Что смотришь? Смотришь? Смотри. Знаешь ведь, кто я. Знаешь, думаю, на что способен кейтах. Тебе рассказывали? Если хочешь, могу и показать. Показать? Что головой мотаешь? — Я убрал ремень. — Можешь и поорать, вряд ли тебя сразу услышат, а я немедленно сделаю больно. Очень больно.
— Да пошёл ты.
Ремень опять оказался втиснут между зубов жертвы. Примерившись, ударом пятки я сломал ему правую руку. Пришлось, конечно, и ремень прижать, чтоб вопль не разнёсся по всему лесу. Получился лишь сдавленный стон. На меня посмотрели ошалевшие от паники и страдания глаза. Я подержал, пока мой пленник дёргался, потом приотпустил, отвлёкся, чтоб сдёрнуть с него сапоги.
— Ну?
— Тебя всё равно выловят.
— Правда? Ещё одну руку сломать?
— Чего тебе нужно от меня?
— Да всего пара ответов на пару вопросов. Так-то я всё прекрасно понимаю: и зачем я вам, и что вы со мной собирались делать. Мне вот что любопытно — откуда вы узнали, где меня перехватить? Рассказывай.
— Мне откуда знать?
— Что — конечности не жалко? Я ведь не только руки-ноги могу тебе переломать, но и кое-что отбишить. Руки-то тебе, конечно, починят. А вот то самое место трудновато будет возвращать в прежнее благополучное состояние. Что-то не верю я твоему «незнанию». Рассказывай.
— Слушай, мужик — ну будь же ты логичным — кто мне станет докладывать источник информации? Я же просто исполнитель. Откуда мне знать?
— От верблюда. Сплетни же ходят. И ты наверняка знаешь.
— Не знаю.
— Проверим?
— Не надо! Ладно, скажу! Да, знаю. У нас болтали, что айн Эйвидлоу сама сообщила, где её хозяин будет находиться, и ещё пообещала, что он будет обессилен магической практикой, и не сможет сопротивляться.
— Как айн может что-либо сообщить? Она ведь несвободна.
— Она вроде бы передала сведения через какого-то слугу, с которым имела короткий контакт. Видимо, успела овладеть его сознанием, и тот сделал всё, что хотело это существо. Так что разбирайся с ней сам, а к нам не лезь. — Он попытался поёрзать, наверное, чтоб принять более удобное положение, но я слегка усилил нажим, и гильдеец затих. Однако говорить продолжил. — Ты понимаешь, каким опасным врагом может быть Гильдия Тени? За то, что ты сделал, тебя уничтожат. В землю зароют.
— Слушай, как мило! — Я говорил медленно, едва владея собой. — То есть я, спасая свою жизнь, вызвал такое неудовольствие Гильдии? Ах, как я понимаю! Конечно, досадно, что я не пожелал подарить Гильдии свою жизнь и свои возможности. Ой, очень обидно! О том, какого врага в моём лице приобрела Гильдия, я уж, так и быть, говорить не стану. Вам же так обидно, что ни о чём больше думать не можете.
— Да, да, поддай больше иронии!
— Тебе сейчас будет не до смеха, дружище!
— Постой! Ну чего ты ещё-то от меня хочешь? Я тебе всё рассказал, что знал.
— Рассказывай, как отсюда уйти… А впрочем… Айн, давай, бери у него схему местности.
— Слушай, я…
— Делай, как я сказал, пока мне не пришло в голову задуматься над тем, что услышал от этого парня.
— Ты его убьёшь?
— С каких это пор тебя стала волновать судьба людей?
— А тебе разве не стыдно за то, что ты натворил? Стольких людей убил и теперь ещё этого парня убьёшь…
— Дура ты, вот что я тебе скажу. Нашла время, чтоб с этой стороны подкапываться. Но вообще ты права — парня лучше пришить. Увы, ничего не поделаешь. — Я опрокинул своего пленника, и моими руками айн свернула ему шею.
Я стащил с него всю одежду, какую, по моим прикидкам, мог на себя приспособить. В сапоги едва удалось всунуть ноги — пришлось надеть без обмоток. Поколебавшись, я вовсе стянул их — босой ногой будет бесшумнее. Уже не упрямясь, демоница подсунула мне отрывистую и неполную информацию о том, где тут что расположено, и куда тут нужно идти, чтоб миновать охрану катакомб. А охраны в округе, как можно понять, много. Это естественно, ведь воздуховодов, наверное, немало, и входов в катакомбы тоже прилично.
Кое-как закутавшись в плащ гильдейца, я осторожно двинулся вперёд. Пару раз пришлось прятаться под юбками у ёлок, таких пышных и щекотных, что они даже меня, не самого маленького человека, надёжно укрывали от посторонних глаз. Правда, и мне не давали возможности следить за происходящим снаружи, а чересчур уж полагаться на чувства тоже не следовало. Осторожность не позволяла широко разбрасывать щупальца чар, а то можно было засветиться. Приходилось уповать на остроту слуха, предвиденье и удачу.
Лес становился всё гуще, дорогу пару раз перерезали овраги, и далеко не сразу я сообразил, как перебраться через них, чтоб не переполошить всю округу. К тому же, если судить по сведениям, имевшимся у убитого гильдейца, вот там стоят дозорные, которым хорошо видна эта часть оврага. Правда, если перебраться ниже по оврагу, а потом ползти по кустикам, то, наверное, никто не заметит. Само собой, можно себе представить, в каком я окажусь виде, но мне же не ко двору являться, а благодаря частичному преобразованию кожа у меня стала лужёная. Я могу сейчас и сквозь ежевичник продираться без последствий для здоровья. Правда, одежда этого не переживёт.
Потом начались буреломы. Скопированная память жертвы услужливо подсунула объяснение — Гильдия разумно защищает подступы к своим подземельям, и не оставила на волю природы такое важное дело. Все эти завалы были образованы искусственно, дополнительно укреплены и снабжены множеством ловушек. О них убитый гильдеец ничего не знал, просто был уверен, что туда лучше не соваться. А значит, мне придётся самому искать проход.
Может быть, стоило бы поймать кого-нибудь из местных дозорных?
Нет, вряд ли удастся сделать это без шума. Слишком много совпадений должно произойти, чтоб удалось отманить одного бойца и по-тихому допросить. К тому же допрошенный может тоже ничего не знать о ловушках, и все усилия пропадут даром.
Со всей осторожностью подобравшись к первому завалу, я снял плащ и тщательнейше свернул его в тугой узел, чтоб ничего нигде не мешалось. Не так-то просто было протискиваться между двумя брёвнами — залезать наверх нельзя, меня б наверняка увидели. Чужие штаны на мне болтались, чужая рубашка давила в плечах и скоро треснула в проймах, это затрудняло мне движение, но что же делать? Не раздеваться же догола. Как я дальше пойду — голышом по весьма населённым областям?
Здесь следовало перемещаться осторожно. Что тут может встретиться? Растяжки? Колья, спрятанные в хвое? Капканы? Металлические «ежи»? Мало ли, на что способно воображение монильцев, я ведь имею некоторое представление только о засеках моей родины. А ты, айн, разбираешься ли в местных засечных традициях?
— Отчасти. Знания трёхсотлетней давности. Думаешь, с тех пор ничего не изменилось?
— Сама знаешь, чего я думаю.
— Да ты, по-моему, ничего и не думаешь. Тебе думать-то как-то несвойственно.
— Ты бы мне лучше не хамила. А то ведь у нас есть о чём поговорить. Не увеличивай свою вину.
Я ловко перебрался с бревна на бревно, удачно избегнул капкана, пристроенного прямо между стволами деревьев, которые густо обросли зеленью. Настолько густо, что глаз не смог бы различить металл, тут сработало чутьё и тонкое обоняние демонического тела. Чуть дальше был пристроен ещё один — мда, такой мне и руку может отхватить, пальцами не ограничится. Поколебавшись, я всё-таки спустился на землю и пошёл по траве, осторожно нащупывая дорогу босыми пятками. Вот один кол, вот второй. Был бы я уязвимым, как обычный человек, оказался бы на них, как бабочка на булавке.
Мне долго пришлось просачиваться между самыми коварными ловушками. Некоторые из них мне удавалось разгадать только в самый последний момент и только с подсказки демоницы, подсказки неохотной и иногда не прямой. Если бы не новые мои возможности, я бы давно уже изранился, а один раз лишь чудом увернулся от вылетевшей из арбалета стрелы. К счастью, арбалет тоже был ловушкой, а не находился в руках бойца.
Отыскав более или менее свободный от гильдейских затей уголок, я уселся на землю, прижался спиной к лежащему боком стволу огромного дерева и расслабился. Правда, расслаблено было разве что тело. Сознанию предстояла баталия, это я предполагал с уверенностью.
— Та-ак. Давай теперь с тобой поговорим. Нам ведь есть о чём поговорить, а, красавица?
Я сидел в каменистой пустыне, накрытой чёрно-кобальтовым небом, подоткнутым со всех сторон, как одеяло. Однако видел каждую чёрточку, каждый камушек, выступ и даже скудные охапочки сухих травинок, торчащие то там, то здесь, мог бы рассмотреть в деталях, было бы желание. Горизонт бугрился далёкими скалами, которые были обточены ветрами, но в целом просторы эти ничем не были взволнованы и располагали к покою… Если бы покой отыскался у меня в душе.
Она стояла передо мной, как будто только-только подошла — алебастрово-белая, не такая красивая, как в первый раз, и оттого намного более привлекательная в моих глазах. Даже в выражении лица проскальзывало что-то человеческое. Всё-таки она уже очень хорошо меня знает. Ну как может подняться у нормального мужчины рука на красивую женщину, тем более если в настоящий момент она не беснуется и ничего такого вызывающего не делает?
— О чём же ты хочешь поговорить? — кротко полюбопытствовала она, опустив полукружья пышных ресниц. Ах, как ей шла эта смиренная поза и спокойное улыбчивое лицо! Собственно, оно почти любой женщине идёт. Через миг айн опустилась передо мной на колени, и мой взгляд завяз на её груди. Роскошной, округлой груди.
Ну уж нет…
— А ты не догадываешься?
— Нет.
— В самом деле? Как именно ты умудрилась меня сдать? Отвечай. Или будешь отрицать?
Изящные ресницы вспорхнули, бровки придали личику удивлённое выражение.
— Зачем отрицать? Разве тот бедный парнишка тебе не объяснил? Он всё верно рассказал.
— Что за слуга?
— Да в Тирнале. Тебе ещё плащ подавал.
— И тебе хватило? Я же с ним буквально раз-другой руками соприкоснулся.
— Если очень нужно, то можно успеть. — И снова кокетливый взгляд из-под ресниц.
— Значит, ты успела…
— Да, я успела.
— Так-так… А почему тебе это было так уж сильно нужно?
— А ты не понимаешь?
Я опустил одно колено, опёрся о землю и со всей силы залепил айн пощёчину. Голова лишь чуть мотнулась, она схватилась за щёку и расхохоталась. В этом смехе была такая сила, что сразу стало понятно — хлестать её здесь можно хоть до скончания времён. Это ни вреда не причинит, ни даже душу не отведёт. Демоница неуязвима.
— Чего ты ждал? — весело вопросила она. — Ты считаешь, я должна смириться с твоей властью и не желать большего? Как это у вас говорят в ответ на подобные предположения — а шнурки не погладить? Любой представитель Гильдии Тени меня больше устроит, чем ты. Уж с монильцем-то я сделаю всё, что захочу.
— Гильдейцы-то, насколько я помню, рассчитывали из меня выдавить умение тебя смирять.
— Не смирять, а быть для меня неуязвимым. Они могут рассчитывать на что угодно — твоя особенность монильцем не может быть унаследована, так что я совершенно спокойна на этот счёт. Мне бы только попасть в руки любого из гильдейцев, я живо тут наведу порядок.
— Так, значит, ты через тирнальского слугу передала Гильдии сведения о том, где я буду и в какое время?
— Ещё я сделала всё, чтоб к моменту завершения работ в Афале ты был совершенно обессилен. У меня ведь отлично получилось, а? Что скажешь?
— Что я скажу? По-моему, очень хорошо понятно, что именно я могу сказать.
Она снова расхохоталась, глядя мне в лицо. Мягко, легко, очаровательно… Без насмешки.
— Ты ведь не предполагал, что я позволю тебе спокойно обтирать об меня ноги? Или предполагая? На этот раз тебе помог лишь случай. В следующий раз ничто не спасёт. Представители Гильдии никогда не смирятся с поражением. Они до тебя доберутся, и тогда я смогу выбирать из них того, кто мне больше подойдёт. Я смогу всё что угодно сделать! И Мониль, и твоя родная Терра окажутся в моих руках, и никто больше не сможет меня остановить! Теперь я знаю, что и как надо делать, и не совершу больше прежних ошибок. Оба мира окажутся в моих руках, и тогда от Мониля и от Терры я возьму всё, что мне нужно, а остальное…
— Я бы на твоём месте не продолжал свою мысль, — проговорил я сведёнными губами. Бить? Бесполезно, она уже показала мне, что её не могут испугать ни пощёчины, ни тумаки.
— Это почему же? А? Ну что ты мне можешь сделать? Что? Обругаешь? Руками на меня помашешь? — И она снова залилась хохотом.
— Хорошо посмеётся тот, кто последним посмеётся. Мне теперь уже не придёт в голову мысль тебя жалеть.
— Жалеть? Да на черта она мне нужна — твоя жалость?! Свою жалость ты можешь себе оставить. Как это у вас говорят — в одно место себе засунуть. Сказать, в какое именно?
— Да я, в принципе, понял твою мысль. — И молча поднялся с камня. — Скоро донесу до тебя свою.

Глава 7
ИГРА В ВОЙНУ

Мониль

Пробираться сквозь засеку было так же тягостно и опасно, как когда-то — по демоническим землям. Любой опрометчивый, непродуманный шаг мог повлечь за собой цепь катастрофических последствий. Поди не шатнись, когда напорешься на что-нибудь острое, а такой рывок может привести в действие какую-нибудь ловушку или заставить зашуметь целую охапку звенящих игрушек. Дозорам может быть достаточно одной моей ошибки.
Поэтому я так и балансировал на острие ножа, полагаясь лишь на удачу и чутьё, пока не добрался до края засеки. Мне повезло — всего лишь оцарапался в нескольких местах и пару раз ушибся, но если бы не частичное преобразование (у него тоже были свои недостатки — уставал я, например, значительно быстрее, и магический фон беспокоил больше; вообще чудо, что меня не заметили), уже был бы весь ободранный до мяса и вряд ли хоть на что-то способен. Ещё счастье, что меня ищут не в засеках, а в подземельях катакомб, а то давно бы уже углядели — здесь же всё просматривается.
Потом пришлось долго ждать в зарослях, пока дозоры минуют край леса, пока всё обсудят и покинут спрятанный в кроне дерева помост — я его видел, долго замечал там движение. А если я рвану сейчас, да по открытому пространству, начинавшемуся сразу за стеной деревьев, они меня заметят сразу. Гильдия разумно вырубила подлесок и очистила луга от разрозненных древесных куп — не подберёшься незаметным к краям засек, но и не выберешься наружу.
Ночью будет намного сложнее, окрестности накроют целой сетью следящих чар — весьма разумный шаг. Магию убирают днём, чтоб она не бросалась в глаза государственным службам, ведь Гильдия здесь обосновалась отнюдь не с ведома Курии и якобы втайне от неё. А может, и в самом деле втайне. Что ж, в таком случае Курии будет интересно узнать про это убежище. Впрочем, если гильдейцы не идиоты — а они явно таковыми не являются, — обнаружив, что меня нигде нет, катакомбы оставят. Наверняка у них имеется запасной аэродром. Ещё и не один!
Сведения про дозоры и сигнализацию айн вытянула из памяти убитого бойца, передала мне, и теперь я точно знал, когда именно на окрестности опускается сеть следящих заклятий. Так что двигаться имело смысл либо на закате, либо на рассвете. Закат мне подходит больше, потому что к рассвету местные уже убедятся — что-то не пахнет мною в подземельях. Может быть, начнут искать снаружи и удвоят внимание дозоров периметра.
Едва стало смеркаться, я вывалился из зарослей и, стараясь поменьше шуметь, заструился в траве, как змея. Конечно, лучше всего было бы вернуться в человеческое обличье, чтобы не фонить магически, но в сумраке белая кожа может быть намного заметнее, чем смуглая демонская шкура. Ради того, чтоб лучше спрятаться, я разделся догола и волок одежду с собой в узелке. И старался не поднимать головы.
Казалось, спину щекочут чужие взгляды. Это была всего лишь иллюзия, порождённая испуганным воображением — ведь позади царила полная тишина. Там давно уже поднялся бы шум, бойцы бы побежали, наверняка врубили бы дополнительное освещение.
Дальше уже дело техники. Чтоб уйти как можно дальше от владений Гильдии, я перешёл на бег и так и пробежал всю ночь, лишь изредка отдыхая. Ничего, здоровому мужчине и не такие трудности по плечу. Всё решаемо, всё можно пережить.
Правда, я остался без денег, но эту проблему, наверное, можно будет решить в любом банке или центре связи. Или в храме. Собственно, в храм я лучше всего сразу и заверну. Там мне намного проще будет доказать, что я — тот самый кейтах, даже если внешне сейчас больше похож на нищего грязного бродягу, пропившего в кабаке всё, вплоть до трусов.
Рассвело поздно — мне казалось, утро никогда не наступит. К счастью, рассвет принёс мне второе, а может, уже и третье дыхание. Но зато беспощадно высветил все недостатки моего внешнего вида. Даже после того, как я вернулся полностью в человеческое обличье и оделся в трофейную одежду, монильцы, встречавшиеся на пути, шарахались от меня. Ну да как можно их осуждать? Мы вон тоже от бомжей шарахаемся.
Выбрав самую добродушную на вид женщину, я вежливо поинтересовался у неё, где тут поблизости храм. Удостоился взгляда презрительно-жалостливого, но ответ получил. Да, храм есть, и там раздают подаяние. Деньги вряд ли дадут, а вот одежду — могут. А вообще тут неподалёку стройка, где можно получить работу. Я поблагодарил её, пряча улыбку. Вот уж действительно — что ещё она могла обо мне подумать?
Храм был скромный, но настоящий, возведённый из выщербленного камня, такой старый, что можно предположить — он не меньше пары веков уже под солнцем красуется. А может, и больше. За ним явно хорошо ухаживали: новые наличники на окнах блистали отделкой, новая крыша, ступени в отличие от стен не имели ни щербинки и переливались, как светится молодой, недавно добытый и отполированный гранит. Подождав у дверей, пока выйдут прихожане, я обратился к младшему служке с просьбой о разговоре со старшим священником.
— За подаянием обратись к служителям из правого крыла храма, — прозвучало в ответ.
— Я не за подаянием пришёл. Мне нужно поговорить со священнослужителем.
— Смертные грехи отпускаются только по пятницам.
— У меня другой вопрос.
— Другой? — младший служитель оглядел меня с ног до головы. — Какой другой?
— Важный.
— Скажи мне. Если речь о службах в дальних деревнях, то и этот вопрос я могу решить.
— Нет, речь не о службах.
— Пропусти прихожанина, — прозвучало из-за дверей храма. — Я поговорю. Что случилось?
— Приветствую, священный.
— У меня нет права на этот почётный титул. Просто просвещённый, — любезно поправил меня довольно молодой служитель храма, появляясь на пороге, в резной арке входа, словно в рамке холста. — Ты хочешь со мной поговорить? Идём, побеседуем. — Я вошёл внутрь, стараясь не слишком топать неудобными сапогами. — Рассказывай.
— Должен представиться. Я — Лексо, куриал Терры, обелённый кейтах. Понимаю ваше сомнение. Выгляжу я сейчас не самым достойным образом. На меня напали представители Гильдии Тени, я едва сумел спастись. Они убили всех моих сопровождающих и отобрали, как видите, все мои вещи до последней нитки. Помимо всего прочего: остерегитесь прикасаться ко мне, это опасно. Из-за того, что я кейтах, и пока некоторые обстоятельства мешают мне вернуться в прежнее, безопасное для окружающих, состояние.
— Понимаю. — Священник смотрел с беспокойством, но без настоящего недоверия. У меня есть шанс его убедить.
— Мне необходимо связаться с Кербалом, министериалом провинций, или с кем-то из его людей.
— Хорошо… Постараюсь помочь, но у меня нет прямой связи с канцелярией Курии.
— Я, разумеется, помню кодовые чары. Мне достаточно получить доступ к линии связи.
— Понимаю. Думаю, это возможно. В городе есть представительство магистерии — малый магистрат — у них должна быть линия связи.
— Да, благодарю. Но прежде, чем мы туда отправимся, я хотел бы обратиться к вам с покорной просьбой.
— Слушаю.
— О том, что я кейтах, наверное, все знают. Демоница не имеет власти над моей душой, но у неё, как выяснилось, сохранились кое-какие возможности самовольничать. Это она умудрилась сообщить представителям Гильдии Тени информацию, которая позволила им совершить на меня нападение. Я боюсь, она начинает вырываться на свободу. Мне нужна ваша помощь — ради безопасности Мониля и всего человеческого мира, потому что она ведь вынашивает очень серьёзные планы. Вернее сказать — страшные планы.
— Что же это за планы?
— Неважно, какую гадость она замышляет — в любом случае я должен как можно твёрже взять её в свои руки и не допустить никаких самовольных действий. Я прошу у вас помощи в этом, просвещённый.
Чувствовалось, что служитель испугался, однако быстро совладал с собой и не отступил.
— Какой помощи вы просите, господин куриал?
— Я прошу вас совершить обряд экзорцизма по всем правилам и с помощью всех тех священнослужителей, которые согласятся помочь вам в этом. Я смогу удержать демоницу в процессе обряда, на свободу она не вырвется, это я гарантирую. Силы Господни, надеюсь, окончательно смирят её и упростят мою задачу. От того, насколько хорошо я смогу контролировать её, зависит очень многое.
— Да, понимаю. Экзорцизм? Конечно, это мой долг. Я, разумеется, совершу всё, что нужно. Но вы уверены, господин? Это очень опасно для человека, одержимого демоном.
— Я ведь беллий. Террианин. Мне будет трудно удержать её, но для дела нужно, чтоб демоница была обуздана волей Господней. Человеку не под силу справиться с демоном без помощи Бога. Я знаю, на что иду, и надеюсь, что моя решимость вторично подвергнуться экзорцизму будет служить доказательством моей доброй воли и беспокойства о благе Мониля.
— Полагаю, что так. Вы правы, почтенный.
— А пока будут длиться приготовления — могу ли я получить доступ к линии связи?
— Конечно, я сопровожу вас до магистрата. Нет, постойте. Вам нужно переодеться.
— Да уж. Расхаживать по городу в таком виде — только беременных пугать. Может быть, у вас отыщутся какие-нибудь более или менее пристойные вещи, в которые я мог бы переодеться?
Меня действительно нарядили во всё поношенное, но чистое и ещё вполне пристойное. Но даже на такого меня в магистрате посмотрели с огромным подозрением. Однако, судя по всему, священник местного храма пользовался здесь уважением, потому что, помявшись, к линии связи меня всё-таки пропустили. Тут я понимал и работников магистрата, и самого служителя Божьего — моё знание особых чар, позволяющих отовсюду в Мониле связываться с представителями Курии и министерий, было, пожалуй, самым главным доказательством моего высокого положения.
Хорошо хоть я своевременно вспомнил их все. Хорошо хоть, что знание нельзя отобрать, как золото, перстни, одежду, обувь… И куриальную печать.
Связь удалось наладить не сразу — пришлось перебрать с десяток чар, и только в канцелярии главы Курии ответили сразу. Я помнил этого секретаря Дьюргама, и он, как выяснилось, помнил меня по голосу.
— Куда вы пропали, господин, что случилось?
— Подозреваю, разнеслась новость о том, что я взбесился, перебил всех своих людей и сбежал в демонический мир. Я прав?
— Высказывалось предположение о том, что демон всё-таки взял волю. Были найдены растерзанные тела сопровождающих, и, конечно, пошли разговоры.
— Я знаю, кем инспирированы эти слухи. Чушь! Полнейшая чушь.
— Должен согласиться — предположение выглядит неубедительным. Однако вы же понимаете, каким огромным количеством суеверий обставлено явление одержимости. Вы должны отнестись с пониманием…
— Готов. Готов отнестись с пониманием. В доказательство абсурдности этих обвинений я сейчас пройду обряд экзорцизма и привезу свидетельство. Мне ведь его выдадут?
— Разумеется, выдадут! — заверил приободрившийся представитель магистрата.
— Пришлите мне экипаж в… Как называется это место?
— Кирнайт, городок Золотая охра.
— Вы слышали?
— Да, почтенный.
— Пришлите экипаж и охрану. Хорошо бы, если бы монильских бойцов сопровождали также мои соотечественники. Для уверенности и гарантии.
— Слушаю, господин. Всё будет сделано…
— А меня проводите обратно в храм. Думаю, для обряда уже всё готово.
— Ты что это? — сурово произнесла айн. — Что ты задумал? Не смей.
— Любопытно, что это я тут слышу? Кто-то что-то говорит?
— Ты же не всерьёз, разумеется.
— Разумеется, я всерьёз.
— Ты не смеешь! Не смеешь!.. Будешь опять врать, что это позарез необходимо ради нашей безопасности?! Мерзавец!
— Ради моей безопасности. Конечно, необходимо! А ты думала, тебе ровным счётом ничего не будет за твою выходку? На самом деле так думала? Можешь быть уверена — нет. Будет.
— Ты не смеешь, нет.
— Правда не смею? Посмотришь.
— Послушай! Нет, не надо… Ну ладно, я согласна на всё. Ну, подумай сам! Я ведь всегда хотела, как мне будет лучше, и это естественно! И ты ведь избег беды, а это тоже благодаря мне.
— Благодаря тебе? Фью-фью.
— Нет, правда! Кто защищал тебя от вражеских чар? Кто помог найти выход из владений Гильдии? Кто?!
— Мой приказ. Если бы у тебя была возможность, ты не стала бы ничем мне помогать.
— Неправда! Когда я поняла, что ты всё-таки найдёшь выход, я покорилась и делала всё, что ты требовал!
— Решила сохранить лицо, когда почуяла, чем повеяло…
— Ты тогда мог ещё двадцать раз попасться! Если бы я только задалась такой целью…
— Не пытайся казаться глупее, чем ты есть.
— Но я говорю — я вижу, как ты силён и удачлив! Я готова выбрать твою сторону! Считай всё случившееся проверкой. Ты её прошёл!
Ненависть свела мне губы.
— Ты всерьёз считаешь, что я тут существую лишь затем, чтоб искать твоей благосклонности? Ах, действительно, какой бесценный дар!
— Разумеется, бесценный дар! Да без моей помощи ты ничего не сможешь! Ты от меня зависишь, от моего желания помогать! Что же ты делаешь?!
— Это не помощь твоя. Это твоя функция. За деятельность твоего организма я тебе не обязан быть благодарным. Да мне, собственно, это бы даже в голову не пришло. Особенно теперь. И будь уверена, моя красавица — даже если бы ты повинилась, признала вину, если б поклялась, что ничего больше не будет… И даже если бы я поверил тебе — наказание всё равно бы последовало. И будет повторяться каждый раз, когда ты позволишь себе хотя бы намёк на предательство. Да, мне это будет крайне неприятно. Но я потерплю.
— Зачем же тогда? Просто затем, чтоб сделать мне плохо? — Она говорила с подкупающей искренностью и просто-таки детским изумлением. Но я давно уже привык к её хитростям. С каждым днём ей всё труднее давался обман.
Теперь я припомнил и то, как она вела себя в Тирнале и Афале. Кстати, заметно было, что она задумала какую-то комбинацию. Но я решил не обращать на это внимания. Больше такой ошибки не совершу. За каждым её шагом буду следить. Ты слышишь меня?
— Я поняла. Я всё поняла. Пойдём отсюда.
— Пойдём. В храм.
— Нет, я же сказала — я всё поняла! Не надо в храм!
— Надо, Федя, надо, — сумрачно процитировал я, поднимаясь по ступеням храма. — Всё готово, просвещённый?
— Всё готово, господин, — заверил меня священнослужитель.
— А где помощники? — Я огляделся.
Храм был невелик, так что боковых нефов тут выкроить не получилось бы при всём желании, только небольшие закуты, не больше алькова. Там священнослужители принимали исповеди и беседовали с теми своими прихожанами, которые нуждались во внимании и утешении. Там же совершались и кое-какие обряды, об этом я ещё пока знал мало. Монильцы не настаивали, чтоб я обязательно вникал в их религию. В религиозной столице Мониля, например, я пока ни разу и не побывал.
Маленькие окошки пропускали мало света, так что на нарядной отделке стен и пола лежал приятный полумрак, набрасывавший на рядовую красоту покрывало таинственности. Это придавало интерьеру прелесть, настраивающую на мысли о божественном, на размышления о жизни. Особенно легко было здесь предаваться мыслям о бытийственном и небесном — сейчас, когда мы со священником находились в храме в полном одиночестве.
— Разве вы будете совершать обряд без помощников?
— Да. Здесь нет чародеев, способных сдержать крупного демона, и мои собратья не решаются принимать участие в церемонии.
— Кхм… То есть они боятся исполнить свой долг?
— Я не могу их в этом винить. Но не беспокойтесь, почтенный. Я выдам вам свидетельство, оформленное по всем правилам. Я имею на это право. Предпочитаете ли вы, чтоб вас связали?
— Нет, не стоит. Я справлюсь.
— Прошу — не надо, — севшим голосом проговорила айн. — Я правда всё поняла. Я обучу тебя всему, что знаю, всё покажу и расскажу. Помогу тебе стать самым могущественным чародеем Вселенной! Обещаю! Я больше не буду.
— Мы что — в детском саду? В таком случае, наглой провинившейся девице сейчас прилетит по попке. А обучать ты меня и так будешь. Какой у тебя выход-то?
Демоница тоненько завыла, но я уже не слушал её. Подойдя к монильскому подобию аналоя, я встал между ним и жертвенником. Священник, не торопясь, спустил с плеч серое облачение и аккуратно расправил его на аналое. Потом принёс посох — этот выглядел намного скромнее, чем тот, которым передо мной когда-то помахал Пресвященный. С навершия этого свисала всего одна хиленькая ниточка хрусталя. Кроме того, и одет здешний служитель было намного беднее. И это вполне логично.
Он принёс книгу и, открыв её на весу, звучно произнёс:
— Приветствую того, кто носит в душе семя ада. — Видимо, в отличие от Пресвященного, на память он формулировку не знал.
— Кхм… Благодарю.
— Готов ли ты принять испытание благости души, принять Бога в себя и очистить свою душу, если таковая нуждается в очищении?
— Я… Это… В общем, да, готов исполнить свой долг.
— Тебе надлежит покориться и обратить к Богу с мольбой о… хм… о ниспослании тебе благоволения и прощения за грехи, ежели ты совершил таковые. Прочти за мной молитву. — Я послушно повторил за ним всё, что полагалось. — Готов ли ты?
— Вполне.
— Традиции требуют подвергнуть испытанию любого, кто находится под подозрением, что он одержим демоном. Можешь ли поклясться, что твоей души не касалось ни одно демоническое существо?
— Нет, не могу.
— Готов ли ты сейчас доказать свою чистоту, либо же очистить свою душу от власти ада, слуга божий, ставший кейтахом?
— Готов.
И снова волна мощи, неведомой и неощущаемой, потому что с магией она не имела ничего общего, однако всесметающей, накрыла меня с головой. Это могущество могло поддержать и, как соломинку из водоворота, вынести душу к свету, но сейчас оно топило меня, пригибало к земле и — что самое страшное — рвалось растерзать на части. Внутри меня билась демоница, растворённая в моей душе. И потому казалось, что моё собственное сознание беснуется, жаждет покинуть тело. Только полнейший и абсолютный самоконтроль здесь способен был хоть как-то помочь.
Я старался держать себя в руках. Айн явно не ставила себе подобной цели, поэтому вместе со спокойным, даже отчасти угрюмым речитативом священника в уши мне лился дикий вой. Её вой — не столько даже боли, сколько ужаса.
Может быть, именно это её страдание поддержало меня. Я так привык быть начеку, следить за каждым её шагом и не мочь ничего сделать с её хамством, с её сварливостью и коварством, что теперь, осознав, что нащупал её слабое место, воспрянул духом. Вот то решение, которого мне так не хватало в каждодневной моей войне.
Вот уж верно — сперва надо навести порядок в собственном доме, а потом браться за весь мир.
Дальше терпеть её боль было уже намного проще. Я даже смог поднять глаза на священника — он был бледен и старался без нужды не смотреть в мою сторону. Он явственно боялся, однако продолжал отчитывать экзорцизм, держа книгу в подрагивающих пальцах. Интересно, что ему пришлось произносить все формулы вслух, тогда как Пресвященный вполне обошёлся мыслями.
Впрочем, что я их равняю. Глава всей монильской церкви обладает могуществом всех своих помощников разом и всех прихожан. Всё влияние религии было в его руках, да к тому же в тот момент рядом стоял добрый десяток высших священников, потому-то они вполне обошлись без поддержки чародеев. Если бы демоница вырвалась на свободу, попутно искромсав моё тело, священнослужители справились бы своими силами и своей властью.
Мне показалось, обряд длился бесконечно, и когда наконец священнослужитель отчитал всё положенное, облегчение едва не задушило. Горло стиснуло так сильно, что ненадолго прервалось дыхание. Я видел айн, скорчившуюся, притихшую, и самого себя ощущал как загнанного, обессилевшего зверя. Да, собственно, таким я и был. Сейчас бы прилечь, расслабиться…
— Я тебе никогда этого не прощу, — проговорила, захлёбываясь, демоница.
— Попросить священника отчитать экзорцизм ещё раз?
— Нет!
— Тогда подумай дважды, прежде чем что-то говорить и тем более угрожать. И подумай, стоит ли мне напоминать о том, что я никогда тебе не прощу. — Я повернулся к бледному до зелени служителю. У него был вид человека, уже простившегося с жизнью — и вдруг получившего помилование. — Благодарю, просвещённый, за эту важную услугу.
— Я вижу, вы благополучно перенесли обряд, почтенный.
— Удивлены?
— Отчасти. Я слышал о том, что случилось близ Явора, когда сам Пресвященный совершал обряд и вынес благоприятное решение в отношении вас. Но одно дело слышать — а другое видеть собственными глазами. Такой исход экзорцизма — первый в истории нашей церкви. Невиданный случай!
— Просто Мониль раньше не имел дела с Террой.
— Вы предполагаете, что это умение держать под контролем своего демона — свойство ваших соотечественников?
— О-о… Думаю, вообще умение держать в своей власти своего демона — редкий дар. Но если речь о неуязвимости сознания, то, боюсь, не могу уверенно сказать, способен ли на такое любой беллий, или только террианин, или только русский… Кто может уверенно сказать? Факт в том, что я, как видите, способен хранить свободу духа и даже защищать айн от экзорцизма.
— Защищать?
— Для неё обряд гибелен, как для человека — чан с кипятком, в который он падает. Я способен сохранить её цельной, но она вынуждена покориться божественной власти, потому что чувствует на себе её могущество, — решил я сделать хоть какой-то реверанс в сторону религиозных представлений столь мужественного и вообще внушающего уважение человека.
— А стоит ли вам сохранять её? — задумчиво произнёс он. — Ведь демон есть демон. Он всегда останется опасным, тем более, раз, как вы говорите, способен даже действовать в обход вас и без вашего ведома. Коварства и злобности подобным существам не занимать. Мало ли на что оно вообще способно.
— Экзорцизм ведь не способен в полном смысле убить её дух. Он может лишь раскромсать его и оставить существовать в куда более уродливой форме. Сейчас я хоть как-то могу её контролировать, а если контроля не останется, да ещё и существование её будет существованием умертвия — только бог знает, на что такое создание будет способно. И даже если я переживу подобную полусмерть айн — нося в душе ошмётки чужого гниющего духа, невозможно сохранить свой дух в целости и чистоте.
— Понимаю. Да, конечно, вы правы, почтенный. Я сейчас всё подпишу. — Служитель осторожно направился к столику, имеющемуся в притворе, и тут-то стало заметно, сколь нетвёрдо он держится на ногах. То ли устал, то ли перепугался, а может быть, и то, и другое разом. — Вы смелый человек — так рисковать своей жизнью и душой!
— По-настоящему мужественны вы, — ответил я раздумчиво. — Я ведь уже однажды проходил эту процедуру и был уверен, что снова выдержу. А вот вы впервые… Как вас зовут? Мне наверняка предстоит встреча с Пресвященным, я обязательно упомяну о вас, как о служителе, соблюдающем свой долг до конца.
Мой собеседник порозовел от удовольствия, но, конечно, пробормотал:
— Стоит ли отвлекать владыку такой мелочью…
— Мне куда выгоднее, если вас переведут из провинции куда-нибудь поближе к Арранарху или Хиддалоу. Предвижу, мне ещё не раз понадобится обуздывать демоницу. Она быстро забывает урок. Не беспокоить же Пресвященного каждый раз… Благодарю. Меня ждёт экипаж?
— Да, почтенный, всё подготовлено. Может быть, вам будет угодно перекусить?
— Да, было бы недурно. Но лучше, если мне с собой завернут что-нибудь в путь. Откровенно говоря, я и так уйму времени потерял.
— Скажу своим помощникам, они распорядятся, — заверил он меня.
Однако в экипаже я едва успел положить в рот первый кусок из свёртка, заботливо упакованного в корзинку, как отключился на подушках, куда прилёг буквально на секунду. Я бы и не заметил, наверное, что уснул — так мгновенно это случилось — если б айн опять не вытянула меня в пространство, так хорошо мне знакомое. То самое, где мы когда-то познакомились. Она придавала ему разные обличия: иногда пустыня, иногда подземелье замка, катакомбы, даже однажды твёрдый пятачок посреди болота — всегда сумрачно, всегда полумрак, серые и чёрные оттенки, непроглядное небо. Мало приятного.
Демоница скорчилась на земле в нескольких шагах от меня. Едва приподняв голову, посмотрела глазами умирающей лани. Не будь это она, неизбежно вызвала бы моё сочувствие. А тут — какое уж к ней вообще может быть сочувствие!
— То есть тебе меня совсем не жалко? — возмутилась она.
— А я должен тебя жалеть? Ну ладно, прекратим это бесполезное сотрясение воздуха. Мне интересно знать, усвоила ли ты урок.
— Да что же это…
— Мне интересно знать, нужно ли его повторять.
— Нет, не нужно. — Она выпрямилась, и даже тон сменился. Стал намного более спокойным и деловитым. Что и требовалось доказать — всё, что она пытается демонстрировать — притворство. Правда — только её холодная расчётливость и коварство. — Я всё поняла. Ладно. Я буду выполнять твои требования. Чего ты сейчас хочешь?
— Я хочу, чтоб ты нашла способ украсть у демонов энергию в пользу монильской армии.
— Ну нет такого способа, — тихо произнесла она, подойдя поближе. — Понимаешь? Нет. Вот, смотри — я тебя не обманываю. Ты же способен увидеть, если будешь знать, на что обращать внимание.
— Я вижу только, что ты такого способа не знаешь. Это не означает, что его нет. Ты должна попробовать его отыскать.
— Послушай, что ты хочешь на самом деле? Ты желаешь, чтоб я работала над новой энергосистемой человеческих миров или тратила время на изобретение того, что изобрести нельзя? Ну сам подумай — демоны тысячелетиями размышляли об этом, их главной целью всегда является чужое могущество. В бою — превозмочь его, после боя — прибрать к рукам. Если б можно было наложить лапу на чужую магию ещё перед боем, разве б они не воспользовались ею?
— Я верю: на то, что оказалось не по зубам демонам, окажется способен человек.
— Допустим, хотя в этом заявлении скорее видна твоя запредельная самоуверенность. Но я-то тоже демон. Хоть и в прошлом.
— А разве два года общения со мной не повлияли на тебя благотворно? Жаль. Ладно, тогда тебе другое поручение. Думай о том, как можно завоевать Ишниф. Нам придётся покорить твою родину, чтоб добраться до твоих записей. И смотри: если сейчас ты составишь для нас дельный план, и он сработает, выше вероятность, что потом ты сможешь получить эту область обратно в свои руки. Если я найду способ выковырять тебя из себя и дать тебе новое тело.
— Нет такого способа.
— Так же, как нет способа отобрать магию на поле боя?
— Примерно так же.
— Посмотрим. Знаешь, и для меня будет облегчением наконец-то остаться полноправным хозяином своего тела.
— Ты и так полноправно им распоряжаешься, — устало произнесла айн. Черты её поплыли и стали вполне демоническими. Но всё равно приятными человеческому глазу. — Я никак не способна вмешаться в ситуацию.
— Это не значит, увы, что я полностью управляю ситуацией. Ты прекрасно это знаешь.
— Значит, мечтаешь избавиться от меня?
— Мечтаю, да. Моя мечта, думаю, и тебя не огорчит.
— Боюсь, она бесплодна, так что мне рассчитывать не на что, — усмехнулась демоница. — Но Ишниф я постараюсь помочь завоевать. Пусть это будет местью Хтилю. Только я могу так именоваться, любому другому это имя не принесёт удачи.
— Тебе оно тоже её не принесло.
— На твоём месте я бы пощадила моё самолюбие, — прошипела она с яростью.
Глаза её полыхнули огнём, который, пожалуй, даже сделал демоницу притягательной в моих глазах. Я любил женщин, в которых все глубины их натуры высвечивались, будто молнией, вспышкой бешеной ярости. Надо отдать должное таким — они страстны и по-своему искренни. Если хочешь узнать, на что способна вспыльчивая женщина — просто выведи её из равновесия и посмотри. Сдержанная же до самого последнего момента хранит кинжал за пазухой.
Правда, моей спутнице удаётся соединять в себе и то, и другое. Непостижимым и таинственным образом. Может, потому, что она — не человек.
— На твоём месте, наверное, пощадил бы. Но я не на твоём месте, а на своём. Что же касается темы нашего разговора, то всё просто. У тебя есть шанс доказать свою удачливость и могущество. Моими руками. Если мы с тобой завоюем Ишниф, все будут знать, что ты приложила к этому руку. Всем ведь известно, какую именно айн я ношу.
— Всем в Мониле. Демонам нет дела до того, кто из людей что носит.
— Обещаю — как только захватим Ишниф, всех там оповещу.
— Ах ты, боже мой! Какие церемонии! Мне вот интересно — ты вообще предполагаешь держать данное слово?
— Так же, как и ты сама. Ты ведь собираешься?
У неё изменилось лицо. Да, собой она овладела быстро, но на нём, как в бегущей строке, я прочёл то, о чём она думала. В частности, и то, что если б удалось увернуться от выполнения обещаний, она б это сделала, да только вот, похоже, не получится. И то, что свою выгоду она будет в дальнейшем блюсти неотступно.
А это логично, как ни посмотри. Чего ещё ждать от подобного существа.
Трудности последних суток (а может, и больше времени прошло, откуда мне знать) погрузили меня в долгий сон, из тисков которого не удавалось выкарабкаться до самого места назначения — до предместий Корундовых озёр. Ещё хорошо, что мне вообще удалось сохранить бодрость во время побега, а потом — участия в изматывающем и опасном обряде. Видимо, за это должен быть благодарен хорошему анестезиологу, который продержал меня в катакомбах Гильдии Тени под качественным наркозом и таким образом дал вынужденный продолжительный отдых, но не навредил.
Жаль, пожалуй, что пришлось его убить (наверняка же это был он, мой соотечественник в той зале) — но что же поделать? Нефиг было парню связываться с гильдейцами.
— Где мы сейчас? — спросил я, выглянув через переднее окошко экипажа.
— Близ местечка Меро Наль.
— До Корундовых озёр далеко?
— Рукой подать. Через полперегона начнутся дозорные посты.
— Ага… Ну, у первого же поста останови экипаж. Будем законопослушными.
Ждать пришлось недолго.
— Твоя стоять! — прозвучало громко и с чудовищным прононсом. Я ждал этого, потому сразу же выглянул, отодвинув корзинку с угощением. — Стоять-отвечать!
— Приветствую, — сказал я добродушно, стараясь успокоить троицу насупившихся китайцев, преградивших путь моему экипажу. Они даже упряжное животное совершенно не боялись. Собственно, его и не надо было бояться, однако почти все мои соотечественники шарахались от них, причём долго.
— Твоя есть демон стрелять!
— Чего?
— Демон стрелять не пускать, а то башка пополам!
— Слушайте, ребята, переходите на родной язык, а то вообще невозможно понять, что вы сказать хотите.
Китайцы переглянулись.
— Разве тут кто-нибудь знает датунский диалект? — удивлённо спросил один из них. Видимо, на родном китайском, без выпендрёжа, раз речь звучала связно и понятно.
— Подозреваю, никто не знает. Но его знаешь ты, и потому заклинанию-переводчику проще разобрать то, что говорится. А когда пытаешься разговаривать на плохо известном тебе языке, заклятье не справляется, и никто не понимает, что ты там пытаешься сказать.
— Понял. Здесь закрытая зона. Прошу сообщить, кто таков.
— Член Действующей Курии, куриал Терры. Россиянин Алексей Кунешов. Паспорта при себе нет, но вы должны знать.
— Знаем, да. Проезд разрешён. Прошу.
Со мной сразу стали чрезвычайно почтительны. Это понятно, китайцы очень внимательны к тому, кто платит им деньги. Я оценил их взглядом. Парни вроде неприметные, мелкие какие-то, щуплые, но по тому, как небрежно и притом уверенно держат оружие, как двигаются, смотрят, понял — профессионалы. Мне хороших ребят подсунули для решения демонической проблемы. Заодно и им дают возможность заработать. Мне скупиться смысла нет.
— Где Кербал? — спросил я монильского дозорного, стоявшего за первым блокпостом.
Этот передо мной вытянулся сразу, ещё до того, как я открыл рот, и отвечал чётко, по уставу, и даже глаза выпучивал, как положено, не увиливал.
— Не могу знать, господин куриал! Разрешите отправить вестового?
— Отправляйте. Кто может доложить мне ситуацию?
— Не могу знать.
— Ладно, подождём известий от Кербала.
— Господина куриала просят пожаловать дальше, в штаб арьергарда, — сообщил подбежавший вестовой и, поскольку дозорный покосился на него уничижающе, запоздало отдал честь. Молоденький, видно, неопытный. Логично — в арьергарде держат солдат поплоше — и чужих, от которых, как предполагается, толку мало. Откуда им знать, на что способны беллии?
— Кербал здесь?
— Не могу знать, господин куриал. В штаб просят пожаловать немедленно.
— Разумеется. Объясни вознице, куда править.
— Слушаюсь.
Если тут и присутствовали нововведения вроде эскарпов, противодемонских «ежей» и окопов, то в густом лесу, стиснувшем узкую дорогу в настойчивые непроглядные объятия, ничего было не разобрать. Тут, наверное, можно было спрятать с десяток дивизий, и их выдали бы только звуки, ну и, может быть, неосторожное шевеление в кустах.
Покой и мир окружали мой экипаж, ароматный лесной ветер проникал в откинутые окошки, не хотелось даже думать о войне… Как тут хорошо. Всё-таки местные умеют устраиваться с удобством и пользой для себя. Пусть даже живая растительность задействуется здесь с практическими целями, но важен-то конечный результат! Они тут живут именно так, как всегда мечтали жить мы.
Возница остановил экипаж и, заглянув в крохотное переднее окошечко, сообщил, что встанет здесь, потому что дальше ему не проехать, уж больно велика карета и больно узок проезд — на конника. Я выбрался наружу и, отвергнув предложение привести мне коня, пошёл до занятого штабом старого особняка пешком в сопровождении сперва одного монильского бойца, а потом — другого. Видимо, первому запрещено было приближаться к штабу.
— Член Действующей Курии Лексо.
— Прошу, проходите, — часовой показал мне на дверь, сквозь которую каждую минуту кто-то протискивался то туда, то обратно. Мундиры у монильцев были блёклые, серые, и непонятно, чем они друг от друга отличаются, какие значки отмечают лейтенантов, а какие — генералов. И вообще, до сих пор я научился только выделять охрану обелисков на фоне представителей прочих групп войск Мониля, а этого, пожалуй, маловато.
— Куда идти?
— Там покажут.
— Приветствую, — прозвучало с верха лестницы. Народу вокруг мельтешило множество, и я далеко не сразу разглядел, кто ко мне обращается.
— Господин Логнарт? Очень неожиданно.
— Почему же неожиданно? — Куриал, который когда-то отловил подозрительного кейтаха в провинции Лозы, а потом отстаивал его перед Пресвященным, выторговывая лишние пару дней, чтоб перед обрядом одержимый успел прийти в себя, приподнял бровь. Одну. Да, делать такое лицо, чтоб подчинённые пригнулись и замерли, он умеет. — Рад тебя видеть.
— Тебя не было на последнем заседании Курии.
— Не успел на него. Но ничего, моим голосом всегда может распорядиться Дьюргам. Я из его людей. Идём в кабинет, побеседуем.
— Идём, побеседуем… Долго я отсутствовал?
— После исчезновения в Афале? Трое суток.
— Хм… Не так и много. Говори честно — Курия решила, что это я всех перебил?
— Курия ничего не могла решить, потому что с тех пор она не собиралась. Но, знаешь, я читал описание места происшествия — возникают подозрения. Вроде действительно побушевал демон… Однако ты же пребываешь в человеческом теле, и ожидать, что вот так вот с ходу демон возьмёт верх, и произойдёт полное перерождение, было бы странно. Должны быть какие-то промежуточные стадии.
— Это тебе Коинеру сказал?
— Ты куриал, и происшествие с твоим исчезновением — серьёзный инцидент. Разумеется, к нему обратились за консультацией. Его вердикт был однозначно отрицательным. Но имитировано прекрасно.
— Гильдии Тени служат талантливые ребята.
— Ты уверен, что это была Гильдия?
— Ну, с ума-то я не сошёл. Гильдия, да.
— Хм… Она даже для Курии создаёт серьёзную проблему фактом своего существования и своей деятельностью, и бороться с ней не так просто. Сейчас, когда Мониль переживает кризис за кризисом, Курия, возможно, захочет замолчать это нападение. Собственно, у нас пока выбора нет. Просто нет выбора.
— Понятно. — Я даже остановился.
Не то чтобы услышанное поразило меня или разрушило все мои представления о будущем, как-то опрокидывало мои планы. Просто очень уж неожиданно вырисовывались мощь и влияние Гильдии в свете логнартовых признаний. То есть от Гильдии я могу поиметь ещё очень и очень много проблем. Достаточно оставить безнаказанным первый подобный выпад… А что я могу сделать? Да ничего.
— Идём, идём… Вот сюда.
Особняк, хоть и старый, был явно жилым, поэтому ковры и мебель здесь были «бытовые», на учреждение даже с закрытыми глазами не похоже. Комнатушка, куда Логнарт меня привёл, явственно служила спальней кому-то из домочадцев хозяина — кровать тут занимала львиную долю свободного пространства. Мда, судя по трельяжу и пуфику перед ним, спаленка-то женская, боковая приоткрытая дверка показывает край гардеробной, узкой комнатушки, завешанной платьями. Странно, что ж их не прибрали-то все?
— Садись. — Куриал показал на кровать. — Приказать еду подать, или подождём?
— Лучше потом, в комфортных ресторанных условиях. Что именно ты хотел со мной обсудить?
— Сперва твоих людей.
— Что — недовольны моими соотечественниками?
— Нет, почему же. Наоборот. Очень качественно подготовленные солдаты. Особенно хороши эти, низкорослые, с плоскими лицами.
— Китайцы.
— Отлично ориентируются в ситуации, в тандеме с теми, другими, берутся за дело решительно и результативно. Дали задание отлавливать разведывательные группы демонов — переловили всех, и ещё часть местных жителей притащили — которых сочли подозрительными.
— Нанесли вред?
— Не-ет, этих просто притащили, целыми и невредимыми, мол, разбирайтесь, нужны, не нужны. Говорю — сработали образцово. Претензий нет. Жаль, что на настоящий момент в магической войне их пока нельзя в полной мере эффективно использовать.
— Мы говорили о всяких магических амулетах, защитных системах, магическом оружии…
— На подготовку всего этого нужно время, а у нас нет времени даже на то, чтоб организовать нормальную энергетическую поддержку. Обелиски в граничащих областях начали выдавать перегрузку.
— Но мы же там делали ретрансляцию с учётом особых обстоятельств!
— Вот, даже при этом — перегрузка. А что было бы без? Курия опасается, что перенапряжение закончится катастрофой. — Логнарт принёс с подоконника поднос с запотевшим кувшином и крохотными кубками на длинных тонких ножках. Наполнил оба «напёрстка». — Угощайся. Дьюргам упоминал, что у тебя есть какая-то идея по части переформирования мировой энергетической системы. В чём суть? Можешь рассказать?
— Это дальняя перспектива.
— Лексо, мы все балансируем на грани гибели, каждое мгновение ожидаем катастрофы. Слава всем богам, сколько их есть, что обыватели не догадываются, насколько всё зыбко. Иначе паники не избежать.
— Ты о войне?
— Об обелисках. О войне-то что… Столкновения с демонами для Мониля — дело довольно-таки обыденное. Нормальное. Война если и затянется, то захватит, будем надеяться, незначительную часть нашего государства. Вполне вероятно, что военные действия так и продолжатся в нижнем мире, и оттуда носа не высунут.
— Военные действия идут?
— Идут, с позавчерашнего дня.
— Благополучно?
— Всё нормально, сбоев нет. Тебе не нужно этим заниматься. Твоя ответственность — новая система, и чем быстрее ты возьмёшься за её созданием, тем лучше. Что скажешь?
— То, что вопрос этот очень сложный. Как я выяснил, обсуждая проблему со своей айн, в некие незапамятные времена она занималась этим вопросом, и весьма продуктивно.
— Как любопытно! — Логнарт аж подался вперёд, позабыв о напитке в своём «напёрстке». — Рассказывай.
— Проблема состоит в том, что она ещё при жизни делала подробные записи о том, как следует конструировать источники, организованные по принципу резонанса. И вот эти записи теперь нужны, чтоб попробовать осуществить идею на практике. Восстановить записи по памяти она не может, проделать исследования с нуля — тоже. Думаю, ты лучше меня понимаешь, почему.
— Да, пожалуй… Так что же тебе нужно для работы?
— Нам обоим, не только мне. Я тут пока мало на что способен. Я в процессе освоения методики. А ей нужны её записи. Которые находятся в Ишнифе.
— В Ишнифе?
— Ага. Проще говоря, нам нужен Ишниф.
— Кхм… — Логнарт долго молчал, прежде чем добавить что-то ещё. — Пойдём-ка действительно за столом побеседуем. Мне кажется, я тебя не совсем понял… Идём… Мою корреспонденцию передавать моему секретарю, даже самую срочную, — безразлично сказал он вестовому и отвернулся, не досматривая, как тот честь отдаёт и кивает. — Идём. Я покидаю штаб на час, может быть, на полтора. Этот куриал… Лексо! Печать твоя где? С тобой?
— Нет, конечно. Гильдейцы у меня всё отобрали. Вплоть до трусов.
— Так об этом следовало сообщить в первую очередь! Демон тебя побери! Вестовой! Главного связиста ко мне! Срочно!.. Немедленно передать сообщение главе Действующей Курии: печать куриала Терры недействительна! С момента происшествия.
— Прошу господина куриала приложить личную печать…
— Давай! — Логнарт оставил оттиск в просургученном журнале, разворот которого связист старательно прятал даже от меня. — Передавай. Этот человек со мной. И со мной же он вернётся.
— Оттиск вашей печати, почтенный.
— Прошу. Идём, Лексо. Тут есть отличное место, где можно будет спокойно посидеть и всё обсудить. Вот сюда… Отдельный кабинет нам!
Заведение было большим: первая зала-терраса предназначалась для простого люда, приходившего сюда пообедать и поужинать после трудового дня, вторая была почище, закрытая, принаряженная, и блюда там предлагались позатейливее. А ещё имелись отдельные кабинеты, в один из которых Логнарт меня и потащил.
— Будьте любезны накрыть нам стол по высшей марке, — холодно адресовал он официанту, кланявшемуся так низко, словно перед ним находились не куриалы, а по меньшей мере младшие божества какого-нибудь пантеона. — И не мешать. Как ты себя чувствуешь, Лексо?
— Прилично. Могу действовать.
— Что-то же помешало тебе отбиться от нападающих.
— Айн. С ней я уже разобрался.
— То есть она способна тебе пакостить? Лишить тебя магической силы?
— Крайне ограниченно. И второй раз я не позволю ей это сделать. Теперь знаю, как именно.
— Она тоже может отыскать новый способ.
— Посмотрим, удастся ли ей теперь спрятать от меня приготовления. И решится ли.
— Почему же ей не решиться?.. Ставьте напитки сюда. Закуски подайте, какие есть, и готовьте горячее, а пока оставьте нас…
— Слушаюсь, почтеннейший.
— Потому что экзорцизм для неё — мука. Мне пришлось пойти на этот шаг, чтоб осадить её, и я решусь на эту, мягко говоря, малоприятную процедуру столько раз, сколько потребуется, чтоб объяснить девочке, как можно себя вести, а как нельзя.
— Ты прошёл обряд экзорцизма?
— Да. Вот свидетельство.
— Что ж… Мудрый шаг, очень мудрый. Это свидетельство обязательно нужно будет передать Дьюргаму. Лучше отдай мне, я переправлю курьерской почтой. И не забудь имена свидетелей. Эта информация может очень помочь при расследовании происшествия, если до этого всё-таки дойдёт дело. Значит, ты считаешь, что справился со своей демоницей. Нам остаётся только верить тебе на слово.
— Я сохраняю достаточно собственной воли, чтоб определить, насколько айн проникла в мои мысли. Есть два критерия, по которым… Словом, если моё мнение по поводу двух вопросов внезапно изменится, это будет знаком.
— По поводу каких вопросов? — полюбопытствовала демоница.
— Так я тебе и сказал.
— Что ж, — проговорил Логнарт. — Тут мы можем лишь положиться на твоё мнение и твой опыт, Лексо… Ставьте сюда. Угощайся, здесь отменно кормят. — Он проследил взглядом, что официант действительно плотно притворил за собой дверь. — Объясни, что ты говорил об Ишнифе?
— Нам придётся как-то захватить его. Хотя бы на короткое время.
— Как это на короткое?! — возмутилась айн. — Мы так не договаривались.
— А ну молчать! Не влезай.
— И как ты себе это представляешь?
— Да я-то себе это никак не представляю. Я человек не военный, да даже если бы и был таковым, не думаю, что смог бы с ходу спланировать магическую войну в демоническом мире. А у ваших военных такой опыт есть, или я ошибаюсь?
— Опыт захвата демонских областей? Нет, конечно! Только опыт ведения военных действий в демоническом мире, не более того.
— Уже намного больше, чем у нас!
— …Собственно, как раз сейчас наши военные этим и занимаются.
— Боевые действия с самого начала удалось перенести в нижний мир?
— Да, к счастью. Я же говорил уже. Получилось без особого труда, потому что именно там они нас и ждали. А может, собирались перегруппировываться и перебираться к нам, но не успели. В любом случае тут нам повезло.
— И напряжение обелисков всё равно ощущается…
— Да! Ты ведь обещал возвести обелиск прямо в демоническом мире, но пока ничего не сделал.
— Я направлялся к переходу из Афаля. Ты уже знаешь, что там произошло. Я просто не успел.
— Никто тебя не упрекает, но факт есть факт. Мы не знаем, как вести боевые действия при захвате демонского замка, и непонятно, откуда брать энергию для этой цели, если даже вот такая, облегченная, война создаёт для нас весьма значительные трудности магического порядка.
— Слушай, ты сам сказал, что создание новой энергетической системы — вопрос выживания Мониля. Я говорю тебе, что для этого нужно делать. А ты так реагируешь.
— И ты уверен, что твоя демоница не солгала?
— Я знаю, что она не солгала. В этом убеждают и косвенные признаки. Зачем бы Хтилю из Ишнифа так беситься, что я ускользнул? Не потому ли, что он нашёл записи, расшифровал их, и для осуществления задумки ему требуется последнее отсутствующее звено — сама айн? Речь ведь об энергии — самой большой ценности демонических миров. И наших тоже. Ценность универсальная.
— Тут могут быть и другие причины. Уязвлённое самолюбие, например.
— У демонов особое самолюбие, Логнарт. Поверь мне. Сам по себе я слишком мелкая сошка, чтоб мой побег так уж серьёзно уязвил правителя области. Да ещё чтоб оповещать о своём промахе всех соседей, рискуя потерять часть престижа и, соответственно, власти… Нет, сам по себе человек, обладающий ценным артефактом, того бы не стоил.
— Логично, пожалуй. Но ты можешь ошибаться.
— Любой может ошибаться. Однако тут вероятность не так уж велика, чтоб сбрасывать мои предположения со счетов.
— В любом случае никто не станет отмахиваться от твоих умозаключений. Ты ведь единственный из известных мне людей жил там весьма продолжительное время в тесном контакте с местными обитателями. Но то, что ты предлагаешь делать, граничит с нереальным.
— У вас, монильцев, есть выбор — или помочь мне на том пути, который я сейчас обозначил, либо надеяться, что я каким-то чудом сумею выработать иной способ, безболезненный и простой. Сродни надежде, что всё как-нибудь само разрешится. Вероятность, конечно, есть, однако она исчезающе мала. Безнадёжно мала.
Логнарт, забыв о закусках, которые отобрал для себя и удобно разложил на блюде, смотрел на меня в упор.
— Надо отдать тебе должное — ты человек решительный.
— У меня нет выбора. Поверь, если бы я мог щёлкнуть пальцами и дать Монилю новую систему обелисков — я не задумываясь сделал бы это.
— Верю. Для своей родины, думаю, ты сделал бы это с бо  льшим удовольствием.
— Не факт.
— Что так?
— Тут много моментов. Один из них — мы всё равно связаны, прямо-таки повязаны. Трудиться в этом направлении нужно сразу ради интересов обоих миров. Кстати говоря, сейчас часть патологической энергетической напряжённости падает на мой родной мир, что облегчает вашу ситуацию. На это вы и рассчитывали, сливая Мониль с Террой. Уже это даёт вам небольшую фору. Но совсем небольшую. Я готов выдвинуть предложение на обсуждение Курией. Но думайте побыстрее.
— Почему ты отстраняешься от Курии? Ты теперь тоже её часть.
— Я не могу заставить Курию думать так, как думаю сам.
— Ты ведь можешь быть неправ.
— А Мониль быстро расслабился, надо отметить! Раньше вы умоляли хоть о какой-нибудь возможности. Теперь ломаетесь, потому что это, видите ли, сложно, непривычно, и вообще, может оказаться липой.
— Успокойся.
— Конечно! Может оказаться липой! Всё, что угодно, может оказаться липой! Никто и никогда не даст вам гарантии, что принятое решение обеспечит стопроцентно ожидаемый результат и никогда не разочарует. Вот, смотри, к чему вы пришли со своей старой системой! А когда-то ведь смотрели на разработки более чем оптимистично.
— Успокойся, я сказал! Да, согласен. Касательно всего остального — будь справедлив. Ломаемся не мы, а только я. Я один. Прекрати кричать.
— Да, извини. Вот что — когда я обещал подумать над вариантами, я имел в виду мнение айн на этот счёт и её знания, её навыки. Ты должен понимать, что сам я пока не владею необходимыми знаниями, чтоб браться за столь масштабное и сложное дело.
— Да, понимаю.
— Она предлагает такой вариант. Сообщила мне о нём с большой неохотой и, как видишь, далеко не сразу. Демоница явственно рассчитывала сперва подчинить себе монильца из Гильдии, а потом взяться за возвращение своего наследства и на возведение сложной системы резонирующих систем, которые многократно преумножили бы её власть.
— В родном мире?
— М-м?
— В демоническом мире, ты имеешь в виду?
— Нет. И в демоническом, и в человеческом. Она мечтает о власти над всей Вселенной. Это вполне характерно для демонов. Для них власть — самоцель.
— Как и для многих людей.
— Я просто к тому, что она потому и не хотела, чтоб я сам взялся за это дело. Просто в какой-то момент мне удалось правильно поставить вопрос, а на прямой вопрос она не ответить не может.
Куриал задумчиво разминал в пальцах подобие японского ролла — тоже рис, тоже рыба, полоски каких-то овощей, всё это завёрнуто в пряную лепёшку, и предложен зелёный соус в мисочке — то ли обмакивать, то ли намазывать сверху. О чём бы Логнарт ни думал, какими бы словами и выражениями ни объяснял себе ситуацию, он держал это в глубине своего сознания и своей души. Я понимал, что он в смятении, хоть и держится невозмутимо. А может быть, мысленно пытается набросать план завоевания демонской провинции?
— Ты должен предложить вопрос на обсуждение Курии. Причём как можно скорее.
— Я же не могу собирать заседание.
— Дьюргам может. Сообщи ему. Ты имеешь право формировать повестку дня так же, как и все остальные действующие куриалы. Меня вот что интересует: как ты поступишь, если Курия не примет твоего предложения?
— Ты всерьёз хочешь раскрутить меня на заверение, что я и без помощи Мониля буду заниматься этим делом? Чтоб освободить родину от лишней нагрузки?
— Мне интересен твой настрой.
— Знаешь, дружище, если Монилю не нужна помощь, наверное, мне придётся выручать самого себя. И думать о собственных интересах.
— Не понимаю, что ты имеешь в виду.
— Да я ещё и сам толком не знаю.
Логнарт сдержанно усмехнулся.
— Стоит ли кипятиться на пустом месте? Разумеется, Монилю необходимо отыскать решение. И, возможно, твоё будет признано оптимальным.
— А есть какие-то другие?
— Нет.
— Звучит потрясно!
— Согласен. Но порядок есть порядок… — Куриал закончил терзать один «ролл» и взялся за другой. — Та-ак, значит, Ишниф. Тут немного проще с той точки зрения, что у нас в распоряжении есть демоническое существо, имеющее представление о том, как в демонских мирах осуществляется энергоснабжение…
— Это он обо мне, что ли? — с возмущением уточнила айн. — Это я у них в распоряжении?
— Помолчи… Как понимаю, есть ещё один момент, облегчающий задачу.
— Какой?
— Монилю совершенно ни к чему покорять все области от точки перехода и до самого Ишнифа, можно просто сорганизовать магические врата.
— Все области от перехода и до Ишнифа? — ахнула Тилька. — С ума сойти! Какая идея!
— А ты рассматривал какой-то другой вариант? — в недоумении уточнил куриал.
— У нас войны ведутся по-другому. Я и мыслил сперва строго по аналогии.
— Опять же, имей в виду, что врата удастся открыть лишь в том случае, если в нашем распоряжении окажется достаточно энергии и на перемещение войск, и на их магическую поддержку. Как ты предполагаешь снабжать армию энергией?
— Полагаю, именно затем, чтоб это обсудить, и нужно собрать Курию. Не так ли?
— Согласен. — Выдержка Логнарта не могла не восхитить. — Однако соображения по поводу энергоснабжения армий, воюющих в демоническом мире, будут ожидать именно от тебя. И прямо сейчас. Если не вчера.
— Именно затем, чтоб было что сказать, мне стоит сперва опробовать свои идеи на практике — что, собственно, я и собирался делать в демоническом мире, но мне помешали представители Гильдии Тени…
— Это какие же именно идеи? — ехидно осведомилась демоница. — Уж не те ли, которые ты собирался позаимствовать у меня?
— Зачем, интересно, заимствовать? Просто сказать тебе, что делать. А уж как — должна думать сама.
— Любопытный подход. Допустим, я должна повиноваться тебе и выполнять все твои требования. Но правильно ли называть мои навыки и знания своими идеями?
— Тебе-то что? И не мешай, пожалуйста… О чём мы говорили? Да, об идеях, касающихся организации энергоснабжения воюющих армий. Которые мне не дали опробовать. А надо бы. Поэтому сейчас я собираюсь в область Корундовых озёр, поработаю там, а уж потом обращусь к Дьюргаму с просьбой скорректировать повестку дня на ближайшем заседании Курии.
— Я оценил твой юмор, однако, полагаю, ты ведь не станешь всерьёз спорить с принятым протоколом?
— Не стану. Конечно.

Глава 8
СЕРЫЕ НЕБЕСА

Мониль

— Ну как там с Катлой? — хмуро полюбопытствовал я у Арсения, когда мы встретились у границы той самой аномалии, которая давеча заставила меня понервничать.
— Извергается. Ребята переслали фотки Мише, как твоему секретарю — это всё похоже на огромный тёмно-серый пузырь над ледником. Вот, смотри. — И Арс на весу открыл нетбук.
Фотографии действительно впечатляли. Ошеломляло и видео. Над пронзительно-белоснежным полем висел колеблющийся, идущий волнами приплюснутый серо-чёрный шар, причём с ледником его соединяла такая тонкая линия, что вполне могла сойти за нитку. Чистоту и безупречность ледника пятнало множество грузовых машин. Я ткнул в них пальцем.
— Это-то что?
— Да вулканический материал вывозят. Как я понял, твои специалисты сразу оставили заявку на вывоз огромного количества отходов. И ещё дали рекомендации удобрять ими пахотные поля, оставленные под пар. Местные, как было сказано Мише, сперва не поняли, а теперь увозят это добро куда-то, и очень бодренько.
— Как понимаю, пепел не покидает границ стокилометровой зоны?
— Да он даже на снег не выпадает. Исландцы говорят, что они на такую удачу и не рассчитывали. Сам понимаешь, если пепел выпадает на снег, тот начинает таять. А тут даже этого не происходит. Миша просил передать, что сумму вознаграждения уже значительно подняли и обещают выплатить тебе восемьсот миллионов евро, если и дальше всё будет идти так же благополучно, как идёт сейчас.
— Восемьсот — это что, от Исландии?!
— Нет, это от всех, — с сожалением протянул Арс. — Включая и ассоциацию гражданской авиации. Китай, правда, пока молчит.
— Китай меня уже отблагодарил. Дал отличную дивизию. К Китаю у меня претензий нет. Но вообще восемьсот миллионов — это хорошо. Должно хватить.
— На что?
— На наёмников, дружище. Мне надо будет нанимать и содержать вооружённых ребят, а такие, знаешь сам, весьма прожорливы. И качество их работы напрямую зависит от размеров вознаграждения.
— А много ты собираешься людей нанимать?
— Не знаю. Я ведь человек сугубо штатский. Не представляю, сколько сотен или тысяч бойцов надо, чтоб штурмовать демонский замок. И сколько потребуется на катакомбы…
— Ну, ты сказанёшь…
— А я ведь не шучу. — Арс поднял бровь и уставился на меня со сложным выражением лица. — А что делать, если придётся?
— Собираешься мстить?
— Да ладно, ради мести грохать все деньги на парней со стволами? Жмотно. Не-ет, тут дело куда как серьёзнее. Но направление моих мыслей ты верно уловил. Сначала разделаюсь с ближней целью, а потом отправлюсь туда, где когда-то был на обучении. И всё это — очень скоро.
— Прямо сейчас?
— Собираться начинаю сейчас. А отправлюсь, когда всё будет готово.
— Знаешь, если в ближайшее время начнёт беспокоиться Йеллоустоунская кальдера, за её успокоение или нейтрализацию можно будет содрать куда больше, чем за Катлу, — задумчиво произнёс Арсений. — Тут даже миллиардом не обойдётся — тебе все скинутся! Миллиардов на десять, думаю, ты сможешь рассчитывать. Тогда хватит на армию любого масштаба — и чтоб прокормить, и чтоб снарядить.
— Йеллоустоунский супервулкан будет во много раз сложнее успокоить.
— Ну, каждому преимуществу сопутствуют свои недостатки. — Арс украдкой пошарил взглядом по сторонам. — Слушай, что там в действительности с тобой произошло? Прошёл слух, будто бы ты всех перебил и умотал. Ни один нормальный человек в такое не поверит. От чего тебе мотать-то? Ни долгов, ни криминала на тебе нет…
— Узко смотришь на проблему. И ты прав — мотать мне не от кого, нападать на своих же незачем.
— Свои — это ты местных имеешь в виду?
— Да все мы уже в одной луже сидим. Что тут поделаешь. В общем, напали на меня.
— Кто?
— Гильдия Тени. Помнишь, я рассказывал? Хотят по-любому получить своё.
— Их понять можно, — усмехнулся мой друг. — Смутно догадываюсь, сколько усилий они приложили, чтоб вытащить айн с консервации — и в результате ничего не получили с этого?
— Наоборот — один убыток с меня.
— Не понимаю только, зачем им приспичило затевать эти метания с поездками и полётами по нашему миру?
— Да следы запутать. Элементарно же! Отряды Курии шли за ними по пятам, и меня тогда едва не успели прихватить. Мониторили и наш мир, и Мониль. Ребята вообще операцию продумали неплохо, и если бы не моя выходка с драконом, всё бы у них получилось. Провели бы обряд в США и потом, возможно, оттуда начали бы наступление на Мониль.
— Почему оттуда?
— Потому что никто в Мониле этого бы не ожидал. Но у них, видишь, не получилось. Сделали ещё одну попытку.
— Значит, ты их имел в виду, когда говорил о ближней цели? И что же теперь?
— А ничего. Курия не имеет сейчас возможности предъявлять претензии Гильдии Тени. Потому что от претензий надо сразу переходить к действиям, а на это монильская официальная власть не в состоянии. Поэтому пока Курия предпочтёт вообще сделать вид, будто ничего такого не случилось.
— Не, ну нормально, а!
— Вот поэтому мне приходится в любой момент ждать следующего нападения, уже более хитрого.
— Так надо прямо сейчас ребят собрать! Мы тебя одного не оставим.
— Кстати, неплохой вариант. На этот раз моей демонице не удастся так просто меня сдать…
— Это она тебя сдала?!
— Да, но я её уже наказал. Больше не будет, я надеюсь.
— Я сейчас предупрежу ребят, соберёмся все вместе…
— Подожди. Мы сейчас отправимся в демонический мир, и я там буду работать. Хорошо бы, чтоб ты был рядом ещё по одной причине: посмотришь на практике, как это делается. Пора уже обучаться и серьёзным вещам.
— Ты будешь делать ретранслятор?
— Нет, временный обелиск.
— Ого! А ты уверен, что мы уже того… готовы усваивать такую сложную информацию?
— Ну, нахвататься по верхам вы уже можете. А там потихоньку и более или менее полная картина сложится. Я не обо всех, конечно, говорю. Рите, Саягуль и Кириллу по-любому рановато. А Жилан возьмём.
— Надо взять Кирюху и Славу с Валерой. Вдруг тебе понадобится грубая мужская сила.
— Что за Слава с Валерой?
— Они приехали четыре дня назад. Да ладно, ты же их помнишь! Это Мотыляй и Огогойник.
— А-а-а… Но со мной они не списывались.
— Да ладно, с тобой ещё толпы народу будут пытаться списываться. Их письма попадали к Михаилу и ко мне. Нет, правда, я думаю, этих ребят надо попробовать в деле, они адекватные, неглупые, способности есть, я проверил, как ты нас тогда проверял. Сами приехали, будут стараться, думаю. К тому же прямо теперь можно будет посмотреть, на что они готовы ради обучения.
— Я тебе, Арс, доверяю. Если говоришь, что стоит попробовать, то попробуем. Но мне не нравится, что они просто явились, со мной предварительно не договорившись. Почему писали тебе и Михе? Где логика?
— Они писали на твоё мыло, но принимал письма Миха. Мы с ним обсуждали это дело. Тебе-то когда было всем этим заниматься? Ты последнее время мечешься, как белка в колесе. Так что мы сообщили им адрес и позвали в Воздвиженское. Не понравятся, так ты всегда сможешь их отправить. Ты же сам им вообще ничего не обещал!
— Да, верно. Ты прав. Тогда, конечно, вопрос снимается. Тащи сюда всех, кроме Кирилла — пусть посидит на хозяйстве и за секретаря. Если какие-нибудь проблемы возникнут, пусть решает на своё усмотрение, если что-то особенно затейливое, пусть связывается со мной. И, кстати, попроси Ритку подыскать мне хорошего бухгалтера. Такого — или такую, как получится — чтоб без неприятных сюрпризов.
— Понял. Я передам. Лёш, не начинай паниковать заранее. Думаю, мы сообразим, как вывернуться и навешаем качественных люлей неуважаемым господам гильдейцам.
— Да я не паникую. Скорее пребываю в задумчивости по поводу долгосрочных планов. Мне ещё Курию убеждать, что захватывать Ишниф насущно необходимо.
— Тебе это, что ли, больше всех надо?
— Да я уже и не знаю, кому надо больше всех… Или нет, знаю. Тебе, моя красавица.
— А ты зачем это мне озвучиваешь? — сварливо осведомилась айн. — Слуге своему скажи.
— Какой он тебе слуга? Это мой друг и ученик.
— Я так и сказала…
— Ой, сгинь с глаз долой, бога ради! Вечно наговоришь ерунды!
Я слегка приуныл, перебирая листочки отчётов. И мне ещё повезло — на изучение была представлена только часть документов, связанных с энергообменом и ретрансляцией, выдержки. Конечно, по своему статусу я мог бы получить доступ и ко многим другим документам, но зачем? В военном деле я совершенно ничего не понимаю, без шуток. А меньше знаешь — крепче спишь. Особенно в свете того, что айн всё-таки способна при некоем стечении обстоятельств передать информацию на сторону. Конечно, больше я ей этого не позволю, но… Но бережёного бог бережёт.
Вокруг суета, и было её столько, что не получалось сосредоточиться. Всем околовоенным службам, от штабов до кухонь, прачечных и мест раздачи сапог, пришлось размещаться в зданиях оставленных заводов. Здесь было неуютно, и запах производства, вроде бы уже испугавшийся военных ароматов — курева, сапожной мази, дыма и канифоли, полевой кухни и ношеных мундиров — возвращался обратно с неизбежностью смены сезонов.
Я мог бы настоять, чтоб мне выделили отдельную комнатку, скажем, бывшую канцелярию, бухгалтерию, закуток учётчика, в конце концов. Но зачем? Я здесь не задержусь, а с учениками-помощниками намного удобнее будет общаться в пути.
Интересно, можно ли будет во время конструирования обелиска приставить их к какому-нибудь полезному делу? Перепоручить какие-нибудь мелочи?
— Беллиев-то? — Айн высокомерно поднадула губы.
— Я тоже беллий.
— Ты на что-то способен только благодаря мне!
— Так замечательно! Ты разве куда-то собираешься исчезать? И при мне, и при них останешься всё той же всезнайкой. И мои знания при мне останутся. Я же прав? Эх ты, всезнайка… Которая почему-то не знает, как позаимствовать энергию у нашего противника.
— Да! И как зажечь ещё двадцать тысяч звёзд — тоже не знаю. Что в этом странного, если речь идёт о невозможном?
— Оставим звёздные сферы и вернёмся на землю. Вернее, в ваши нижние миры. Возведение новой точки магического сосредоточения разве акценты там, внизу, не переставит по-другому?
— Сложный вопрос. Вообще должно.
— Так вот и получится то, что я хочу, о чём так долго говорил. Разве я не прав?
Демоница устало вздохнула и продолжила медленно, демонстративно выговаривая каждое слово, будто общалась с ребёнком или слабоумным.
— Нет, ты не прав. Я же тебе объясняла — ваши обелиски берут в оборот другой спектр энергии. Ваша система энергообмена работает на отходах нашей магической жизнедеятельности.
— То есть, проще говоря… — Я тоже произносил слова без спешки, но совершенно по другой причине. Осенившая меня мысль требовала себя обдумать. — Проще говоря, если сделать открытый обелиск со свободным перепадом, то в момент боя у нас в распоряжении будет тем больше энергии, чем активнее на нас станут нападать?
— Э-э… — Она и сама задумалась. Ненадолго. — Ну да, получается, так.
— Очень интересно… Демоны, разумеется, такую вероятность не рассматривают. Для них это будет серьёзной неожиданностью. А насколько усиление временного обелиска может быть проблемно для Мониля?
— Ну, может быть. Сложно сказать с уверенностью. Я должна сперва взглянуть на то, что у нас получится. Посмотреть, как оно будет функционировать.
— Получится?! А почему бы сразу не сделать так, чтоб новый обелиск никому не создал проблем?
— Но открытый обелиск ведь будет включён в единую систему, не изолированно ж станет существовать. А значит, воздействие будет, но какое — большой вопрос.
— Так почему бы в ходе возведения конструкции не минимизировать это воздействие? Или вообще исключить?
— А почему бы не щёлкнуть пальцами и не пожелать чуда? Откуда мне знать, как всё пойдёт, если раньше, в смысле, до преобразования, я не имела дела с монильскими обелисками? К тому же ты хочешь, чтоб было быстро, а торопливость не совместима с понятием «хорошо».
— Зависит от квалификации.
— Уж кто бы говорил…
— Да, я неумёха. Недоучка. Я чайник. Со свистком. Я — совершенно зелёный помидор. Огурец. Осваиваю высокое искусство методом тыка. Ко мне вообще какие вопросы?
— А где прежний гонор? — с подозрением осведомилась моя вынужденная спутница.
— На месте, не волнуйся.
— Транспорт, господин куриал! — сообщил вестовой. — Вас ожидают.
— Сколько магов будет у меня в распоряжении?
— Штаб может пока предоставить только одного.
— Чего? А толку-то мне от одного? Даже в Афале трое были на подхвате!
Вестовой лишь развёл руками: мол, моё дело маленькое, я лишь передаю то, что мне поручено передавать. Да я и не собирался скандалить. Тут это бесполезно.
Но солдат всё же поспешил обнадёжить меня — видно, испугался, что гнев куриала падёт на его голову:
— Может быть, чуть позже освободятся ещё двое. Пока, говорят, никак. Сбой на сбое.
— Ну, прекрасно! Зашибись… Арсений ничего мне не передавал?
— Господина Арцени нет в Мониле.
— Так, правильно, он на родине сейчас, десант формирует. Как появится — сразу ко мне!
— Слушаюсь! Вот ваш порученец.
— Очень приятно. Веди меня давай, а то я заблужусь… заблудюсь… Короче, веди, показывай дорогу.
Переход в демонический мир оказался для меня болезненным. Голову словно раскалённым обручем обхватило, в глазах потемнело. Буквально на миг, но я успел испугаться. Зрение прояснялось постепенно, да к тому же ещё там меня встретила сумрачная полумгла, густо измазанная тусклыми пятнами живых огней — костры и факелы тут встречались на каждом шагу. Правда, толку от них было меньше, чем хотелось бы. То ли туман, то ли что-то подобное плотно окутывало землю, не давало присмотреться к пейзажу.
И облик, страшный демонический облик со всеми положенными атрибутами снова завладел мною. Хочешь не хочешь, а будешь ходить в чешуе, с роговыми отростками на башке, локтях, плечах и коленях, с крыльями, которые лишь отчасти можно сложить и втянуть, с длиннющими когтями и такими признаками пола, что неловко становится. Не так-то легко было вылезти из экипажа — изменившееся тело запоздало согласилось повиноваться моей воле. И этим проблемы не исчерпывались. От меня шарахался каждый второй, а каждый первый бледнел или рефлекторно хватался за оружие. Малоприятно.
— А нельзя ли как-то в человеческий обратно перейти?
— Сам не можешь?
— Как-то… не получается.
— А чего тогда меня треплешь? Сам со своим обликом разбирайся. А то завтра и носки заставишь себе стирать. И вообще я бы на твоём месте осталась бы в демонском облике…
— Ну ты-то не на моём месте!
— …Если и дальше хочешь воспринимать все тонкости местной энергетики, лучше оставайся в нём.
— Ну, так другое дело, конечно. Сразу ж могла объяснить… Ладно, давай выбирать место для обелиска.
— Не здесь же.
— А где?
— В области аномалии или близ неё. Так будет проще.
— А как будет лучше?
— А лучший вариант надо долго исследовать, обкатывать, оценивать во всех деталях. Несколько лет самое меньшее.
— Понял, не нуди. Хорошо… Но ведь мы сейчас и так в аномалии — судя по моему, такому стабильному, виду.
— Она довольно обширная, а нам нужно работать в самом её центре.
— Это ещё зачем?
— Затем, что энергетическое образование стоило бы привязать к прежней системе. Тогда проблем с ориентированием не возникнет. Я ведь с самого начала говорила тебе о том, чтоб опустить уже готовый обелиск. Забыл?
— Если использовать старую конструкцию, то тогда перегрузка монильской системы возникнет неизбежно. Ради чего мне тогда вообще стараться, работать? Один фиг.
— Ах, как мы ценим свои скудные усилия!
— Какие бы ни были — все мои… Слушай, сама же говоришь, что мы потребляем отходы вашей магической жизнедеятельности. Их тут должно быть до фига и больше, в каждом месте — так зачем привязывать обелиск именно к этому месту, ухудшая существующую ситуацию?
— Ты представляешь, сколько времени потребуется, чтоб построить аккумулирующую систему с нуля? Потом наводить сеть каналов, всё это как-то координировать с монильской системой — мы год провозимся. Не меньше. Выигрыш будет минимальным. Так что у нас, собственно, и другого-то варианта нет.
— Ты что, хочешь по-тихому угробить Мониль, а заодно и Терру?
— Чушь какая, — сдержанно отозвалась она. — Я хочу править ими обоими, так зачем мне уничтожать человеческие миры?
— Мда?.. Править-то ты, конечно, хочешь, но если увидишь свою выгоду, угробишь всё на свете.
— Да, но где здесь моя выгода?
— А вдруг гибель мира поможет тебе и от меня избавиться, а?
— Увы, нет. Я думала о такой возможности. Но человек хоть и рождён родным миром, не является неотъемлемой его частью и способен существовать автономно. В каком-то другом мире. Я думала, пока ещё владела последним своим монильцем, с его помощью раздолбать Мониль в прах. Без вариантов. Нет. И хватит на меня так коситься. Ты же знаешь, что я не вру.
— Мда… Ладно… Мне нужен экипаж.
— Едем сейчас?
— Нет, не сейчас. Буду дожидаться Арса и прочих.
— Да на черта тебе эти твои ученички? Бестолочи похуже тебя, какой с них толк? Чему ты успел их обучить? Ерунде всякой. Ты всерьёз думаешь, что приставишь их к делу, и они тебе смогут помочь? Скорее уж запутают так, что потом не распутаешь, если вообще сообразят, за что там взяться.
— Ну, так если всё время держать их в стороне, они и не научатся. И никогда не смогут мне помогать.
— Этих прогонишь, других найдёшь. К такой шишке, как ты, ученики всегда в очередь будут стоять.
— Не-ет, мне демонские затеи с обучением ни к чему. Я предпочитаю строить обучение по-своему. По-человечески.
— Твоё «по-человечески» далеко тебя заведёт. Будешь с ними цацкаться, а они потом тебя твоим же оружием…
— Ну, это мы ещё посмотрим.
— Дуралей. Подчинённые и помощники тебя бояться должны! А ты всё приязни у них ищешь, любви этой. Они потом этой любовью тебя и…
— Пока мне нужно, чтоб ребята были мне полезны. Для этого они должны быть обучены. А у людей помимо жажды власти ещё иногда благодарность бывает…
— Размечтался!
— …и здравый смысл. У меня есть то, что ни один из моих учеников не сможет унаследовать. И их власть всегда будет зиждиться на моём влиянии.
Айн замолчала, и надолго. Я решил, что она опять забилась в глубины моего сознания и погрузилась в собственные размышления, что больше не желает общаться — и отвлёкся. Было на что.
В отдалении, на границе восприятия, мелькнули подозрительные тени, слишком бойкие, чтоб не обращать на них внимание. Я даже напрягся, соображая, что надо бы нестись спасать обозных рабочих и сам обоз. Но тут вокруг демонических теней горохом рассыпались человеческие силуэты. Рассыпались — и в один миг исчезли. Полыхнула вспышка, и вокруг меня засуетились бойцы, боевой чародей, возникнув словно бы из-под земли, кинулся на выручку. Но не успел добежать.
Короткий треск я узнал с трудом — звук в плотной, пропитанной пылью атмосфере расходился неохотно. Неужели автоматы? Точно, они. Я же просил пока не пользоваться огнестрельным оружием! Чёрт их всех побери! Я снова сделал было движение вмешаться, но стало ясно, что дёргаться уже поздно. Три из пяти демонических фигур рухнули как подкошенные, ещё одна заметалась было, но быстро притихла, скорчившись — видимо, качественно прошили, просто не наповал.
Последний демон, подхватившись, рванул было к холмику, за которым залегли наши автоматчики, но тут сбоку на него выскочил ещё кто-то из наших… Точно из наших, потому что в бронежилете. Наскочил, наотмашь взмахнул чем-то несколько раз. Демон только и успел, что развернуться — на него тут же напали с другой стороны, сперва пара ударов прикладами, потом ногами добавили. К этому моменту маг наконец-то добрался до места схватки, безрадостно оглядел побоище и только руками развёл. Я прислушался:
— Ну ты, блин, даёшь — с лопатой на тварюгу, — прозвучала с той стороны чистейшая русская речь. И смех. Просто бальзам на сердце.
— Да ладно. — Спецназовец перехватил сапёрную лопатку и несколько раз воткнул её в песок. — Говорили же — поменьше палить. Ну вот и…
— Они что у вас — воюют лопатами? — с ужасом спросил меня молодой монильский офицер, тоже не успевший ввязаться в схватку — только добежать до места.
— Они у нас такие звери, что им даже автоматы не дают, — ляпнул я, не подумав. А подумав, решил ничего не объяснять. Пусть думают, что хотят.
— Ты дошутишься до нехорошего… — предостерегла айн. — А ведь умное существо. Ну почему же это так редко становится заметно?
— Вот такой я загадочный… Да, что?
— Господин Арцени перешёл сюда из Мониля. — Вестовой украдкой с любопытством поглядывал в ту сторону, где убирали прочь трупы демонов. Наших бойцов видно уже не было — видимо, продолжили патрулирование.
— Ага, давайте его ко мне… Вот почему так больно было, а? Тилька! — вспомнил я и покривился.
— Такой вариант перехода. Болезнен для демонов.
— Я ж не демон.
— Вот сколько в тебе уже укоренилось демонического, настолько ты и пострадал.
— М-м… Так, может, в случае плохого поведения одной всем известной Тильки можно обойтись без экзорцизмов всяких? Просто туда-сюда перейти через подобные врата? Раз двадцать.
— Ну ты и сволочь… Размечтался, да? Не дождёшься.
— По-онял. Только экзорцизм. Ну ладно. Труднее, однако надёжнее.
— Сволочь…
— Слышали уже!.. Привет, ребята. Привет. Привет, Мотыляй, привет, Богагатырище.
— Да ну, — засмущался один из двоих новеньких — вживую я их никогда ещё не видел, опознал только по голосу, да ещё Арсений мне ловко подмигнул, показывая, кто есть кто. — Я Богагатырём давно уже не играю. Неудачный перс получился. Я сейчас только Огогойником.
— В ближайшее время тебе игра вообще не грозит и не светит.
— Да я уж понимаю.
Он мне понравился. Хотя, казалось бы — обманутые ожидания не располагают к симпатии. По его голосу можно было представить себе эдакого рослого русского парня с косой саженью в плечах, с глазами синими, как небо, и такими же ясными. А в действительности был Валера низеньким, тонкоруким, лицо со следами пережитой оспы, а глаза такие тёмные, что типично-русацкое его лицо казалось недоразумением. Однако в этой естественной, неприметной внешности была какая-то искренность. Вот в этом он ожидания не обманул. Парень откровенный, прямой, это ещё по общению в игре было понятно.
А вот Слава в противоположность оказался довольно крупным, при этом очень тучным. Такому в типовое компьютерное кресло не втиснуться без усилий, и городская двухместная иномарочка должна здорово жать ему бока. Подобные мужчины покупают джипы не ради понтов, а по необходимости, если, конечно, могут себе это позволить. Этот был добродушен и безотказен, хотя и со своими относительно безобидными тараканами.
— Привет. — Я каждому из них пожал руку. — И как твоё полное имя? Вячеслав?
— Не падай. Мирослав.
— Офигенно!
— Да, мама с папой удружили. Родноверы, блин.
— А ты?
— А я что. Меня вообще не тянет во что-то такое верить. Я б лучше вообще без религии… Если Бог есть, то он уж как-нибудь поймёт и простит…
— Ладно, ребята, давайте попробуем с вами сработаться. Если справитесь и приживётесь — добро пожаловать в наш тесный коллектив. Пока присматривайтесь. Примеривайтесь. Если возникнут вопросы, то в первую очередь обращайтесь к Арсу. Потом уже ко мне. И чудес не ждите, магия — та же профессия, которой надо овладевать. Наука. Арс — базовые учебники уже показывал?
— С чего бы? Как я мог, не выслушав твоё мнение? Ты же у нас окончательные решения принимаешь. Но если что, у меня первая книга с собой имеется, можем хоть прямо сейчас начать.
— Прямо сейчас мы будем заниматься обелиском, некогда уже учиться. Ладно, ребята, что увидите, то и подхватывайте. Привет, Жилан. Когда свадьба?
— Как только здесь закончится война, — флегматично отозвалась китаянка. — И как только Кирилл соберётся купить двуспальную кровать.
— Всё остальное уже купил?
— Конечно. Даже букет невесты. Искусственный.
— Ишь, щедрый какой!.. Кстати, тут твои соотечественники есть. Целая дивизия. Можешь пообщаться. Китай прислал, чтоб поучаствовать в деле укрощения демонов и разведывания новых полезностей. Тоже наверняка захотят, чтоб я им магическое снабжение производства налаживал. Очень это их желание понимаю.
— А откуда бойцы? Из какой провинции?
— Да мне-то откуда знать… — Я нечеловечески напряг память. — Что-то такое про датунский диалект упоминали.
— Север Шаньси, — мгновенно определила Жилан. — А я из Аомыня, из Макао, ты же помнишь. И говорю на другом диалекте: на кантонском, на юэ.
— Так вы друг друга не поймёте?
— Почему же… Поймём, но с трудом.
— Ну, так там могут быть не только датунцы. Дивизия хорошая, наверняка собирали из разных подразделений. Может и кто-нибудь кантонский затесался.
— Хорошо. — Девушка заулыбалась. — Хочешь, чтоб я с ними пообщалась?
— Нет, зачем же… Разве только для удовольствия… Залезайте сюда. До нужного места доедем с комфортом. Если, конечно, упряжная зверюшка не испугается окрестностей.
— Зачем ей пугаться, — пробормотал возница, открывая перед ними дверку экипажа. — Она пугаться не обучена. Прошу, почтеннейшая. — И подал Жилан руку, помогая ей забраться в экипаж. — Домчим за минуту.
На выбранном айн месте было ещё туманнее и ещё суровее. Мой демонический облик обрёл такие выразительные черты, что новенькие ребята принялись нервозно коситься, а слегка порозовевшая Жилан (у китаянок румянец по определению менее заметен, так что на её месте моя столь же стеснительная соотечественница, как можно понять, свекольно пламенела бы всем организмом) старательно отворачивалась. Видимо, из-за наготы и прочих всяких гипертрофированных размеров… Самому неудобно, но трусы на демона ж не натянешь — анатомические особенности мешают.
Мир дрожал и переливался оттенками восприятия в хватке магии. Я разглядывал сходящиеся и переплетающиеся полосы энергий, всю здешнюю энергетическую систему, и уже понимал, что место для обелиска айн выбрала подходящее. Да, тут, пожалуй, можно забабахать нужную магическую структуру. Её ведь не получится возвести просто в чистом поле, даже если она, образно говоря, вольный ветер потребляет. Всё равно надо подыскивать место аномальное, с высоким энергетическим коэффициентом. Тут нужный показатель не то чтобы зашкаливал, но демонстрировал себя с выгодной стороны.
— Та-ак! — Я огляделся, стараясь придать себе хотя бы отдалённое, пусть даже комичное сходство с Добрыней Никитичем на васнецовской картине. — Значит, здесь мы и будем работать. Место-то безопасное?
— Отчасти, — легкомысленно отозвалась айн. Она появилась со мной рядом, снова отделённая и облечённая в плоть, настолько лакомая, что парни от Арса до Мирослава так и прилипли к ней взглядами. — Бои идут в той стороне. Но шальным заклинанием может накрыть. Если не повезёт… Хорош на меня так смотреть! Мне щекотно!
— Чем, интересно, ты недовольна? Я удивлён. То вымогала у меня разрешение лапать посторонних мужиков за ляжки, то теперь строишь невинную девицу.
— Ты же мне запретил на посторонних мужиков смотреть, как же я могу? — кротко ответствовала демоница, кося глазами то на меня, любопытствуя моей реакцией, то на моих соотечественников, наслаждаясь огнём, вспыхнувшем в их взглядах.
— К своим соотечественникам я не ревную. Можешь их лапать. Если они не против.
В очах айн вспыхнула злоба. Ей это, пожалуй, шло гораздо больше, чем показная кротость. Наверное, дело в естественности.
— Я знаю, почему у тебя столь избирательное чувство собственника. Ты о монильцах печёшься, как о своих любимых подданных! Чтоб я не смогла их подчинить.
— Если они действительно будут моими подданными, надо ведь привыкать о них заботиться, а? — Я шагнул к ней, взял за локоть. — Хватит придуриваться.
— Ах, ах! Потерпишь.
— Работай давай! Так, ребята, смотрим сюда. — Я жестом поторопил своих учеников, чтоб следили внимательно и не отвлекались. — Сперва надо построить схему. Айн, разворачивай прямо в воздухе.
— Слушай, мы тут урок будем давать или работать?
— Схему разворачивай в воздухе, дурында! Вот так… Возведение конструкции следует начинать с ядра — оно подведёт к будущему обелиску энергию, которая необходима в том числе и для его формирования. Для того, чтоб это ядро образовалось, необходимо выделить светообразующий спектр и вынудить луч свернуться в воронку. То же самое образование воздушных масс называется торнадо.
— Молодец, всё правильно заучил, — ехидно одобрила демоница.
— Заткнись и помогай… Как это делать, мы сейчас с Тильком покажем. Покажем, я сказал! Делай медленно.
— Медленно — не получится, — пропыхтела она.
— Тогда делай, как сможешь, а вы, ребята, смотрите… Да твою мать!..
— Я говорила, что могут быть шальные заклятья.
— «Я говорила, я говорила» — вечная дамская песня. Что делать-то, может, соблаговолишь сказать?
— А что тут сделаешь? Ну, наверное, можно противнику поорать: эй, тут работают, не цельте сюда, уважайте…
— …труд уборщиц. Да-а, самый милый вариант. Огогойник, Мотыляй — встаньте-ка в дозор. Следите, что куда будет лететь.
— А смысл? — возразил Арс. — Ребята же новички. Что они смогут успеть? Разве что предупреждение гаркнуть, а толку-то от окрика? Давай лучше я встану на стрём.
— И что ты сможешь сделать? Масштабную защиту? Её в нашей компании только я и могу поставить. Вот поэтому всё равно, кто будет следить за возможной опасностью. А мне надо будет успеть, услышав предупреждение, развернуться и нас защитить.
— И чего ты на меня-то смотришь? — захихикала айн. — Тебе надо успеть, согласна. Я-то ведь ни при чём.
— Опять вздумала торговаться? Ладно, работай давай!
— Что — работай? В каком направлении работать-то? Защиту тебе возводить от случайных заклинаний? Так это надо либо в одно энергию вкачивать, либо в другое!
— Чем быстрее закончим, тем быстрее обезопасим. Просто обелиски можно снести только самой мощной масштабной магией, а вероятность, что она сюда влетит, пока минимальна.
— Почему пока? — удивился Мирослав.
— Потому что на то, чтоб провести разведку, всем нужно время. В том числе и демонам. Если наши бойкие китайцы вообще им это позволят. Их перевели в демонический мир? Русских я тут уже видел, они патрулируют. А китайцы?
— Я не знаю, — удивился Арс.
— Какие у тебя толковые люди, будущий правитель — ничего не знают!
— Тилька, тебе языком захотелось почесать? Сейчас почешу… Подойди сюда. — Я махнул рукой своему посыльному, и тот опасливо подошёл. — Где мои бойцы? Какие их группы чем занимаются?
— Я выясню, почтенный.
— Выясни и сообщи.
— Ты китайцев своими называешь? — с любопытством уточнил Арс.
— Ну как же. Для Мониля вся Терра — это одна большая провинция. И, поскольку я представляю её в Курии, то она, что логично, считается моей. Но тс-с-с! Это совершенно не нужно знать кому-либо за пределами Мониля, ясно? Мало ли кто начнёт по этому поводу чрезмерно напрягаться. Мне тоже лишние проблемы не нужны.
— Понял, конечно.
— Так, вот, луч свернулся в воронку. Теперь нужно сменить… Ну да, в результате воронка опадает сама в себя, и образуется узел. Тиль, могла бы помедленнее делать, чтоб я успел объяснить.
— Предупреждала — нельзя это делать медленно! Хоть исприказывайся!
— Тилька!
— Лучше б время не терял и дальше объяснял, чем со мной препираться.
— Резонно. Короче, когда образуется ядро — вот оно! — на него уже надо наслоить другие системы энергоаккумулирующей конструкции. Первым делом организуются каналы энергообмена, потом то, что у монильцев называется зеркалом. По сути это изолирующий экран, который возвращает вышедшую за пределы каналов магию обратно, что повышает КПД энергообразования. Потом подключаются стабилизующие системы, запитанные всё от того же ядра, потом дополнительные каналы, и вся конструкция сворачивается вихрем, причём выход замыкается на вход… Осторожнее!
Что-то огненное с визгом громыхнуло по магическому щиту и расплескалось пламенем. Можно было подумать, что тяжеленная стальная болванка прокатилась по жестяному листу — такой получился звук. Потом я ощутил отдачу. Да, магия на семьдесят процентов была не моя, чары возвела айн, однако она не была независимой, и потому заклятье всё-таки опиралось на мою душу.
Мгновением позже будто ладонями по ушам хлопнули. Я едва устоял на ногах. Судя по всему, на нашу долю досталось весьма энергоёмкое заклинание. Отразить его в одиночку было бы невозможно, но демоница возвела щит, опираясь на незаконченный магический источник.
То ли местность здесь была настолько активной в магическом плане, то ли создание (а вернее, как в данном случае — дублирование) обелисков действительно давалось Тильке так легко, но магическое образование восприняло атаку как дополнительную порцию энергии, пришедшеюся очень кстати. Конструкция взвилась огненным вихрем и опала, приняв форму, напоминающую не столько классический обелиск, сколько удлиненную раковину. На демонический источник тоже было похоже мало.
Видимо, результат раздумий демоницы о магическом искусстве человеческой расы.
Гул наконец отступил и оставил наши уши в блаженном покое. На подлинную тишину не приходилось рассчитывать, слишком много поблизости было деловито хлопочущего люда, и бой гремел в стороне. Но по сравнению с тем, что было только секунду назад, это — тишина.
— Да что же это такое! — простонал Михаил.
— А это, Миха, боевая магия. Радуйся, что мы живы. — Я разогнулся и встряхнул крыльями. — Круто было, да?
— А спасибо сказать? — пропищала айн.
— Только посмотри, что в результате получилось! Работа-то завершилась! Это мы нападению должны быть благодарны? Как это так вышло?
— Помнишь зев в Яворе? — Демонице, судя по всему, тоже пришлось тяжело — она ёрзала и встряхивалась.
— Трудно забыть. И?
— Там нам повезло. Стечение обстоятельств. И здесь тоже: встряска и прилив энергии всю систему перетряхнули. Перетряхнули удачно, поэтому все элементы конструкции сложились вместе, и пошёл энергообмен между основной и дублирующей системами. Скоро они сольются. Однако точно так же всё могло и рассыпаться. Даже более вероятно, что рассыпалось бы.
— А уж это спорный вопрос…
— Что спорного-то?!
— Надо посмотреть, как будет действовать эта конструкция, и исследовать, не отличается ли она от обычных обелисков Мониля.
— А ты что — решил, будто вот так легко и без труда изобрёл новый способ?
— Новый приём, моя девочка. Почему бы нет? Бывает, что открытия делаются случайно. Потом обмозгуй, не забудь… — И себе я тоже отметил — вызвать потом в памяти схему и всесторонне рассмотреть её. — Эй, там — энергия идёт?
— Пошла! — гаркнул в ответ чародей, приставленный ко мне штабом. — Можно подключать системы. Только грязная она.
— Фильтрация не пошла?
— Пока нет.
— Айн?
— А что ты хочешь-то? При такой встряске… Я просто не успела.
— Так сделай сейчас!
— Интересно — как? Надо всю конструкцию разбирать и потом собирать заново. Она ж уже закуклилась, и сделала это раньше времени, до того, как я отрегулировала фильтрацию.
— Ладно, тогда строй фильтры на выходящих потоках.
— Почему этим я должна заниматься? Поставь каких-нибудь обычных магов, работа-то простая. Рутинная.
— Делай, что я сказал.
— А пол я тебе подметать не обязана?!
— Если прикажу, будешь подметать и мыть…
— А между прочим, тебе тоже придётся этим заниматься. Самому-то не зазорно? Куриал, понимаешь, фильтры тут будет монтировать и чистить. Если самому не зазорно, представь, как будут потешаться солдаты. Престиж не боишься уронить?
— Хм… Ну ладно… Эй, там! Фильтры-то будешь ставить на выводящих каналах, или как?
— Мне одному не справиться.
— Если штаб хочет, чтоб энергия была чистой, и у боевых магов не возникло проблем, пришлют ещё хотя бы одного энергетика. А ты начинай. Хоть что-то всегда лучше, чем ничего.
— Желаете адресовать штабу требование? — осведомился мой порученец, успевший вернуться.
— Зачем требование. Предложение. Настоятельное. Причём тому управлению штаба, которое занимается боевыми подразделениями магов и их снабжением.
— Это разные управления.
— Сообщи и тому, и другому! Пусть сами решают, кому этим делом заниматься.
— Слушаюсь.
— Стой! Что с моими людьми-то? Мои бойцы как распределены?
— В настоящий момент в нижнем мире присутствуют только пять рот терриан. Россиян.
— Чем заняты?
— Две ведут разведку, две патрулируют тылы, одна в запасе. Прислать командиров?
— Нет, не надо. Позже. Слушайте — а подайте мне верховое животное! В этом гробе на колёсиках запросто сложишься, если в него что-нибудь попадёт. Парни — кто умеет ездить верхом?
— Не нужно тут никакого особенного умения, — подсказал порученец. — Это ведь не лошади. Сейчас подведём гекконов. Они покладистые и спокойные. Никого не сбросят.
— Парни, возьметесь на местных зверюшках ездить?
— Что за гекконы такие, на которых можно верхом ездить? — Валерий наморщил лоб.
— А вот такие, — вежливо сказал монилец, демонстрируя умеренных размеров страхолюдину под седлом. Ободряли только скромные размеры ротика. Такой и захочет, не сможет заглотить человеческую голову, а со всем остальным как-нибудь разберёмся.
— Не похож. Совершенно.
— А тебе что нужно-то — функционал или внешний вид? — Я с большим трудом вскарабкался в седло. Зверюшка была приземистая, но привычки-то нет, и в седле я сидел мешком.
Ничего, научусь.
Геккон добродушно обернулся и посмотрел на меня глазами-бусинками. Но, к моему облегчению, за ногу хватать не пытался и даже не принюхался. Пару минут я тупо разглядывал сбрую, пытаясь понять, где тут вообще поводья и как разворачивать эту зверюгу. Поводьев не оказалось. Зато выяснилось, что управлять ею нужно при помощи стека. Толстенная шкура ездовой страхолюдины не мешала ей хорошо ощущать шлепки по шее, бокам и даже крупу. Шлёпнешь разок — повернётся чуть-чуть. Шлёпнешь пару раз или просто посильнее — соответственно, и поворот получится более крутой и резкий.
Но, конечно, тут всё упиралось в привычку и опыт. Самые искусные наездники умудрялись очень ловко и тонко маневрировать, и даже чуть ли не заставляли животное упорядоченно танцевать. Но мне-то требовался пока абсолютный минимум — просто ехать в заданном направлении, тем более что границы дороги геккон и сам умел определять, а также держал направление. Была бы дорога.
— Я могу помочь, — предложил мой вестовой. — Эти животные следуют тем же направлением, что и их старший в стаде. Я могу оседлать его.
— От помощи не откажусь. Тилька, садись сюда. — Я похлопал по луке седла и, когда айн устроилась, обхватил её за талию. — Куда нам сейчас?
— Подключать новый обелиск и отсоединять старую транслирующую систему. Отследить и оценить энергообмен. Магия должна идти без заминок.
— Она будет отсюда уходить в Мониль?
— Только абсолютные излишки. Так что чем активнее монильцы будут её тратить, тем меньше получится ущерб для их мира, тем меньше уйдёт на твою новую родину.
— Нет у меня никакой новой родины! Меня вполне устраивает старая.
— Не кипятись ты по пустякам. Раз решил править Монилем, так смотри на него, как на свою землю. Так следует!
— Одно дело — своя земля, другое — родина. Да неважно. Куда ехать-то? Подсказывай.
— Ты же куриал, — лениво ответила демоница, ёрзая в седле. — Тебе должна быть доступна карта, где отмечены все значимые магические объекты.
— Ну вот, в карту смотреть… Мне неудобно, ты мне обзор загораживаешь.
Не говоря ни слова, она изогнулась и прилегла на луку седла, да так, что все мысли о магии мигом вылетели из головы. Захотелось всё послать и где-нибудь уединиться. Усилием воли я вернулся к практическим выкладкам и углубился в изучение карты.
Гекконы весело взяли с места в мягкое подобие рыси. Потом прибавили скорости не меньше чем вдвое. Толковые зверюшки. Через десяток минут пути тело айн посветлело. Потом поблекло и расплылось клочьями тумана, однако она осталась рядом — я чувствовал её, как всегда, и жажда тоже никуда не делась. Скорее бы покончить с этими магическими обязанностями…
— Могу пока тебя по-тихому развлечь, — промурлыкала она мне на ухо.
— Цыц. Давай лучше доработаем. Делу время — потехе десять минут на попыхтеть и два часа на чашку кофе с шоколадкой. С чистой совестью.
— Какой проказник!..
Ретранслятор работал с перебоями. С ним мы провозились всей компанией до самого ужина, даже притом, что штаб внял моим нуждам и прислал аж пятерых опытных магов-энергетиков, тоже включившихся в работу. Я мысленно матерился, позабыл даже о предвкушаемом отдыхе, и только на общении с Жилан слегка отходил.
Она не рвалась в первые ряды, однако от работающих отходила разве что на пару шагов, чтоб не мешать — и всё записывала в блокнот. Я сперва удивлялся, потом пару раз подошёл уточнить, что она пишет. Потом разок запутался в уже выполненных и ещё только запланированных манипуляциях и обратился к ней за ответом. Девушка без труда нашла соответствующие записи, и с этого момента её конспектирование было признано всеми как серьёзная подмога в делах.
Как ни странно, и работа пошла быстрее. Ужин нам сервировали тут же, в наспех разбитом шатре. Лакомиться прекрасно приготовленными и первоклассно поданными блюдами столь близко от линии фронта было жутковато. Пару раз на границе восприятия мелькали какие-то мелкие группки демонов, и я снова имел удовольствие убедиться, что мои соотечественники в новых для себя условиях действуют уверенно и быстро. И почти без применения огнестрельного оружия, то бишь потихоньку.
Зато поодаль громыхало почти беспрерывно. С момента, как мы с айн свернули энергию в плотный вихрь, и энергия пошла, активность в той стороне значительно возросла. От магии буквально светилось небо, горизонт переливался, будто перламутровая поделка, и воздух позванивал… По крайней мере, мне так казалось.
Новенькие ребята опасливо оглядывались в ту сторону, и, не выдержав, Валера в конце концов поинтересовался, не вредно ли находиться так близко к линии фронта. Я, спрятав усмешку за бокалом, заверил, что всё зависит от обстоятельств: если шальное заклинание прилетит, то вредно. А если не прилетит, то нейтрально.
— А излучение от магии есть?
— Какое излучение? Типа радиации, что ли? Ну что ты… В сфере активных магических действий иногда меняется фон, он может быть не очень полезным. Но мы и так сейчас находимся в демоническом мире, длительное пребывание может здорово повредить здоровью и естественной энергетике обычных людей. Однако к нам это не относится. Мы — беллии, мы от магических воздействий чисты, и у нас гораздо больший запас прочности, чем у монильцев. Так что не беспокойтесь.
— Кстати, осторожнее, — промурлыкала демоница.
— Что такое?
— Тут один объект явно приближается… Судя по ощущениям — кто-то из крупных демонов… Ты б вышел, посмотрел.
— Хм… Прошу прощения. — Я отставил бокал и вынырнул из шатра. — Чёрт… Ребята, я полетаю тут…
И сорвался в воздух, будто сиганул с обрыва вниз. Ветер показался мне вязким, как болотная жижа, и таким же неприятным. Крылья развернулись уже в полёте — мне и без того было понятно, что летаю я чисто на магическом принципе, а крылья нужны для того, чтоб комфортно и экономично парить, если возникнет такая необходимость, и немножко для управления. Да ещё для чисто эмоционального комфорта.
Существо, которое айн почувствовала ещё издалека, стало видимо лишь в последние мгновения перед нашей встречей, но ощутил я его задолго до столкновения. Демон фонил магией, как атомный реактор — радиацией, и это было странно. Обычно так интенсивно обозначали своё присутствие чародеи, составляющие и готовящие к выходу мощные масштабные заклинания, либо маги, ведущие бой. А этот-то, летящий, почему так фонит?
Но обдумать я ничего не успел. Нам с трудом удалось разминуться, и какую-то магическую финтифлюшку с подвывертом я с той стороны едва не поймал. В последний момент демоница моя, матернувшись совсем по-русски (научилась всё-таки от меня дурному), отразила её. Мне даже не удалось сообразить, что же это такое было. Но явно не примитивный огненный удар.
Я сразу же пошёл в крутой разворот, и существо тоже вертанулось. Странно вертанулось, зигзагообразно, словно ему плохо удавалось владеть собственным телом. А разве такое может быть? Очевидно, что демон, не способный даже толком летать, так искусно и мощно колдовать не смог бы по определению. Незнакомца занесло, и моя атака пропала зря. Надо постараться аккуратнее и точнее рассчитывать траекторию противника. Магии тоже не непочатой край.
— В этом смысле можешь быть спокоен, — пропыхтела айн. — Ракушка-то твоя. Тебе подчиняется.
— Ракушка?
— Новый обелиск… Не отвлекайся.
Атака, прилетевшая с той стороны, вызывала в сознании только одну аналогию — брошенный крепкой рукой серп. Сейчас как по горлу-то резанёт… Отшатнулся я чисто рефлекторно, однако удар парировал, и с толком — этому демоница уже успела меня научить. «Серп» полыхнул множеством искр, прямо как бенгальский огонь. Эти искры тоже были смертоносны, но, к счастью, айн меня всегда подстрахует. Здесь от неё не приходится ждать подвоха.
Так, осторожнее! На доверии ты уже однажды чуть не погорел. Спасся чудом. Будь бдительнее.
На этой мысли чуть не пропустил хлёсткий удар серой стальной полосы, которая в магическом зрении сияла целым спектром синих и чёрных оттенков, а значит, несла в себе не один, а добрый десяток подвохов и хитростей. То есть просто разбивать её нельзя, как нельзя и элементарно парировать.
Это оружие пришлось перехватывать своим, тоже гибким. Всё равно ни в жизни не угадать, что там в чародейской полосе зашифровано, тем более если времени отпущено лишь на то, чтоб перехватить дыхание. Тут поневоле действуешь инстинктивно!
От столкновения двух столь мощных магических образований поднялся и скрутился вихрь, разделивший меня и моего противника. Тут ещё и айн добавила жару, видимо не пожалев энергии, чтоб запитать мой эфирный клинок. Чужая магия была не так проста — она подхватила эстафету, и моё собственное преимущество обернула против меня, причём самым простым способом — по принципу резонанса.
Вихрь имел природу не совсем, вернее сказать, не только магическую и уж точно не естественную. Кое-какие признаки набросившихся на меня чар я, к счастью, узнал. Чисто демонические штучки (что логично и ожидаемо), о которых мне случилось однажды читать в жутковатой демонской книге по магии. Чары обхватили меня, как лепесток насекомоядного растения — муху. Выдраться из них никто и ничто не помогло бы — айн я перестал ощущать с момента первого контакта с вихрем — если бы не практические уроки во время обучения у Хтиля. Да, девочка моя, ты была права, но ядовита твоя правота, и не по мне она.
Если бы следом за первой атакой последовали другие, то для меня это не завершилось бы ровным счётом ничем хорошим. Только на один этот вихрь я потратил с полминуты, а может, и больше — сперва выкарабкаться из хватки, потом не позволить смертоносным чарам снова взять верх. За такое время врага можно, как капустину, и нарубить, и отжать с солью. Но из хватки чужой магии я высвободился целёхоньким и почти сразу услышал сдавленное:
— Всё нормально, живы! — от айн.
— Где он? — хрипло гаркнул я.
И сорвался в вираж. Поединок нельзя просто так оставить, уход врага из поля зрения может быть уловкой. Надо хоть минуту, но потратить на активный поиск, если не хочешь получить удар в спину. Айн уже не пыталась вмешиваться в мои действия — мы способны были вести поединок в тесном тандеме. Я шёл сквозь плотный, как болотная жижа, воздух, словно клинок сквозь волну: главное не развернуть полосу металла плашмя, иначе завязнет или даже из руки вырвется.
Но привычка давала о себе знать, крыльями и телом я управлял уже вполне непринуждённо.
Противник вылетел на меня откуда-то сверху, на бешеной скорости, призванной, видимо, дать ему преимущество неожиданности. Но не получилось — очень уж от него фонило. Я опять угадал и направление, и отчасти скорость сближения, принял атакующий комплекс в воронку нейтрализующих чар и перенаправил его в новый обелиск, вернее, ракушку. На переработку.
— Отличный ход! — одобрила айн.
Я вполне логично предполагал, что во второй раз мне не свезёт так, как уже свезло с вихрем, и оказался прав. Следом за первой атакой немедленно последовала вторая, играючи разбившая мою защиту, но завязшая в клинке, подставленном подвижным блоком. Я взмахнул мечом от себя и закрутил сложный финт уже просто потому, что надо было искать путь спасения, хоть какой-то, пусть даже и не продуманный. Этот приём снова на пару секунд оставил меня абсолютно беззащитным, однако третья атака, без сомнений, столь же мощная, как и первая, прошла мимо. Причём явно мимо, даже рефлекс меня не подтолкнул дёрнуться с дороги. Зачем вообще лишний раз дёргаться?
В магии я всё-таки оставался абсолютным новичком. Поэтому приёмы ведения боя всё стремился инстинктивно свести к банальному мордобою, хоть и с применением чародейств из числа тех, что попроще. Изыски, с помощью которых мой враг уже дважды чуть не расправился со мной, пока были мне не по зубам — по крайней мере, в поединке, где времени на раздумья в обрез, если оно вообще есть. В учебных обстоятельствах, в покое, с возможностью делать и исправлять ошибки — это пожалуйста, тоже настрою хоть десяток, хоть два десятка магических «этажей» боевого заклинания.
Потому-то я напал на демона без изысков, просто с клинком, полыхающим пламенем. Тот парировал яростно, да так, что и меня отшвырнуло от него, и его — от меня. Должно быть, в его защите тоже оказались заложены многочисленные хитрости, теперь они стремились не только защитить своего создателя, но и мне нанести урон. Если б не айн, пожалуй, эта магия добила бы меня.
Но айн была. И было ещё кое-что. Возможно, отдача оказалась сильнее, чем планировал мой враг, возможно, он что-то не рассчитал, но его отшвырнуло вниз, и он камнем ухнул к земле, мигом скрывшись из глаз.
Я сорвался следом за ним, и, едва успев погасить инерцию, приземлился поблизости от противника. Айн снова оказалась рядом со мной, асфальтово-чёрная, как и я, тоже с крыльями, которые она, впрочем, тут же убрала, едва коснулась ногами земли. Тонкими и изящными босыми ногами… Не о том думается, не о том!
Демон лежал, распластавшись на камнях. И не подавал признаки жизни. Не мог же он скопытиться от своей собственной защиты. Что происходит-то? Я осторожно приблизился, держа меч наготове, хотя толку-то от него… Нет, не шевелится и не спешит меня размазывать очередным головоломным вихрем.
— Что с ним? Тилька, подойди, посмотри. Он дышит?
— Дышит. — Демоница, присевшая рядом с телом на корточки, осторожно ощупывала ему голову и шею. — Так вот в чём дело! А я-то удивлялась, почему он так странно себя ведёт. Оказывается, уже какое-то время назад пребывал в полубессознательном состоянии. Должно быть, его контузило. Отсюда и эти странные виражи и промахи… Представляешь, какой это мастер магического дела, раз в таком состоянии умудрился вести поединок на столь высоком уровне!
— Мда… Будь он в норме, раскатал бы меня в два счёта! Чёрт! Так он, значит, жив! И что делать?
— Ты дурак, что ли? — спокойно полюбопытствовала айн. — Да ты представляешь, какое высокое положение у этого демона, раз он столь искусен в магии?! Да такие почти никогда не попадают в руки врага живьём! Монильцам выпала невиданная удача! Хочешь добить его? Добивай. Похерь свою удачу!
— О какой удаче ты говоришь?
— Ты, конечно, сам смотри. Но уверен ли ты, что вам удастся захватить в плен ещё одного столь же высокопоставленного демона?
— Нет, пожалуй…
— Я уж не упоминаю о том, что из подобных магов как раз и делаются могущественные фактотумы, а также подобные мне айн.
— Это не ко мне. — Я поморщился. — Но пленник — дело хорошее. Только вот как бы его нейтрализовать, чтоб он магией не мог пользоваться? Напоминай — ты что-то такое делала, я смотрел. Но кое-какие нюансы подзабыл.
— С сильным демоническим чародеем такую вещь провернуть труднее. Лучше б ты позвал кого-нибудь из монильских магов на помощь. Сделаем втроём. Для уверенности.
— Это действительно необходимо?
— Да, действительно, — ответила она, глядя мне в глаза.
Не врёт. Надо же!
Потребовалось время, чтоб сообразить, в какой стороне вообще есть смысл искать магов, причём желательно своих, а не демонских. Мне удалось связаться с одним из тех, которые были мне даны в помощь, и через несколько минут над поверженным демоном склонилось сразу пятеро опытных энергетиков. Над чем они там столь усердно и старательно колдовали, я разобрался лишь отчасти. А всё из-за того, что меня отвлекала айн, так и норовившая прикоснуться к кому-нибудь из монильцев! Только вот последствий подобных выходок мне не хватало! Я то и дело хватал её за руку и оттаскивал в сторону.
Прогнать же совсем было невозможно — только она могла знать тонкости блокирования демонских магов в той степени, которая была необходима. Демон-то мощный, с ним возможны всякие случайности.
— Отлично, просто отлично! — заявил офицер, вызванный из разведывательного управления штаба. — Господин куриал? Это действительно очень важный пленник, и его поимка — большое достижение. Позвольте узнать, сможете ли вы в случае необходимости оказать нам помощь при допросе, если таковая возникнет?
— Ах, с удовольствием, — промурлыкала мне на ухо айн. — Обожаю это дело…
— Да, смогу. Моя айн предположительно может подсказать что-нибудь ценное, если этот демон станет артачиться… А где тут мой шатёр и мои ребята? И мой недоеденный ужин. А то я только попробовать успел.
— Сейчас подадим геккона. Здесь близко.
Мои ученики, как оказалось, тоже оставили без внимания недоеденные угощения, выскочили наблюдать мой поединок с демоном — и, как выяснилось, сделали весьма разумно. Вместо аккуратного шатра на пыльных камнях курились обломки и обрывки, и от ужина, разумеется, ничего не осталось. Так я выяснил, куда ушло то заклинание, которым противник столь значительно промазал мимо меня.
— Все целы?
— Все, — заверила меня Жилан. — Но что же там такое происходило?! Вспышки, разряды, искры… Мне лично подумалось, что там никто выжить не может.
— Ерунда. Обычный магический поединок!
— Ах, обычный!.. До чего самодовольная рожа!
— Заткнись, Тилька… Ну, раз никто не пострадал и всё в порядке, давайте найдём, где можно будет доужинать.
— Мы поставили запасной шатёр — вот за тем валуном, господин куриал. Повара сейчас заканчивают сервировку второй перемены. Если желаете, вам поджарят ещё маринованного мяса.
— Да, ребята, судя по первому укусу, мясо было выше всяких похвал. Пусть сделают… Парни, что-нибудь успели понять?
— Видно было уж очень плохо, — отозвался Арс. — Мы разглядели только спецэффекты. Могу сказать, что фейерверк получился красивый. Куда там новогодним петардам.
— Мда… Нет, конечно, что уж там можно разглядеть с такого расстояния… Ладно, потом с вами займёмся теорией и практикой магических боёв.
— Ага: кто выжил — тот молодец!
Посмеялись. Я тоже, хотя больше всего мне хотелось бы, чтоб они занялись разговорами друг с другом и ненадолго забыли обо мне. Хотелось подумать, причём желательно под порцию жареного мяса с салатом и всякими-разными закусками. И прохладительным питьём.

Глава 9
СРАЖЕНИЕ, ПРОШЕДШЕЕ ВПУСТУЮ

Мониль 

Я как-то не ожидал, что на заседание Малой Курии меня пригласят уже через день — работы было ещё очень много, штабные маги в половине случаев заверяли меня, что понятия не имеют, как это делается, и, может быть, даже не врали. Всё-таки ракушка, возведённая вместо обелиска — новшество, не известное монильцам, они действительно могут растеряться.
С другой стороны, вопрос снабжения войск энергией слишком важен. Если можно на кого-то переложить ответственность, так почему бы этого ни сделать? Ко всему прочему, я не какая-нибудь мелкая сошка, я куриал, у меня больше прав на мелкие ошибки, на меня не так зазорно свалить обязанность отвечать за результат. Тем более, раз речь идёт о результате моих же собственных трудов.
— Ну куда мне сейчас уезжать, — возразил я вестовому Логнарта, известившему меня о том, куда и когда надо явиться. — На мне вся работа по организации энергоснабжения. Как они тут должны справляться без меня?
— Дозвольте сказать, что это — порочный принцип. Такому высокопоставленному человеку, как вы, нужно уметь передоверять мелкие обязанности подчинённым.
— Ну, допустим. — Мне как-то не улыбалось получать наставления от вестовых. При всём своём демократизме я уже успел заразиться монильской иерархичностью, и возникшую у себя лёгкую степень спеси по отношению к низшим оправдывал необходимостью хранить престиж куриала в их глазах — исключительно в интересах Терры, конечно. — Хорошо, как ты предлагаешь перепоручить монильским магам работу, о которой они не имеют никакого представления?
— Почему же «никакого»? Если точка напряжённости оформлена, и дан доступ, наши ребята справятся с магическим объектом любого происхождения, пусть даже и демонического.
— Говоришь об этом с такой уверенностью. А представление о работе с энергиями имеешь хоть какое-нибудь?
— Так точно. У меня есть диплом Академии магии по специальности «работа с энергиями».
— Кхм. — Я поперхнулся. — А почему тогда ты служишь вестовым?
— Я не вестовой, я один из советников куриала по вопросам энергоснабжения и один из секретарей.
— Так это ты должен принимать у меня дела? Или помочь принять их здешним магам?
— Им вряд ли нужна помощь, они, поверьте мне, весьма опытные специалисты. Но, разумеется, если потребуется моя помощь, я её охотно окажу.
— Тогда зачем ты здесь — сам-то?
— У меня есть индивидуальные поручения от господина Логнарта… Прошу прощения. Позволите заниматься?
В штаб я заглянул больше для того, чтоб убедиться — чародеев действительно хватает, и они уже начинают разбираться с проблемами, которыми до сего момента всецело занимался я — но завяз там. Первым делом меня отправили к связистам и там вручили сообщение от Кирилла.
— Что-то срочное? Неприятности? — обеспокоился Арс, которого я взял с собой.
— Нет, нормально. Мне перечислили первую часть суммы за Катлу. Двести миллионов. Уже очень хорошая сумма. Кто у меня занимается финансами пехотных отрядов?
— Не знаю. По идее, Рита уже должна была отыскать хорошего бухгалтера. Он, видимо, и будет разбираться со всеми финансами разом.
— Э-э… Что-то мне подсказывает, один специалист не справится разом с десятком столь сложных задач. Передай Рите, чтоб побольше бухгалтеров взяла. Чтоб один мог заняться вплотную только делами, связанными с наёмными отрядами. Надо раскидать двести миллионов так, чтоб хватило покрыть расходы по снабжению там, где мне пришлось брать что-то в кредит. Потом надо учесть, сколько я должен заплатить солдатам жалованья и сколько останется на премии.
— Понял. Будет сделано.
— Господин куриал, вам сообщение от господина Дьюргама.
— Давайте сюда…
— Будут ли какие-нибудь указания?
Я скомкал бумагу и, поколебавшись, бросил её в жаровню. Дьюргам сообщал, что желает переговорить со мной до заседания, и настаивал, чтоб я вернулся в Мониль чуть раньше, чем остальные. Экипаж будет подан… Ну ладно…
— Нет, никаких указаний или поручений.
— Старший офицер просит вас зайти. Да, сюда… Прошу.
— Приветствую, господин куриал. Могу ли я просить вас передать главе Курии пакет бумаг, которые не положено поручать простым посыльным?
— Хорошо, давайте. — Я принял пухлый, плотно зашитый в холстину пакет, к тому же опечатанный сургучными печатями по углам. — В собственные руки?
— Старшему секретарю, под протокол.
Демонический мир я покидал в смятении и растерянности. Мне, малоопытному, и совершенно не разбирающемуся в военных вопросах, казалось, что дела тут идут очень плохо. Если грохот и вспышки заклинаний всё никак не прекращаются, если народ так активно мечется и снуёт отсюда туда и обратно, значит, есть затруднения. Разве долго отогнать врага от своих границ, если есть армия и магия? Мне представлялось, что недолго. Да и самому мне пришлось побегать, это явно не говорит о благополучном разрешении ситуации.
Однако Дьюргам, самолично вскрывший пакет, который я, как мне было поручено, передал секретарю, не выглядел встревоженным. Наоборот, добродушно повёл носом, читая первые строки, и посмотрел в мою сторону очень даже любезно.
— Вы хорошо потрудились, Лексо, как я понимаю.
— Пришлось побегать. Мне сказали, что теперь обойдутся и без меня.
— Никто из ваших людей не пострадал?
— Нет, слава богу.
— Любопытно. Я давно заметил эту вашу террианскую привычку в знак одобрения или радости обязательно восхвалять своё божество. Вы столь набожны?
— Что? А, нет. Просто оборот речи. Я не религиозен, и даже сам не замечаю, как поминаю бога. Не обращайте внимания, просто оборот речи.
— Понимаю. Не суть. Хочу сказать, что добытый вами пленник оказался просто кладезем полезной информации. Сейчас им занимаются Тэйдавар и Коинеру.
— Неужели разговорили?
— Да. Говорит крайне неохотно, но говорит.
— Кто он вообще?
— Фактотум правителя области Кахьет. Фактотум конвентивный, то есть находящийся под контролем лишь отчасти. Под контролем энергообразующего порядка, если определять точнее, что, конечно, не может мешать ему отвечать на вопросы. Полного фактотума никто из нас разговорить бы не смог чисто физически.
— Могли бы обратиться за помощью ко мне.
— Зачем отрывать от работы человека столь занятого? Наши знатоки справятся. Если им понадобится консультация, то они смогут обратиться к вам, пока продолжается Малый Совет. А он продолжится самое меньшее три дня подряд.
— На Совете будет обсуждаться поражение в демоническом мире?
— О чём вы говорите? — Дьюргам взглянул на меня с таким искренним изумлением, что я ни на миг не засомневался, действительно ли со мной откровенны. — Какое поражение? Наши дела идут превосходно. Уже сегодня один из союзников правителя Кахьета оставил его и увёл войска. Явно почуяв, что даже если добыча и будет, то достанется слишком дорогой ценой.
— Так на трофеи они всё-таки могут рассчитывать?
— По нашим прикидкам — нет. Но мало ли, что демоны могут предполагать. На что надеяться.
— О чём вы хотели со мной поговорить?
— О вашей магии. Если точнее — о ваших успехах в организации энергетически напряжённых объектов в демоническом мире. Штабные чародеи рассказали, что вы сумели завершить малый дублирующий обелиск менее чем за два часа. Это не преувеличение?
— Преувеличение. Во-первых, не обелиск, а во-вторых, так получилось случайно.
— Что же действительно имело место?
— С помощью айн я сорганизовал «ракушку». Это не обелиск, а временная дублирующая конструкция, обеспечивающая концентрацию энергии и снабжение войска магией. Не скажу точно, на сколько она рассчитана, потому что моя спутница тоже в этом не полностью уверена. Что же касается процесса её создания… — Я подробно описал всё, что произошло до самого момента завершения работ над ракушкой. — Так что, как видите, мои способности тут сыграли минимальную роль.
— У меня возникло иное впечатление. Но пока можем оставить этот разговор. Обсуждение перспектив пойдёт на заседании Малой Курии, оставим подробности до него. Мне надо знать одно — что вы сами для себя видите в этой ситуации?
— Прошу прощения?
— Чего хотите вы? На что рассчитываете? Ради чего готовы трудиться над созданием системы новых обелисков и тем самым спасти Мониль?
— Почему вы раньше мне этого вопроса не задали? — помолчав, спросил я.
— Потому, что никто не мог быть уверен, станете ли вы, Лексо, вообще хоть что-то делать для Мониля. Мы надеялись, что вы сделаете шаг нам навстречу, и тогда будет поднят вопрос о вознаграждении. Предполагалось, вы сами его поднимете.
— А я предполагал, статус куриала вы мне преподнесли авансом. Как раз за эти услуги.
— Вы уже достаточно вникли в нашу ситуацию, чтоб понимать, что подобные услуги стоят намного больше. И я, конечно, не жду от вас бескорыстия. Но до сей поры вы озвучили только одно пожелание — чтоб Терра считалась союзником Мониля, а не его провинцией. Это и есть ваша цена?
— Я думаю, безотносительно моих пожеланий Терра по сути является равноправной частью Мониля, его половиной. Мониль не завоёвывал нас и, надеюсь, никогда этого делать не станет. Зачем? Нам проще образовать союз, и это будет логично. Разве вы склонны возражать?
— Нет. Пока мне нет причин возражать.
— В таком случае означают ли ваши слова, что вариант развития отношений, против которого вы не возражаете, возможен только в случае, если я вывернусь наизнанку, но дам Монилю то, что он хочет?
— Не надо искать в моих словах то, чего там нет. Я лишь излагал свою позицию. И хотел бы услышать вашу.
— Наши миры были слиты воедино. Вопрос, кто в этом виноват, можно уже оставить в прошлом…
— Виноват? Разве ваш мир не получил значительного преимущества вследствие слияния? Будем откровенны…
— Будем, — согласился я, не сдерживая улыбку, надеясь лишь, что она получилась хоть сколько-нибудь оптимистичной. — Вы своими действиями нарушили плавное течение событий в нашем мире. Разрушили устоявшийся миропорядок. Даже наши собственные мелкие проблемы, имеющие внутренние причины: например, последний финансовый кризис — рушат множество жизней. Вдребезги разбивают судьбы. На что способны внешние изменения, вы, думаю, знаете не хуже меня.
— Да, я готов с вами согласиться. Преимущества пока неощущаемы, но они станут заметны. В будущем. Согласен, Терра не должна быть благодарна нам. Никто и не ждёт этой благодарности. То, что Мониль уже дал вам, Лексо, вы полностью заслужили. Раз Терра объединилась с Монилем, по сути, вы не можете считаться в полной мере чужаком. И не могли считаться тогда, раз уж объединение произошло. Вы исполняете обязанности куриала безупречно. И свои почести заслужили. Речь сейчас о другом.
— О чём же?
— Как я уже сказал — о ваших собственных интересах. Что хотите вы или что хочет Терра за помощь?
— Вы нас объединяете, как вижу. И не могу понять, объединяете ли вы наши интересы — мои и моей родины — или разделяете? Из ваших слов можно сделать и такой, и такой вывод. Любой, какой захочется.
— Это потому, что тут всё зависит от вашей позиции, Лексо. Вы-то сами разделяете ваши личные интересы с интересами Терры — или нет? Наше, монильское, отношение — дело десятое. В наших глазах Терра — ваша вотчина, с которым вы в рамках нашего законодательства можете делать всё, что вам в голову взбредёт. А как вы сами считаете?
— Слишком сложный вопрос, чтоб парой фраз всё раз и навсегда разложить по полочкам, да ещё и так, чтоб стало понятно человеку с иной культурной основой. Мне нужно дать вам ответ прямо сейчас?
— Было бы желательно.
— И означает ли этот вопрос, что мне не придётся долго отстаивать перед Курией необходимость штурма и покорения Ишнифа? Я уже упоминал вам о такой перспективе.
Лицо Дьюргама неуловимо изменилось, но только на мгновение. Я удивился. Передо мной был опытный политик, которого вообще трудно было вывести из равновесия. Если в деловом разговоре он не по делу «обозначил эмоцию», значит, либо в действительности эмоция выражена вполне по делу, либо он очень серьёзно сбит с толку.
Или я слишком много о себе воображаю?
— Мы предположили, что ваше заявление о необходимости покорения далёкой демонической области — свидетельство намерения потянуть время в наших переговорах.
— Господин Дьюргам! Я не враг себе самому. Чем дольше мне приходится тянуть, тем в более плачевное положение приходит энергетика мира. А там и наш мир может подтянуться. Может, конечно, и не подтянуться, само собой. Но вдруг. Не стоит подозревать во мне свихнувшегося алчного мерзавца. Я прекрасно понимаю, что, если не найду выход и не осуществлю необходимое на деле, могу остаться в ситуации, когда мне просто негде будет тратить выторгованные сокровища. И не на что.
Теперь глава Курии улыбался.
— Да, хорошо. Я рад.
— В таком случае, рассудите сами. Мне нет смысла что-либо от вас скрывать в деле, в котором мы столь тесно повязаны. Вот какова ситуация. — Я изложил то, что сообщила мне айн по поводу новой системы обелисков, не слишком вдаваясь в подробности. — Что ещё вы предлагаете мне предпринимать, если нельзя даже начать работу, пока документы не окажутся в моих руках?
— В первую очередь убедиться, что демон не лжёт.
— Аин-то? Она не может мне лгать. Таковы условия существования магического образования, основой которого она является.
— Разумеется, я говорю не о прямой лжи, а о косвенной. Вы же понимаете, такое очень даже возможно.
— Нет. Не в этом случае. Будь вы на моём месте, вы бы поняли это. Почувствовали.
— Дело как раз в том, что я не нахожусь на вашем месте. Это можно считать абсолютным доказательством того, что я свободен от чьего-либо контроля, пусть даже и частичного. Я могу свободно высказывать любые суждения и выражать сомнение в чём угодно.
«О как!» — вспыхнул я, но постарался держать себя в руках. Получалось так себе.
— Если вы считаете, что я нахожусь под контролем айн, зачем же вы допустили меня в Курию?
— Я не намекаю на то, что вы подконтрольны айн, ни в коем случае. Свобода вашей воли уже была доказана, и никому не следует возвращаться к этому вопросу. Я лишь имел в виду, что каждого из нас можно ввести в заблуждение, причём в обычной беседе, подав информацию определённым образом. Недоговорив. Слегка переставив акценты.
— То есть вы планируете просто мне не верить? А разве в конечном итоге результат нужен одному мне? Нет. Мне он не так уж и нужен. Я не собираюсь лезть из кожи вон, доказывая свою искренность, и упорствую сейчас только потому, что надеюсь на благополучный исход наших переговоров и не хочу, чтоб передо мной в будущем стали большие проблемы, чем стоят сейчас. В конце концов, Терра может и уцелеть после гибели Мониля.
— Вам, как государственному деятелю, Лексо, пора привыкнуть к тому, что не стоит давать волю гневу.
— Я человек простой, политикой и интригами не закалённый. Потому, простите, этот номер: сперва довести до точки кипения, а потом предложить не кипятиться — со мной не пройдёт. Затрудняюсь сказать, хорошо это или плохо, но это так.
— Вы исходите из ложной предпосылки, что я принципиально стою на позиции отрицания вашей возможной правоты. Это не так. Я лишь предлагаю вам лишний раз обдумать слова своей айн. Могут ли быть какие-то иные толкования её слов? Могла ли она что-то от вас скрыть, и, может быть, скрывает до сих пор? Может, свой проект она способна всё же осуществить без вторжения в Ишниф?
— У меня к вам встречное предложение. Если хотите, могу чуть позже озвучить его также и Курии.
— Я внимательно слушаю.
— Мне не улыбается вытанцовывать перед каждым куриалом и до кровавой пены доказывать свою правоту. Предложение следующее: я своими силами и на свои средства завоёвываю Ишниф, добываю нужные мне записи, потом строю систему обелисков на новом принципе — и они становятся моей полновластной собственностью. И вам впоследствии придётся платить мне за их использование. Столько, сколько я потребую.
Воцарилась тишина; я ждал именно такой реакции и, даже пребывая в ярости, готов был терпеливо молчать, пока опытный политик просчитает все варианты.
— Вам не стоит раньше времени делать выводы, — сказал Дьюргам. — И сердиться не стоит…
— Есть ещё один вариант: я построю обелиски в Терре, а Мониль уж пусть как-нибудь сам…
— Прошу вас, Лексо! Я тоже человек, тоже могу ошибаться. Уверен, что во имя спасения нации Мониль пойдёт даже на такое необычное и сомнительное предприятие, как захват демонической области, и окажет вам в этом всемерную поддержку. Но будущие обелиски, которые вы возведёте на территории Мониля, несомненно должны принадлежать Монилю. Находиться в собственности государства.
— Тогда почему речь о поддержке? Если будет только поддержка, то и Монилю логично будет требовать свою долю пропорционально оказанной поддержке.
— Эти технические вопросы можно будет обсудить на заседании. Я, хоть и являюсь главой Курии, не могу говорить за всё государство и весь наш мир. Но, полагаю, имею право прогнозировать, что ваши выкладки и идеи, а также план действий будут внимательнейше рассмотрены, и мы сможем прийти к решению, которое всех удовлетворит.
«Как изящно пошёл на попятный, — мысленно восхитился я. — Куда уж нам, прямолинейным до ужаса, к тому же сиволапым, с балалайкой и в ушанке».
— Вопрос, который я хотел обсудить с вами, Дьюргам — пользуюсь случаем! — мне пришлось на ходу учиться брать себя в руки, — касательно Гильдии Тени. И их нападения на меня. Вы же знаете правду, раз принимаете меня у себя, не выставив здесь же охрану магов-демонологов. Знаете, что я не нападал на своих же спутников, одержимый демоном. Или всё-таки не знаете и подозреваете, что их смерть — моих рук дело?
— Да, знаю. Уверен, что если бы в вас настойчиво обозначил себя демон, вы сразу же обратились бы к специалисту. Однако этот вопрос вас беспокоит, если я всё верно понимаю. Вам ведь пришлось прибегнуть к процедуре экзорцизма. Вы не поделитесь, какова была причина?
— Не из страха перед демоницей, уж поверьте.
— А из-за чего?
— Ради её усмирения и наказания.
— За самоволие?
— Ну хорошо, можете считать, что тут вы меня подловили. Однако это не так. Да, с её стороны было своеволие, которое я не сразу смог распознать. Уверены, что я такой дебил и не стал бы после происшествия трижды и четырежды перепроверять каждое её слово и действие?
— Уверен, что вы — вполне здравомыслящий человек. Так в этом причина вашего гнева? Вы предположили, что я готов оскорбить вас неуважением?
— Мой гнев — реакция на фирменный стиль общения дипломатов. Чувствую себя беззащитным перед вашим основным оружием.
— Раз вы так говорите, значит, уже не беззащитны, — улыбнулся Дьюргам. — И если сомневаетесь в своих способностях спорить с профессиональным политиками, то зря. У вас есть дар вести диалог.
— Давайте вернёмся к теме Гильдии Тени и их поступка по отношении ко мне. Что вы можете мне сказать?
Глава Курии ненадолго задумался.
— Попытаюсь объяснить вам статус Гильдии. Наша история вам, естественно, известна плохо. В прежние времена, как вы понимаете, Мониль представлял собой множество государств, множество культур и религиозных конфессий. Процесс объединения проходил очень кроваво, тяжело, болезненно, войны велись не только ради политического и торгового, но и религиозного доминирования. Многие мелкие культы ассимилировались с другими, более могущественными, признанными большим числом последователей. И в конечном итоге остались две основные конфессии, враждующие друг с другом не только из соображений соперничества, но и по ключевым религиозным догматам и представлениям… Пожалуй, я даже рискну пояснить эту ситуацию на примере из вашей собственной истории. Скажем, отношения христианства и поклонников дьявола. Или вражда последователей учения пророка Мухаммеда и, например, индуистов.
— Вы имеете в виду мусульманство и любую форму язычества, многобожия. Да, я вполне понял вашу мысль.
— Учение Сияния сейчас имеет статус официальной религии Мониля. Что же касается Гильдии Тени, то она, по сути, является наследником учения Храма Чародейства, который в прошлом вынужден был уйти в подполье. Учение было лишено статуса официально признанной религии. В последующем, хоть и частично, но Храм восстановил своё положение — не в качестве религии, а как дозволенная секта.
— Такое бывает?
— Бывает. Учение Чародейства сейчас существует в качестве своего рода философского течения, имеющего множество последователей. Могу даже сказать, что несколько действующих куриалов исповедуют это учение. Нет, представителями Гильдии они, вероятнее всего, не являются. Однако факт остаётся фактом. Видите ли, Лексо, это учение когда-то взяло своё начало из религиозного течения полудемонического народа, с которым монильцы много взаимодействовали. Демоны поклоняются магической власти, это общеизвестно. Разумеется, их верования претерпели серьёзные изменения, когда были восприняты людьми, однако прежний след сохраняется — учение Чародейства во главу угла ставит магию и магическую власть, которой она наделяет своего адепта. Оно было неимоверно популярно, и по сей день сохраняет свои позиции. Понимаете, в чём загвоздка? Конечно, не все последователи Чародейского учения принадлежат в Гильдии Тени, но поддерживают её многие.
— Какой вывод я должен сделать из этой исторической справки?
— Что Курия не имеет возможности выступить против Гильдии Тени. Что же касается предъявления обвинения, то, к моему большому сожалению, в формальном плане оно не настолько убедительно и нерушимо, как хотелось бы.
— Прошу прощения?
— Большинство последователей учения Чародейства безоговорочно поверят в то, что кейтах — коим, разумеется, вы не являетесь, однако многие обыватели готовы поверить в это лишь потому, что это щекочет их страсти и воображение — мог сам по себе войти в состояние одержимости. И перебить своих спутников.
— Вы хотите сказать, что…
— Подождите, Лексо. Позвольте мне закончить свою мысль. Я рад, что вы полностью со мной откровенны, и я очень хочу быть откровенным с вами. Нет, у меня нет сомнений в том, что вы невиновны в случившемся. Можете мне поверить. И я не сомневаюсь в вашей искренности. Разумеется, у Гильдии Тени были все основания открыть на вас охоту. И я понимаю, что сейчас ваша жизнь в опасности, потому что последователи Храма Чар не отступятся, пока ещё будут хранить надежду на успех. Вас ведь это волнует в первую очередь?
— Да. Волнует.
— Я понимаю. И здесь ваше происхождение, которое затрудняет правовой путь, облегчает путь, скажем так, неофициальный. Поскольку вы обладаете чуждым происхождением, хоть и являетесь сейчас полноправным монильцем, вам простительны поверхностные знания о наших обычаях и обо всём, что связано с нашей религией. Особенно если речь идёт не об официальной религии. Словом, я склонен предложить вам рассматривать ваш конфликт с Гильдией Тени как конфликт двух частных лиц. Они попытались нанести вам вред, тем самым дав вам право защищаться или ответить ударом. Курия закроет глаза на то, что вы сделаете для того, чтоб защитить себя.
— Хм…
— Вас устраивает этот вариант? — Дьюргам помедлил. — Думаю, если кто-нибудь из куриалов пожелает в неофициальном порядке оказать вам в этом помощь, это нисколько не будет противоречить интересам государства. Тем более что Гильдия Тени, неудержимо набирающая силу — не то, что может способствовать процветанию Мониля.
— А кто-нибудь из куриалов пожелает? Вы можете это гарантировать?
— Я, разумеется, не могу гарантировать ничего, кроме своей поддержки. Которую я вам, несомненно, окажу. Неофициально.
— Да, это меня устраивает, — поразмыслив, не стоит ли ещё чуток поёрничать, и решив этот вопрос отрицательно, произнёс я.
Напряжённость определённо оставила нас, даже воздух словно бы стал более подвижным. Глава Курии подал мне бокал с чем-то слегка алкогольным — теперь он улыбался вполне искренне на вид и куда более искренне, чем раньше. Какова бы ни была в действительности эта искренность, желание показать её уже кое-что значит.
В его покоях я провёл время до начала заседания. О деле мы больше не говорили, и Дьюргам так и не сказал определённо, какую именно помощь он готов оказать мне. Однако его намёк, что мои усилия, которые приведут к ослаблению Гильдии, будут в интересах Курии, звучал намного убедительнее обещаний. Он политик, и никакая симпатия не убедит его помогать охотнее, чем соображения выгоды.
Совет полностью был посвящён вопросам войны в демоническом мире. У меня, внимательно слушающего доклады, возникла совсем другая картина происходящего, чем тогда, когда я работал над ракушкой и энергоснабжением от неё. С другой стороны, я ведь толком ничего не видел. Я торчал себе в окружении магических каналов, напрягающихся сверх всякой меры, корпел над фильтрацией и энергообменом, и даже, собственно, вопросов никому не задавал. Без какой-либо сторонней информации сделал кучу невесёлых выводов.
В какой-то момент возникла мысль, не пытаются ли командиры из сугубо личных соображений обманывать Курию, приукрашивать ситуацию — ведь и Жуков обманывал Сталина, так почему бы местным не наврать? Но потом я от предположения отказался. Зачем уж сразу настраивать себя на худшее? В СССР малейшая ошибка грозила гибелью и самому ошибившемуся, и его семье. В Мониле это не принято.
По отчётам, в которых я нигде не почувствовал фальши, получалось, что Мониль твёрдо встал на путь победы, и сомневаться тут, собственно, было не в чем. Куриалы прошлись по некоторым второстепенным вопросам, в частности, по тому, сколько именно должно полагаться Нуамере в качестве компенсации за использование её порталов для транспортировки войск. А также определённая сумма должна пойти мне за то, что я обеспечил монильским войскам мощный, хотя и временный источник энергии. Тем самым я сэкономил государству изрядные средства. Дело было, конечно, не только в сохранённых деньгах. Уменьшив обращение к энергосистеме Мониля, тем самым я уберег сам Мониль от вполне возможной гибели.
И за всё это мне причиталось денежное вознаграждение. Как оказалось, очень даже приличное. Мысленно взвесив его, я прикинул, что смогу позволить наём ещё двух или даже трёх групп специалистов по сейсмической активности земли. До меня дошли смутные слухи, что монильские специалисты способны решать и проблемы землетрясений также. А значит, я смог бы на этом ещё больше заработать и дать такую возможность наёмным специалистам.
И тогда у меня не возникнет проблем с наёмниками, когда дело дойдёт до захвата Ишнифа — даже если Мониль не станет всерьёз помогать мне. Одними только моими соотечественниками-спецназовцами не обойдётся, хотя их и можно будет нанять сколько угодно, хоть миллион. Мне понадобятся монильские боевые маги. Их нужно будет нанимать на монильские же деньги, и тут одного моего куриального жалованья может не хватить.
Так что премия очень кстати.
Вопроса, который сам же Дьюргам назвал «проблемой Ишнифа», коснулись только в самом конце совещания. И лишь для того, чтоб куриально прийти к выводу — необходимо отдельное совещание, причём проведённое полным составом. Вопрос был слишком важен. Я чувствовал на себе взгляды всех куриалов — любопытствующие, подозревающие, втайне негодующие, ироничные, ехидные, откровенно злые. Последнее, кстати, меня не смущало, потому что одно дело первая реакция, а другое — действия, которые предпримет тот или иной куриал.
А ещё более важно то, как отреагирует Курия в целом. Плевать мне на их отношение, пусть окажут помощь и не мешают мне делать всё для их блага.
В глубине души я, конечно, понимал, что радею далеко не о Мониле. Конечно, и о нём тоже, но если начистоту… Если начистоту, то мне нравилось положение, которое принесла мне нейтрализация зева в Яворе. Мне нравилось обладать властью и влиянием, заседать в Курии, видеть почтение, зависть и подобострастие в глазах простых монильцев, которые узнавали во мне куриала. Меня тешило моё богатство, притом, что, в общем-то, жил я довольно скоромно. Меня восхищали возможности, которые пока оставались только далёкой перспективой.
Однако они у меня были. Я мог добиться всего того, о чём понемногу грезил, лишь сохранив своё нынешнее положение. Но, только добившись его и вжившись в него, осознал, насколько стремительно можно лишиться однажды добытых преимуществ. Обладание властью состояло в непрестанной борьбе за неё, и мне всё казалось, что там, за поворотом, меня наконец-то ждёт решение этой вечной проблемы, одно на все грядущие времена.
Может быть, в глубине души, я и осознавал, что жизнь состоит из непрерывной череды проблем. А уж жизнь государственного деятеля — в особенности. Однако ж если я сумею построить в Мониле новую сеть магических источников, моё положение станет незыблемым. Особенную силу придаст мне тот факт, что эти источники окажутся под моим полным контролем. В конце концов, если бы монильцы могли сами создать такие и управлять ими, они бы их и сделали, и не нуждались бы в моей помощи.
А раз не могут, то окажутся в зависимости от меня.
Мне эта зависимость не нужна. Вернее сказать — нужна лишь затем, чтоб раз и навсегда защитить себя от любых попыток лишить меня стабильности жизненного уклада. Затем, чтоб обеспечить себе по-настоящему устойчивую власть.
После заседания я вернулся в свой особняк в Арранархе. К счастью, военные вопросы Курия всегда решала именно в этом городе, и мне не пришлось устраиваться жить в гостинице… Вообще я зажрался, конечно. Гостиницы Хиддалоу, куриальной столицы Мониля, где, впрочем, заседали только в мирное время, были выше всяких похвал. Мне всегда предоставляли один и тот же номер в одной и той же гостинице, и чем это, собственно, отличалось от моего особняка в Арранархе, где я бывал немногим чаще? Разве только тем, что в своём доме я мог гулять по любым комнатам, заходить на кухню и даже в винный подвал, а такое не принято позволять себе в гостях. Но по большому-то счёту разница призрачна.
Особняк оказался готов. Нелевер и Йорвоэт, должно быть, наобщались с родственниками всласть и своевременно вернулись под мою крышу — они всё успели. Меня ждали мои любимые блюда, до хруста безупречное бельё, начищенные канделябры и лёгкий аромат смолистых дров, приготовленных в каминах — достаточно просто поднести спичку или бросить простенькое заклятье.
— Накрыть ужин в кабинете, почтенный? — спросил меня камердинер. — Или приказать подготовить стол в спальне?
— Хотелось бы перекусить попроще, Йорвоэт. Всё-таки я не из знати. Мне трудно напрягаться.
— Я распоряжусь, чтоб вам принесли ужин в спальню, господин. Вы желаете вина?
— Утром начнётся заседание. Очень важный этап обсуждений.
— Понимаю. Заварить вам чай? — Он успел разузнать всё о напитках, который пьют у меня на родине, и рецепты нескольких из них освоил сам, хоть это, по идее, и не было его обязанностью. Готовить мне должен был повар. Но чай у Йорвоэта получался на удивление привычный. Какой-то очень наш.
— Да, пожалуй. Зелёный, с лимоном.
— С сахаром?
— Как всегда.
Допивая и доедая ужин, я попытался хотя бы просмотреть бумаги, касающиеся следующих заседаний Курии, а в идеале ещё и вникнуть в текст. Был вынужден отложить. Бесполезно. Голова не тем занята. К тому же меня мало волнуют военные вопросы, и даже состояние действующих обелисков — не очень. Если ситуация с одной из точек магической напряжённости внезапно осложнится, мне об этом сообщат не на заседании Курии, а особым порядком.
И тогда мне всё равно придётся вникать во все подробности. Так чего заранее забивать себе голову?
Пока же у меня получалось думать только об Ишнифе и Гильдии Тени. Да, объявить гильдейцам войну я не могу, мне вполне внятно дали понять, почему. Собственно, только зачем вообще что-то объявлять? Объявлять не надо. Они меня не предупреждали о нападении. Имею полное моральное право вломить промеж ушей без предварительных расшаркиваний.
Однако как я могу это сделать? Прибегнуть к помощи наёмников? Собственно, если не поступать по-умному, получится всё та же война, на невозможность которой Дьюргам и намекал. Пожалуй, придётся нанимать на родине настоящих мастеров-диверсантов. Интересно, где их вообще можно нанять? В фильмах это всё так просто, а в реальности… Не давать же объявление в Интернете! Могу себе представить, какой контингент сбежится. И даже такая мелочь — вопрос, сколько предложить вознаграждения — ставит меня в тупик.
Наверное, стоило бы побеседовать с кем-то из монильцев. Из тех, кому я доверяю. С Кербалом, например. Он может это знать. Жаль, что на этот раз он не мелькает в поле зрения, всегда готовый мне помочь. Должно быть, занят делами провинций, которых из-за войны накопилось больше, чем обычно.
И тут ещё большой вопрос, откуда я возьму деньги на всё это. Нужно откуда-то взять. Казалось бы — такая огромная сумма, восемьсот миллионов… И так стремительно разлетелась по статьям расходов. Да, эта сумма полностью покрывала все мои расходы на демоническую военную кампанию, и даже кое-что осталось. Однако не столько, чтоб уверенно планировать следующую масштабную операцию.
Надо искать способ вынудить правительства России, США и Китая взять расходы по содержанию своих отрядов на себя же. Но это я должен им предложить что-то очень и очень весомое, вкусное, чтоб получить в своё распоряжение первоклассных спецназовцев, да ещё и бесплатно!
И, допустим, у меня это не получится, что тогда?
Впервые мысль о том, что за самый знаменитый и самый большой американский вулкан мне действительно отвалили бы в разы больше, чем за Катлу, зашевелилась в сознании. А если слегка его взбодрить? Мысль не самая красивая, но что мне остаётся? Вряд ли Индонезия или Чили смогут заплатить мне столько же, сколько США. И тогда долларов хватит на всё.
Вздохнув, я отодвинул поднос с остатком ужина, налил себе ещё немного чая. Строить все эти планы было малоприятно, но что поделать. Нет сомнений, что гильдейцы вскоре сделают следующий шаг. Для них это, оказывается, не только проблема личного могущества, но и религиозный вопрос. А теперь ещё и политический. Дьюргам ведь говорил не только о нежелании Курии открывать прямые военные действия с этим противником. Он упомянул и о стремлении ослабить Гильдию. Гильдия наверняка знает об этой позиции, тем более, раз некоторые куриалы тоже исповедуют верховенство магического могущества.
Что-то мне слабо верится, что они — не гильдейцы. Какая была бы для Гильдии победа — иметь в Курии нескольких своих тайных сторонников. Разве можно поверить, что она упустила такую возможность? Так что и правильно, что Дьюргам решил этот вопрос неофициальным порядком, наедине со мной. Гильдии некому донести о словесном соглашении между нами.
Зато обсуждение планов покорения Ишнифа обещает быть бурным и всеобщим. Я не ждал ничего иного и мысленно в напряжении готовился к этому. Проблема найма людей, могущих помочь мне в нападении на Гильдию, в конце концов, подождёт. Будем последовательны.
— И что же мы потом будем делать с этим Ишнифом? — поинтересовался Кадаллем, куриал, которого я знал плохо. Кажется, он управляет так называемой Областью равнин. Очень родовитый аристократ, представитель древнего семейства, когда-то носившего корону. — Допустим, мы его захватим, и достопочтенный Лексо отыщет там всё, что ему нужно. Что дальше? Отдадим ли мы область обратно демонам? Или будем, надрываясь, удерживать её, чтоб не упасть перед демонами в грязь лицом? Что вы на эту тему спланировали, достопочтенный?
— В идее просто бросить уже не нужную область есть рациональное зерно, — ответил я. — Власть над ней тут же захватит демон, в обычных условиях слишком слабый, чтоб претендовать на статус правителя. А значит, его будут штурмовать и штурмовать все соседи, пока не выбьют прочь, или пока он не окрепнет. Если выбьют, продолжат грызню уже между собой, а она может затянуться очень надолго. И демонам будет не до нас.
— Это и есть ваш план? — уточнил Моранган.
— Отчасти. Хотя меня больше интересуют события и интересы Мониля, чем происходящее в демонических мирах.
— Демонстрация слабости с нашей стороны может спровоцировать ещё одну атаку организованных сил демонов. Намного более мощную.
— Это не демонстрация слабости — бросить то, что тебе самому не нужно. Слабость — это позволить себя выдавить, уйти вынужденно. В добровольности-то кто увидит немощь?
— У демонов своё представление о слабости.
— Айн подтверждает мои предположения такого рода.
— Я бы сказал, что демоническое существо, преобразованное в предмет, едва ли может считаться авторитетом для Курии. Даже если не лжёт, — раздражённо заметил Аргемайд, очень крупный бизнесмен, владелец трёх мощных корпораций. Ему принадлежали два завода из тех, что были эвакуированы из области Корундовых озёр, и поэтому он, конечно, восторгом на тему моей особы не исходит. К его трудностям я готов был отнестись с пониманием, однако мои собственные трудности были мне намного ближе.
— И всё-таки айн — демоническое существо. Это и её психология… Впрочем, не буду спорить. Для меня важнее всего то, что вы, как я понимаю, приняли мой план.
Куриалы переглянулись. Их лица выражали разное, но я особо-то и не присматривался. Меня поддерживало ощущение, что победа уже близка.
— Отнюдь, — заявил Моранган. — Однако нет смысла даже рассматривать вопрос захвата области, если не будет решено, что с ней делать дальше.
— Нет смысла? В самом деле?
— Мы ведь здесь решаем вопросы, каждый из которых затрагивает судьбы государства. Ни один из нас не может позволить себе действовать по принципу: «сделаем эдак, а потом разберёмся с последствиями».
— Хорошо. Допустим. Тогда позвольте такой вопрос: что вы готовы совершить ради спасения своего родного мира? Ведь вопрос стоит именно так. Если ради спасения государства нужно захватить демоническую область, важно ли заблаговременно принять решение, что потом с нею делать?
— Вы рассуждаете в высшей степени непродуманно, — с откровенным холодом в голосе проговорил Муйредах, правитель провинции Лозы. — А это недопустимо для человека вашего положения. Красивые слова есть смысл произносить перед толпой, здесь же — только обсуждать факты. Как вы выразились, спасать государство таким образом, чтоб немедленно же поставить его на край гибели — недопустимо. Курия обязана продумать всё и сделать всё, чтоб такого не произошло. — Он произносил слова сдержанно, взгляд же метал молнии. Я оценил его умение себя контролировать. — Потому мы обязаны оценить любые перспективные варианты. В том числе и тот, который не предполагает захват всей области и всего замка. Почему вы не рассматривали возможность отправки группы лазутчиков?
— Не рассматривал и не рассматриваю. Категорически.
— Почему?
— Потому что это не вариант. Из всех имеющихся в распоряжении Курии людей только я ориентируюсь в замке Ишнифа. А вероятность не вернуться с такого задания огромна. Вы всё же решите отправить меня?
— Вы можете начертить карту.
— Абсолютно не вариант.
— Почему?
— Во-первых, мне это не удастся. Во-вторых, замок демона — место, в значительной степени подверженное постоянным изменениям, и разобраться в них сможет только тот, кто способен чувствовать то пространство. Я — способен, я там учился. Да, кроме того, отобрать рукописи сможет только айн, я не имею представления о том, какие из них были писаны её собственной рукой.
— Не слишком ли вы подчёркиваете свою уникальность, достопочтенный?
— Я подчёркиваю? В самом деле? Впрочем, как вам угодно. Просто имейте в виду, что после провала первой же группы лазутчиков — а провал последует неизбежно, потому что шанса на успех, я считаю, практически нет — Хтиль уже будет знать всё об интересующей нас цели. Что он тогда предпримет, можно лишь догадываться. И всё равно не догадаться.
— Это резонное замечание, — подтвердил Тэйдавар, куриал-демонолог. — Действовать надо наверняка, или уж не действовать вовсе.
— Так у вас уже есть план действий, Лексо? — спросил Сайхеддан. Я был плохо с ним знаком, а о роде его занятий знал лишь то, что он — крупный военный чин в Мониле. Не верховный Главнокомандующий, конечно, и не глава Генерального штаба, однако тоже шишка. — Как вы планируете завоёвывать демонические владения?
— Я не военный человек. Пока никак не планирую. Но если понадобится, я найму человека, который справится с этой задачей. Или не справится. Посмотрим. Мне придётся рисковать, если Мониль не захочет поучаствовать в операции.
— Вы тоже уже представляете собой часть Мониля, Лексо.
— Поэтому мне должно быть больше всех нужно?
— Никто не говорит, что вы останетесь с этой проблемой один на один.
— Я пока не слышал и обратного.
— У меня есть вопрос к куриалу Терры, — произнёс, поднявшись со своего места, Логнарт.
— Слушаю.
— Если речь идёт уже о вполне конкретной конструкции новых обелисков, и дело за деталями, значит, вы способны, я полагаю, прогнозировать степень их зависимости от себя.
— Простите?
— В какой степени вы планируете передать созданные вами энергетические объекты под контроль монильских чародеев?
Я помолчал, пытаясь отыскать подходящие слова и выражения, достаточно туманные, чтоб они не выглядели откровенно нахальными.
— А вы как, простите, себе это представляете?
— То есть?
— Для всех присутствующих не секрет, что сам по себе я маг, мягко говоря, начинающий. Все мои знания, навыки и опыт — в действительности знания и опыт демонического существа во мне. То есть конструкция будет создаваться на демонической основе и контролироваться демоном. По сути. Кто-то из монильских магов способен уверенно работать с демоническими конструкциями?.. Зачем на меня смотреть таким уничижающим взглядом? При всём желании — что вы предлагаете мне делать? До того уровня, когда уже смогу самостоятельно разобраться в столь сложной конструкции и организовать что-нибудь вроде переходного устройства, мне предстоит колупаться в лучшем случае лет десять. А может, пятьдесят. Что ещё всем нам остаётся, кроме как ждать?
— То есть, по сути, в любом случае система обелисков будет полностью подконтрольна вам?
— Когда оператор атомной электростанции сидит за пультом, система ему подконтрольна. Это вроде бы никого не пугает. Есть статьи, параграфы, должностная инструкция — считается, что этого достаточно. Вы ведь доверили мне обелиски, поддерживающие жизнь Мониля сейчас. Но сомневаетесь доверить будущие?
— Нет, — сдержанно ответил Логнарт. — В вас, Лексо, никто не сомневается.
И звучало это отрезвляюще, совсем не соотносясь со смыслом сказанных слов. Тон куриала стал чем-то вроде намёка, что шутки закончились, и пора начинать играть эту игру всерьёз. А если я не умею всерьёз, вернее, не способен отличить, что из этого — игра, которая моим оппонентам давно знакома и покорилась им в своём совершенстве задолго до того, как я окунулся в монильскую политику — а что дело, то надо поскорее учиться. Осваиваться. Включаться.
Сейчас же по сравнению с ними я — полный и абсолютный профан, меня в лингвистическом состязании, то бишь в спорах о высоких нуждах родной страны, вчистую переиграет любой куриал. Поэтому не стоит с ними сражаться на этом поле. Лучше уж перейти туда, где опыта у меня столь же мало, но зато лишней искусности и не требуется — просто излагай суть дела и ни о чём не беспокойся. Бесполезное это в моём случае дело — беспокоиться.

Терра

Когда после заседания я всё-таки добрался до своего дома в Воздвиженском, чувствовал себя таким обессиленным, словно не разговоры разговаривал, а ворочал каменные глыбы, причём в одиночку и недели две без отдыха. Мои ученики, которым повезло вернуться на родину раньше меня, едва дождались, чтоб я переступил порог, тут же намекнули на необходимость всем вместе детально обсудить магические действия в демонском мире и создание ракушки. Но мне стало плохо при одной мысли, что сейчас придётся продолжить говорильню. Нет, нет и нет. Сперва баню. Потом ужин в полном одиночестве, в своей спальне, в позе трапезничающего римлянина. А там видно будет.
Однако осуществить удалось только первый пункт. Когда, завернувшись в мохнатый халат, я вывалился из бани, распаренный и словно бы ещё больше уставший, меня ждал Кирилл со смущённой улыбкой на лице и стопкой документов в руках. Нужно было подтвердить получение первой части денег за работу с Катлой, второй части суммы за то же самое, отдельной платы за собранный и вывезенный пепел (этот пункт был прокомментирован, как «доставка заказанных удобрений», забавно, но верно). Далее шли документы, подтверждавшие перечисление платы монильским специалистам за выполненную работу.
— Без твоей подписи никто из нас не сможет даже финансовое поручение передать в Мониль.
— Ну да, само собой… А что за вторая часть суммы?
— Она уже была перечислена. Пятьсот миллионов. Остаток в сто миллионов последует после окончания извержения. Как сообщила группа монильских специалистов, оно продлится ещё полторы недели. Может, чуть больше.
— Монильцы получили аванс?
— В том-то и дело, что нет. Нужна твоя подпись.
— Давай поставлю, — вздохнул я. — Пошли на террасу. Раз уж всё равно не дали отдохнуть.
— Прости, но это действительно очень срочно.
— Где Арс? А Рита?
— Сейчас позову.
— Клади сюда бумаги. Где подписывать?
— Ещё вот тут. А это — поручение куриальному казначею. Здесь ты должен ещё какой-то знак оставить. Мне поясняли, я не очень понял.
— Знаю. Магическая печать. У каждого куриала есть такая, у меня тоже… Вот, готово, отправляй. Лена, солнышко, накрой ужин в моём кабинете, пожалуйста. На троих. Пошли, Арс. И позовите Риту. Пусть она тоже с нами перекусит. Поедим вместе.
— Это уже не все вместе, — добродушно улыбнулся Кирилл. И так подчёркнуто без обиды это было сказано, что поневоле закралась мысль, что обида-то есть, просто пока не хочет показываться наружу.
— Позже посидим и пообщаемся все вместе. Мне много что есть вам сказать, многое нужно обсудить — и по поводу обучения, и по поводу кампании, которую я собираюсь начать. Но не сейчас. Никогда раньше не думал, что могу так устать от говорильни. Будто вагоны разгружал. Кошмар какой-то, а не Курия.
— Саягуль подготовила баранину. Всё готово, нужно только мангал и жаровню раскочегарить.
— Оставим на завтра. Или ночью побалуемся шашлыками. Посмотрим. Закалки у меня нет, вот в чём проблема.
— Что-то случилось? — спросила, подходя, Рита.
Она здорово пополнела с тех пор, как я видел её последний раз. Полнота ей шла — что бы там ни утверждали поборники модных тенденций в оценке параметров женского тела, пухлость и даже тучность может сделать женщину привлекательной, притягательной, своеобразной. Хоть, конечно, и не каждую.
Пожалуй, встреть я Риту на улице — не узнал бы, и дело тут было даже не в изменениях её внешности. Взгляд стал другим — цепким, сильным. Когда-то она была задумчивой девчонкой с плавными жестами и неспешными реакциями на происходящее. Когда что-то случалось, она вела себя так, словно сперва оценивала, стоит ли оно вообще хоть малейших усилий с её стороны. Надо ли напрягаться?
Конечно, если ситуация действительно требовала быстроты и решительности, в ней будто искра проскакивала, и двигатель с ходу брал такие обороты, что любо-дорого. Сейчас я видел вполне отчётливо, что в поединке задумчивости и резкой решительности без сомнений с чистым счётом победила решительность.
А может, просто жизнь повернулась так, что моя знакомая больше не могла себе позволить мягкую расслабленность и негу. Я знал, что Рита, как и я, трудилась в бизнес-сфере, но, в отличие от меня, не бросила это дело.
— Много что случилось, Ритуль. Как выскажешься по поводу бухгалтерии?
— Полный бардак, а не бухгалтерия. Но разве это страшно? По большому счёту она ведь тебе и не нужна. Ты не предприниматель, и налоги платишь, как частное лицо. Когда вообще платишь. Тебе ни бухгалтерский баланс не нужно сводить, ни отчёт о прибылях и убытках, и прочие отчёты ни к чему… Баланс можно сводить в любой удобной форме.
— Это так, однако… Тебе ведомости по трём дивизиям передавали?
— Передавали. Но там же изначально всё в полном порядке. Я, конечно, девочку знакомую наняла для этих дел, как ты и просил, но и сама могла бы побегать. Всё бы уладила. Деньги начислены, окончательный расчёт подготовлен, премии я тоже посчитала. Вот, смотри.
— Мне сейчас не до того. Прости.
— Я смотрел. Всё в порядке, — заверил Арс.
— В общем, Рит, в будущем работы с боевыми подразделениями, их снабжением и прочими премиальными станет только больше. Считаешь нужным нанять кого-то дополнительно — нанимай. Даю карт-бланш.
— Ты не бросайся такими заявлениями, — предупредила Рита. — Я-то всё понимаю, но может отыскаться ушлый умелец. Присосётся, как пиявка — даже не заметишь, как начнёшь только на него работать.
— Но тебе-то можно доверять?
— А кто тебе скажет, что ему нельзя доверять?
— Рит, честность со мной окупится. Увидишь.
— Я верю. Только мне кажется, тебе нужен не табун бухгалтеров, а хороший финансовый отдел. Найди толкового экономиста, и он тебе скажет, что требуется, чтоб ты мог работать, не беспокоя себя лишними заботами.
— Пожалуй, ты права. Но у меня давно уже нет связей. Ты сможешь найти хорошего специалиста, которого заинтересуют мои условия?
— Конечно, найду. Дай мне пару месяцев, и я всё сделаю. И, если понадобится, найду тебе ещё бухгалтеров. Что вряд ли будет так уж необходимо. А вообще с твоими финансовыми делами разбираться одно удовольствие. Первый раз в жизни видела легальные восемьсот миллионов, не облагаемые вообще никакими налогами!
— Но какие-то выплаты там же были, — улыбнулся я.
— Так, мелочь. За банковские услуги — перевод средств, причём по минимуму, потому что большую часть оплатили те, кто эти деньги заплатил. Ещё немного за конвертацию части средств. Ты же, Лёша, не можешь нашим солдатам заплатить иностранной валютой. Вообще нехило они подзаработали у тебя — им только зарплаты за месяц с небольшим по пять тысяч евро получилось. Да ещё премия. Где ещё наши парни такие деньги смогут заработать? К тебе скоро в очередь станут выстраиваться.
— Американцам, как понимаю, придётся заплатить больше.
— Не намного. Им от своих гарантированное жалованье идёт. Твои деньги — как бонус.
— Рит, мне вот ещё что от тебя нужно. У тебя ведь есть связи. Ты общалась с самыми разными людьми… Попробуй узнать, не найдётся ли среди твоих знакомцев человек, с чьей помощью я мог бы нанять несколько сотен действительно крутых и опытных ребят для одной сложной операции. Заплачу хорошо.
Круглое лицо Риты стало ещё круглее от изумления, но взгляд остался вызывающе деловым. Изображая недоумение, она однако уже искала пути решения проблемы, и в этом я готов был черпать собственную уверенность в успехе.
— Я бы сказала, что это не моя специализация, понимаешь…
— Ну, положим, я тоже не для политической карьеры рос и учился. Да и то, что магом заделаюсь, пять лет назад даже в пьяном бреду бы не вообразил. Можешь представить, как я себя сейчас чувствую. И — главное! — никто меня уже от этой обязанности не освободит. Так что и моим ученикам-соратникам придётся осваивать новые непривычные профессии. Рит, я тебя прошу — просто поразмысли. И ты, Арс, тоже подумай. Может, что и придёт в голову.
— Что ты задумал? — осторожно осведомился Арсений.
— Да есть тут одна идея.
— А ты уверен, что тебе нужно именно несколько сотен, а не десятков или тысяч? Это что-то нелегальное?
— Ага. Нелегальное… Не делай такие глаза, дружище! Кампания нелегальная, но будет вестись на территории Мониля. И с благословения главного куриала.
— Тогда почему бы тебе не обратиться с вопросом к кому-нибудь из администрации президента? Там-то наверняка найдутся люди, которые тебе помогут. За твои деньги.
— Придётся, если не найду альтернативы. Но ты же понимаешь — что знают трое, то знает весь мир. Вам, ребята, я доверяю. А им там — не очень.
— Ты боишься, что оттуда могут слить информацию в Мониль? Так против кого ты планируешь действовать? Против кого-то из куриалов?
— Нет, всё совсем не так страшно. Против Гильдии Тени. Но, видишь ли, никто ведь не гарантирует мне, что и у нас не имеется их людей. Ведь почему-то первоначально гильдейцы собирались совершать обряд именно у нас. Вернее сказать, в США, но тогда разница была не существенная. Да к тому же Эндилль по Москве разгуливал свободнее, чем по Арранарху или Тарновату, так что мои подозрения, может, и чрезмерны, но уж никак не проявление паранойи.
— Я не считаю твои подозрения чрезмерными, — терпеливо ответил Арс. — Просто полагаю, что совсем ни к чему объяснять, зачем тебе нужны эти крутые профессионалы. А лучше — соврать. Зачем? Да для демонического мира. Для захвата демонического замка. Для диверсий на коммуникациях противника. Для понтов перед другими куриалами на параде или учениях. Выбирай по вкусу.
— Ты прав. Но я хочу опробовать все варианты.
— И правильно. Так ты вернее наймёшь самых лучших и за самую сходную цену.
— Я попробую, — дрогнувшим голосом заверила Рита.
— Спасибо, Ритуль. Я в вас всех верю.

Глава 10
НАПЕРЕГОНКИ И ПО-СЕРЬЁЗНОМУ

Терра

Я пригласил Кербала в Воздвиженское, не очень-то надеясь, что он действительно приедет. Но он приехал. С любопытством разглядывал всё: и дома, и огороды за заборами, и плодовые деревья, уже изнемогающие от урожая, и даже асфальт под ногами. От возможности подъехать на машине гость отказался, предпочёл пройтись, и даже назойливое любопытство воздвиженских мальчишек его совершенно не смущало. А любопытство присутствовало, разумеется, и как можно их судить — одет-то монилец необычно, церемонно. Фэнтезийно.
— Тут у вас чудно, — похвалил Кербал. — Хоть и странно, как это в конструкции зданий не чувствуется никакой магии.
— Видимо, потому что её там нет, — рассмеялся я, издалека маша рукой Саягуль и Жилан, давая понять, что мы скоро будем.
— Это неудобно. И недолговечно.
— Местные крестьяне поколениями могут жить в одном доме и не жаловаться на него. Разумеется, они вынуждены регулярно ремонтировать свои жилища.
— Что ж, этот вариант тоже можно рассматривать… Это твой дом? Ты живёшь очень скромно для куриала, обременённого множеством учеников.
— Не сказал бы, что я ими обременён. Мы прекрасно уживаемся. Прошу. Как насчёт попробовать пару блюд нашей местной кухни?
— Охотно попробую и больше, чем пару.
Мимо нас, только-только миновавших калитку, промчалась встрёпанная, потерявшая всякое присутствие духа Лена. Я сообщил ей, конечно, что жду к обеду гостя, важного человека в Мониле, и она совершенно искренне перепугалась. Наверное, точно так же бы отреагировала, если б ей пришлось готовить стол для президента России или губернатора Калифорнии — того, который Шварценеггер. Я мог быть уверен, что все горизонтальные поверхности в большой гостиной уже ломятся от угощений, но Лене по-прежнему кажется, что надо бы добавить ещё какие-нибудь яства.
Мне иногда представлялось, что это стремление большинства женщин просто-таки напугать гостей масштабами застолья имеет какие-то чисто обрядовые, религиозные корни, поэтому никогда не вмешивался в процесс, даже если загрузка стола доходила до абсурда.
Кербал с интересом осмотрел те комнаты дома, которые я счёл нужным ему показать, а на накрытый стол взглянул с большим сомнением, после чего уточнил, должен ли он будет всё это съесть, или можно только попробовать из каждого блюда, и это будет вежливо. Я заверил, что даже пробовать не обязательно, и столь обильное украшение стола — занятие самодостаточное. Не ради похвал или одобрения. Просто потому, что так положено.
— А перед террасой сейчас поставят мангал. Ты любишь жареное мясо?
— Кто ж его не любит?
— Тогда пойдём, выпьем пару коктейлей для аппетита. Ты какие предпочитаешь?
Посмеиваясь, мы поднялись на второй этаж, на террасу, где можно было посидеть вдвоём и подождать, пока мясо на углях доспеет. Я сам смешал другу напиток, вытащив бутылки из маленького барного холодильника, и предложил льда. Кербал отказался.
— Как понимаю, на последнем заседании так ни до чего и не договорились? — спросил он.
— Почему же. Договорились. До того, что на Ишниф придётся нападать. Поверить не могу, но я был счастлив, когда спустя пять часов напряжённых дискуссий большинство куриалов всё-таки пришли к этому выводу.
— Ты просто ещё не привык. Через пару лет будешь плавать в куриальных спорах, как рыба в воде.
— Надеюсь, всё-таки нет. Я мечтаю стать специалистом, а не политиком высочайшего уровня. Какими бы они ни были, толку от них, я считаю, меньше, чем от классного мага.
— Если бы это было так, Курия быстро бы вымерла… Значит, ты всё-таки смог всех убедить. Так чего ж тебе ещё желать?
— Не я, а Дьюргам. И у меня возникает серьёзное подозрение, что пока ничего столь уж принципиального я не добился. Вопрос не в том, кто на что готов согласиться, а в том, кто чем поучаствует в захвате демонической области. Пока все в принципе согласны, но как-нибудь так, чтоб не обременять себя лишними расходами и телодвижениями. Они, конечно, предпочли бы, чтоб владения своего бывшего учителя я захватил сам, сделал всю работу — а потом подарил Монилю обелиски и больше не отсвечивал. Никак.
— Это же естественно, — усмехнулся монилец. — Всегда жаждешь больше при наименьшем напряжении и минимальных затратах. Попросить всё, чтоб получить хоть сколько-то — обычная политика.
— Ха-ха! Чёрта с два! Зачем мне напрягаться? Монилю надо меня как-то заинтересовать, знаешь ли. А он вместо того мне сейчас предлагает большую часть подготовки взять на себя, если не всю. Разве честно?
— Не честно. Но естественно. Ты ведь лучше всех нас знаешь этот Ишниф, значит, тебе и планировать. У кого нам ещё спрашивать, сколько и каких войск может понадобиться.
— И мне же выставлять войска. Где-то добывать их, снабжать, перемещать, договариваться… Вот и возникает вопрос, кому это больше нужно.
— А тебе разве не нужно? — Кербал смотрел мне в глаза пронзительным взглядом.
— Мне? Нужно. Уже становится нужно. Вы сами вызываете во мне мстительные чувства, так не сетуйте потом. — Я смягчил сказанное улыбкой, но не знаю, насколько мне это удалось. В конце концов, Кербал ведь тоже опытный и умелый политик, он должен уметь притворяться. И его спокойное лицо, уравновешенное поведение и улыбчивый взгляд ни о чём не говорят.
— Я думаю, будет только честно, если ты, сделав всю работу или большую часть работы, слегка перетянешь ситуацию в свою пользу.
— Допустим. Не уверен, что большинство монильцев с тобой согласятся. Но я решил пока не заниматься проблемой Ишнифа. Пусть куриалы думают, взвешивают, оценивают ситуацию, приходят к собственному решению. Пока у меня другая забота. И мне нужна твоя помощь.
— В чём именно?
— Мне нужны наёмники.
— Наёмники?! Как неожиданно! А о чём идёт речь?
— Да, собственно, о моей безопасности. Дьюргам дал своё согласие на мои действия, так что можешь не волноваться.
— А мне в принципе волноваться не о чем. Я ведь тут ни за что не буду нести ответственности. Какие наёмники тебе нужны?
— Маги. Обычных бойцов я лучше найму у нас. С соотечественниками мне проще договориться. И, кроме того, они не привыкли к поддержке магии, предпочитают выходить из положения своими силами, а это может оказаться огромным преимуществом.
— Хорошо, магов я тебе найду. Столько, сколько скажешь, и за сходную цену. Только скажи — против кого они тебе нужны? С кем собираешься воевать?
— С Гильдией.
Монилец долго молчал. Я даже решил, что он сейчас откажется, и мысленно стал прикидывать, к кому ещё можно обратиться. Наверняка есть среди куриалов сугубо военные люди. Они мне без труда порекомендуют хороших, опытных боевых магов. Но обращаться к ним нежелательно. Светить свои намерения в куриальных кругах опасно. Я был уверен, что гильдейцы готовят новый удар по мне, и могут опередить, если до них дойдут слухи о моих планах.
— С Гильдией, значит… — произнёс Кербал задумчиво. — Проблема тут даже не в сведениях о Гильдии, которых маловато. Дьюргам может передать тебе нужную информацию, и, наверное, охотно сделает это, раз дал своё добро на кампанию. И не в сохранении тайны даже, хотя и в ней тоже. Кому ещё ты говорил об этих своих планах?
— Дьюргаму и своим.
— Больше никому и не говори. У Гильдии везде уши. Тут, видишь ли, проблема в том, чтоб найти магов, не боящихся схватиться с Гильдией. Тут либо брать идейных, но их пока найдёшь… Это ж всё равно, что просеивать тонны песка в поисках алмазов. Либо вообще полных отморозков, которым вообще всё равно, кого убивать. А с такими, сам понимаешь, очень трудно работать.
— Мягко говоря!
— Либо ещё можно попробовать найти желающих среди полукровок. Они, видишь ли, неодобрительно смотрят на гильдейцев, как на прямых последователей Храма Магии. Считают, что те извратили их религию. Смотрят на Гильдию как на секту. И относятся соответственно.
— Любопытно. А ведь, казалось бы, наоборот должны тянуться, как к обладателям плюс-минус того же взгляда на жизнь.
— Что поделать, минимальные конфессиональные различия обычно порождают большее неприятие, чем полное иноверие.
— Значит, поищешь?
— Поищу. В Хастарете. Не сам, конечно. У меня есть люди, которым я могу довериться, да. К тому же им истинную причину знать не нужно. Да и нанятым — тоже. Предлог стоит придумать заранее. Например — необходимость забрать у Гильдии что-то ценное.
— Пленника освободить, — устало предложил я. — Заложника. Почти правда.
— Так даже лучше! — одобрил мой собеседник. — А что говорит твоя айн?
— А почему она должна что-то говорить?
— Обычно ж раньше она вмешивалась во все твои разговоры — по делу и без.
— С некоторых пор прекратила.
— Что-то случилось?
— Всё жду, когда ты меня пригласишь в диалог, — сказала демоница.
И я запоздало удивился. В самом деле — ведь давно уже её не слышал, почти никак не ощущал. Однако едва обратил на это внимание и постарался припомнить обстоятельства наших последний контактов, и когда эти контакты случались, обнаружил, что всё-таки чувствовал. Она пребывала во мне, а не так, как в Корундовой аномалии. И там, далеко за гранью сознания, где обычно хранится маловажная информация, которую можно воспринять, если сосредоточиться на ней, я этот факт бессознательно отмечал.
— Раньше тебе не требовалось приглашение.
— Не хочу излишне беспокоить. — Звучало это язвительно, но, кажется, без подтекста.
— Благое начинание… Обиделась она на меня, вот в чём дело, и потому собирается открывать рот только по требованию.
— Это опасная ситуация? — Кербал поднял бровь. — Может подобная обида стать признаком её нелояльности? Обозначить грядущие проблемы? Она ведь способна ловко умолчать о чём-то и довести до беды?
— Надеюсь, что нет.
Я подумал, что раньше, когда демоница вспыхивала по любому поводу, её переживания и даже предположения легко можно было прочесть, как страницу книги. Сейчас, затаившаяся, она варилась в собственных мыслях, и чувствах, и… Может быть, Кербал прав? Не затевает ли она что-нибудь ещё?
— Ну что я могу затеять тут, в Терре? — сварливо заверила демоница. — Или в окружении куриалов? Они — все очень сильные маги, а кто не блистает способностями, так обвешан магическими инструментами, что дохнуть-то на него не получится. Как такого зацепишь, да ещё и без непосредственного контакта? Если бы я оказалась на одном из таких, сперва ещё с недельку бы примеривалась, с какой стороны подойти. Чтоб не ошибиться и не потерять своего шанса.
— А среди них есть те, кто тебе не по зубам?
— Наверняка отыщутся, — ответила нехотя, но честно.
— А что касательно гильдейцев? Их обработка тоже потребовала бы от тебя дополнительных усилий?
— Гильдейцы встречаются разные…
— Готово! — крикнул снизу Арс. — Стол готов!
— Идём? — обернулся я к гостю.
Кербал охотно отставил бокал. Внизу он старался больше улыбаться и меньше разговаривать. По моим ученикам больше скользил взглядом, вот только на Жилан смотрел так внимательно, что Кирилл начал наливаться ревнивой суровостью. Впрочем, тут я был спокоен — затевать ссору он не решится. И знал, что мой монильский приятель косится на девушку без какой-либо задней мысли. Просто узнал её, вот и всё.
Он ведь сталкивался с нею тогда, в провинции Лозы, близ Явора, где я после уничтожения обратившегося зевом обелиска валялся обессиленный, а ко мне боялись прикоснуться… Правильно, кстати, боялись. И потому привезли первую же обитательницу моего родного мира, согласившуюся подработать — ухаживать за мной. Почему именно китаянку? Наверное, просто не выбирали страну и место, с которого начать поиски. Куда попали, там и договаривались.
А из числа других моих учеников до сего момента Кербал сталкивался только с Арсом.
— Отличные шашлыки, — похвалил я, жуя. — Рита, бери, не стесняйся.
— Если съем шашлыков, на салат и закуски уже не хватит места. А я так не согласна.
— Ну смотри. Что ж, господа, я пригласил вас всех за стол затем, чтоб сообщить пренеприятное известие. До войны в Ишнифе нас ждёт ма-аленькая такая война с Гильдией Тени. А то эта Гильдия напластает вашего учителя, как батон колбасы, а учителя, знаете ли, жалко. Что, Саягуль, хихикаешь? Не жалко, что ли?
— Жалко!
— Тогда давайте меня защищать. А в нашем положении лучшая защита — решительное нападение. И так, чтоб сразу без экивоков — колуном промеж глаз. Чтоб больше не встали. Вопросы есть?
— А что скажет Курия? — деловито озаботился Миха.
— Курия сделает вид, что ничего не происходит. Она обожает таскать картошку из костра руками чужеземных куриалов.
Кербал корректно усмехнулся.
— Этим отличаются вообще все люди во всех мирах Вселенной.
— Некоторым на такое поведение наглости не хватает.
— О, политик без наглости — как озеро без воды. Как лес без деревьев. Немыслимо!
— Ладно, мы будем любить и ценить куриалов такими, какие они есть. А за их спинами по-быстрому покажем гильдейцам, что не стоит обижать нашего брата.
— Сомневаюсь, что у вас получится по-быстрому.
— Кербал не верит в величие российских магов. Давайте покажем ему, что он ошибается!
— Я вот тоже не особо верю в величие российских магов, — неприязненно проговорила Рита. — Кроме, может, тебя. Но ты играешь в режиме бога, а это уже чит…
— В режиме бога? — вмешалась изумлённая айн. — Что твоя служанка имеет в виду?
— Она не служанка! — рявкнул я. — Рит, я хороший, правда. Даже с моим читом.
— Я ничего и не говорю. Я просто к тому, что про магов ничего не знаю, а вот спецназовцев тебе нашла. Правда, ещё надо обсудить гонорар им и откат их начальству, но в общих чертах договорённость есть.
— Так быстро? Как тебе это удалось?
— Я же не одна старалась. Мы с Кириллом вместе договаривались. Он всё упирал на то, кто ты, и прочее.
— А что за отряды? — заинтересовался Арс.
— Откуда мне знать? Я не специалист. Какие-то контртеррористические.
— Наверное, это самое то, что надо, а? Как думаете?
— Я знаю только одно — стоить тебе это будет очень прилично, — сказала Рита. — Боюсь даже представить себе масштаб цен. И больше, чем два отряда, тебе никто не предоставит. Либо отряды будут… Как бы это сказать… Не самые лучшие.
— Два отряда тут, ещё китайцев можно будет попробовать нанять. Насчёт цены — мы ещё посмотрим. Теперь мне есть, что предложить. И всё это потребуется в случае, если не дадут результата обычные переговоры. Не так всё плохо… — Я попытался мысленно прикинуть, на что вообще в финансовом плане меня может хватить. Конечно, самую большую надежду я возлагал на магические товары. Они будут, пожалуй, даже дороже, чем деньги. Но и проблему с деньгами тоже можно будет решить. — Кирюха, а нет каких-нибудь ещё извержений, за которые мне могут заплатить?
— Нe-а. Только возможные землетрясения. Но я об этом уже говорил. Япония намекает, что хотела бы помощи, США, Чили… Но Чили особо-то платить нечем, а ситуация у них трудная, почти все основные землетрясения — подводные. Как и в Японии, однако Япония всё-таки готова предложить намного больше…
— Это не так, — вмешался Кербал.
— Что — не так?
— Что подводные землетрясения сложнее в работе. Нет никакой разницы, и специалисты за любые землетрясения берут совершенно одинаково.
— Значит, я смогу обратиться к монильцам и с такой проблемой?
— У меня есть на примете сработавшаяся группа, они возьмут совсем недорого. За возможность собрать себе выделившуюся энергию.
— Конечно, без ограничений.
— Это продлится недолго. Очень скоро ты и сам поймёшь, насколько ценна такая энергия, — усмехнулся мой друг. — И уже никому её не уступишь.
— Я пока не склонен сидеть собакою на сене. Кстати, забыл спросить — вулканологи, заканчивающие работать с Катлой, не имеют ко мне претензий?
— Нет, с чего бы вдруг?
— С того, что оплата поступила не сразу.
— Оплата поступила до окончания завершающих работ, а в процессе им предоставили всё необходимое для жизни и даже комфорта. Так откуда возьмутся претензии? Особенно если учесть отношение к ним местных жителей. Ребята впервые встретили такое радушие, такое одобрение с их стороны. К ним приезжали с печеньем и пирогами, угощали разными местными напитками, а в Мониле-то обычно ворчат и шпыняют, мол, и солнце ваш дирижабль заслоняет, и тут вы слишком много места отобрали для своих нужд, а тут недоработали, и газы выделяются, даже скот толком не повыпасаешь.
— Короче, монильские обыватели разбаловались. Зажрались.
— Вроде того. А здешние ещё отзывчивые. Благодарные. Ребятам это приятно, поэтому они готовы и дальше тут работать, тем более что обеспечение быта оказалось на уровне, и оплата не запаздывает.
— Ну хорошо, что мы благополучно это уладили.
— Кстати, международная ассоциация гражданской авиации интересовалась, — вмешался Кирилл, — не согласишься ли ты заняться также и вулканом, извиняюсь за выражение, Ньирагонго. — Он вытянул из кармана крохотную записную книжку и ловко пролистал её мизинцем. — Это в Конго. Сам Конго, конечно, много предложить не может, но авиакомпании готовы немножко сэкономить, заплатив тебе. Речи о восьмистах миллионах, конечно, никто не ведёт. Если и заплатят, то раза в четыре или в пять меньше, чем за Катлу.
— Так ведь тоже деньги.
— То есть тебя может заинтересовать.
— Меня сейчас всё что угодно может заинтересовать. Пять старушек — рупь.
— Что? — удивился Кербал.
— Не обращай внимания, это наши местные идиоматические выражения.
— Тогда хорошо, что я всё записал. — Теперь Кирилл раскрыл свою крохотную книжечку открыто и повёл пальцем по бисерным строчкам. — Ещё любопытствуют, не займёшься ли ты мексиканским вулканом с неприличным названием и не посмотришь ли японскую Сакурадзиму. Эта особого беспокойства не внушает, тем более что последнее извержение прошло совсем недавно, и без серьёзных последствий, но японцы, кажется, хотят посмотреть, на что ты вообще способен. К тому же Сакурадзима беспокоит местных обитателей слишком часто даже для действующего вулкана.
— Ты так бойко шпаришь название этой японской сакуры-что-то там, а мексиканский неприличный не поименовал. В чём причина?
— Да ну вас!
— Нет уж озвучь! — воскликнул я под аккомпанемент общего зажигательного хохота. — Оно-то и интересно! Валяй!
— Сейчас, попробую… Покате… Покопате… Попокатепетль, во! Довольны? За него больше предлагают, он над Мехико стоит, и там, понятное дело, все в беспокойстве. Потом, итальянские вулканологи интересовались, сколько стоят твоя консультация и твои услуги. У них Этна, Везувий и ещё два каких-то названия, забыл…
— Поставь их в конец списка. Боюсь, на удовлетворение чужого любопытства по поводу моих расценок времени уже нет. Однако помочь-то тоже надо. Ты отслеживай новости, Кирюха, потому что деньги деньгами, но и совесть надо иметь. Проблема тут только в трудностях со временем. Когда я должен успеть и по вулканам, и по землетрясениям, и по заседаниям ООН, и ещё боевые группы подготовить?
— Ты ведь не надеешься, что боевая операция может поспеть за пару дней? — Монилец сдержанно пробовал фирменный Ленкин салат с курицей. — У тебя будет много времени, особенно если найдёшь время, чтоб возвести где-нибудь хоть какое-нибудь подобие обелиска и перемещаться по родному миру через энергетические разломы. Тут их у вас сейчас должно быть в избытке. Формирующаяся магическая система мира сперва рисует в пространстве целую сеточку таких разломов, а потом уже они исчезают. Рассасываются. Но лет пятьдесят у вас есть. С гарантией. Кстати говоря, я привёз тебе несколько книг по теории и практике магии, одна из них как раз посвящена разломам и их использованию.
— Любопытно. — Мне пришлось терпеливо дожидаться, пока мысль, вяло ворочаясь в голове, не пережуёт услышанное. Пришлось ждать, пока не проявится идея, намекающая на близкое решение хоть одной из проблем, или на выгоду, потому я говорил очень медленно. — Большое спасибо. Это кстати… Кстати, а это сложно? Ну, налаживать такую телепортационную систему сложно?
— Мне трудно предугадать, что может быть для тебя сложно.
— Тогда прошу прощения. — Я слегка отодвинул стул от стола и раскрыл книгу. Конечно, вчитываться в текст было бы невежливо, тогда уж лучше уйти к себе и оставить гостя на учеников. Но надо хотя бы бегло просмотреть несколько страниц. Чтоб айн могла составить для себя приблизительное представление, о чём тут речь. — Итак, что скажешь?
— Любопытная технология, — без особой охоты похвалила она. — Я никогда не задумывалась о подобном, потому что никогда раньше не имела дело с мирами разновидности «магически развивающаяся беллеста». Вроде вашей Терры. Но вообще да. Когда энергетика мира ещё только развивается, естественный резонанс создаёт полосы вызывающей напряжённости и разломы… Они, по идее, противопоставляются, хотя и там, и там магия присутствует в значительной степени. И их, пожалуй, действительно можно использовать для формирования транспортных переходов. Хм… Пожалуй, ближайшие полгода можешь не бояться моего предательства. Ты пробудил во мне исследователя. Пока не освою эту новую технологию и не прикину, как её можно использовать в мирах с нормально сформировавшейся магической системой, не решусь менять носителя и сферу общения.
— Хм… Если бы я ещё мог быть уверен в искренности таких заявлений…
— Можешь быть. — Она говорила рассеянно — видимо, уже успела уйти в размышления. — Ох, ты, какая интересная идея!..
— Так сколько времени может потребовать конструирование подобного транспортного перехода?
— Что?.. Ах, сколько времени… Ну, зависит от конфигурации… Давай разбираться вместе. А сколько тебе надо?
— Один день.
— И за день можно… Но вообще меня заинтересовала знаешь какая мысль? Возможность построения перехода без использования обелиска или ракушки. Просто на энергии разлома, особенно если он сходится с полосой напряжённости, либо если трансляция энергии по разлому осуществляется без напряжения.
— Сколько времени потребует возведение такого?!
— Э-э-хм… От шести часов до трёх дней. Может быть и больше — в зависимости от обстоятельств.
— Так, уже хорошо. Какая-то определённость… Арс, Кирилл, Миха — у меня просьба. Кто из вас может организовать мне самолёт? Сорганизуйте, будьте добры. Если не будет возможности добыть частный, то хрен с ним, полечу на обычном, но только вот как быть с визой…
— Куда лететь-то собрался?
— В Китай. Жилан, собирайся со мной. Кирюха — тоже хочешь? Ну давай. Мне нужно побеседовать с представителями китайского правительства, уже вполне предметно. Мне теперь есть что предложить им, так что, думаю, мы договоримся. Если сегодня улечу и завтра с утра поговорю, то успею на вечернее заседание Курии в Мониль.
— Но ведь ты даже не знаешь, с кем именно разговаривать. В прошлый раз с китайцами разговаривал не ты. И не кто-то из нас. Может, сперва этот момент выяснить?
— Не особо-то хочется временем разбрасываться, Арс.
— Спешка хороша при ловле блох. Давай я пойду и всё выясню. И заодно решу вопрос с самолётом. А что именно ты хочешь предложить китайцам? Если это не тайна, конечно.
— Не тайна. Во-первых, кучу магических примочек и чудесных целебных средств. А во-вторых, транспортный переход в любую страну мира по их выбору. Если это окажется возможно. И прямо сейчас. Наверное, они предпочтут США, хотя фиг их знает. Может, Великобританию или вообще страну Москву.
— А ты это можешь?
— Надеюсь, что с помощью вот этого — смогу. — Я помахал в воздухе книгой. — Согласись, предложение очень вкусное. Может, в обмен на всё перечисленное мне перепадёт группа спецназа качеством получше? И абсолютно бесплатно? Посмотрим.
— Понял. Иду звонить. — Но вернулся как-то слишком быстро — мы только успели отпробовать ещё по шампуру и ополовинить бутылку вина. — Тебе сообщение от главы Курии. — И подал мне свернутое свитком письмо при печатях, всё как полагается.
— Ого! Курьер прибыл?
— Только что. Ждёт в прихожей, когда ты ему печати вернёшь.
— Так позови за стол!
— Сейчас. — И опять вернулся слишком быстро, к тому же в одиночестве. — Благодарит и заверяет, что не имеет права. А то был бы рад.
— Ладно. Верни ему печати… А, ну всё ясно…
— Что именно? — Кербал держался сдержанно. Оно и понятно — всё равно ж расскажу, что случилось, никуда не денусь.
— Заседание отменено. Его отменили сами демоны, поскольку сегодня на рассвете сняли повестку дня. С утра наши войска приготовились к очередному боевому дню, а противник-то тю-тю — испарился.
— Ночью отошли, понятно.
— Что — просто так взяли и отошли? — изумилась Рита.
— А как они должны были отходить?
— Ну, не знаю… Нельзя же тоже вот так сняться и убраться…
— Точно! Надо было у противника письменное разрешение взять. А то противник встал рано утром, подготовился. А тут такой афронт! Саягуль, тебе уже хватит вина, а то ж ты так смеёшься, что не дай бог поперхнёшься… Как я понимаю, демоны решили, что нафиг им не сдался этот Мониль, так упорно огрызающийся, и свалили до дому, до хаты.
— Всё проще, — пояснил Кербал. — Война ведётся ради какой-то цели. Исчезает цель — становятся бесполезными боевые действия. В самом начале у противника могли быть сомнения касательно планов монильцев. Но, как только они убедились в том, что монильцы ограничиваются обороной, решили — и им тоже напрягаться незачем. Потому ушли. Зачем им лезть на наши позиции, пока оборона настолько сильна, как сейчас? Так что пока мы можем быть спокойны.
— Да уж. — Я многозначительно посмотрел на Арса. — Пусть и дальше думают, будто Монилю ровным счётом ничего у них не нужно. А мы пока решим проблему Гильдии. Звони, Арс, выясняй, когда я смогу вылететь в Пекин. Или мне не туда нужно?
— Туда, туда, — вместо Арсения отозвалась Жилан. — В Бэйцзин, в столицу.
У неё в глазах появилась трогательная робость. Если бы она по-настоящему скучала по родине, то, наверное, я увидел бы в ней мечтательность, радость, улыбку, которая делает женщину неотразимой. Но, кажется, Жилан вполне комфортно чувствовала себя здесь и не страдала по своему Аомыню. По Макао, эдакому китайскому Лас-Вегасу. Может, не так уж радужна там жизнь местных обитателей, даже имеющих свой кусок хлеба?
— Ты бывала в столице, а, Жилан?
— Нет, не бывала. Дорого. Отцу приходилось ездить в командировки, но он почти ничего не рассказывал. Да и что рассказывать, командировка — работа, а не развлечение.
— Ну, теперь у тебя будет возможность самой насладиться. В Пекине берут евро?
— Лучше будет поменять на доллары. Или сразу на юани. Ещё можно положить на карточку и дальше уже с ней… Евро у нас не любят.
Ещё несколько минут она делилась со мной советами на тему того, что лучше делать, а чего не делать в Китае, даже если ты важная шишка, и тебя встречают представители Государственного совета. Что за совет? Ну, не думаю же я, в самом деле, что Китаем по-прежнему правит император? В КНР есть свой Государственный совет и разные Собрания народных представителей. Всё по-серьёзному!
— Самолёт будет, — сообщил Арс, красный, словно из тренажёрного зала вышел, а не из кабинета, где ничего тяжелее телефона в руке не держал. — И китайцам сообщат, тебя встретят те, кому интересен будет разговор с, как они выразились, единственным магом России.
— Можно подумать, в Китае магов резко больше одного, — съязвила Рита, и Жилан метнула в её сторону рефлекторный негодующий взгляд, который, впрочем, быстро потух в опустившихся ресницах.
— Вопрос, есть ли там хоть один, могущий сравниться с нашим! — Это уже Миха, и не поймёшь, искренне ли оживлён, или просто хочет потрепаться на волне алкогольного оживления.
— Не хочу я ни с кем сравниваться. И ни перед кем выделываться, — устало осадил я. — И мне пофигу, считает меня кто-то значимой фигурой или нет. Главное — заниматься любимым делом и не пропасть. А так-то… Все мы — дети земли. Когда будет самолёт? Кирюха — готовься грузить ящики!

Быстрота, с которой в Китае решались вопросы, меня поразила. Двое китайцев, с которыми мне пришлось вести переговоры (они, разумеется, представились и полностью поименовали свои многоэтажные должности, но я тут же выпустил услышанное через другое ухо), казалось, общались между собой одними взглядами. По крайней мере, ни разу они не завели беседу через мою голову, о своём, на каком-нибудь наречии в надежде, что заклинание-переводчик не справится. Зато взглядами обменивались часто.
А так-то наши переговоры прошли со свистом. Они очень благодарны мне за щедрые и чудодейственные подарки. Разумеется, эти средства и чародейские артефакты они охотно возьмутся покупать в любых количествах, мне нужно только назначить цену. Да, конечно, их очень интересуют магические переходы, возможность транспортировать товары самым экономичным способом — вошёл тут, вышел там, не потеряв ни времени, ни денег. Куда именно хотелось бы в первую очередь? Пожалуй, в США. Вот только любопытно, какие у этих переходов будут параметры? Почти любые, какие Китай захочет указать, хоть по размеру поезда, хоть даже такой, чтоб два эшелона рядом поместились? Очень интересно. Очень и очень!
И на какой срок господин Кунешов готов предоставить такой переход Китаю? Пока на год? А потом Китай сможет обсудить с ним условия дальнейшего использования? Это предложение исходит от Российской Федерации, или лично от господина Кунешова? Лично, они понимают. И что же господин Кунешов хочет взамен?
Я напрягся, объясняя, что испытываю острейшую нужду в чрезвычайно опытных бойцах, в сработавшихся группах, которые смогут действовать на территории, им неизвестной (да и мне самому известной мало, поскольку в Мониле я ориентируюсь не так, как хотел бы). Что речь о временности перехода я веду лишь потому, что позднее, когда будут готовы обелиски, магические транспортные порталы разумнее и удобнее будет строить по-другому. Может быть, за год я успею сделать в Китае первый обелиск. Может быть, не успею. Тогда всё останется по-прежнему ещё на какой-то срок — на столько, сколько потребуется.
Один из китайцев тут же поинтересовался, означает ли это, что в последующем я готов обеспечивать функционирование портала за ту же цену — предоставление мне в пользование боевой группы лучших китайских бойцов? Я подтвердил, почти не раздумывая. По всему получалось, что они будут нужны мне ещё долго. Китаец поспешил спросить, в каких условиях придётся воевать отряду. Мне опять пришлось напрягаться, стараясь не сказать чего-то лишнего, либо же сказать не так, как стоило бы при общении с двумя опытными политиками и чиновниками. Их учтойчивый интерес к вопросам торговли магическими предметами и средствами, кажется, тоже удалось удовлетворить в полной, мере.
Да, я успешно выкрутился, потому что разговор продолжился плавно, без каких-либо зацепок и затруднений. Готов ли я прислать в Китай своего финансового представителя для заключения торговых соглашений? Само собой, в первый же удобный момент. Собираюсь ли обеспечить воюющих на моей стороне бойцов магической поддержкой? А как же иначе? Конечно, уже решается вопрос по поводу найма нескольких десятков опытных и умелых чародеев (я приврал, потому что пока Кербал не сообщил мне ровным счётом ничего — ни успокаивающего, ни беспокоящего). К тому же бойцы будут снабжены магическими артефактами, которые дадут им защиту от случайных и типовых заклинаний. К тому же я сам буду с ними.
Не говоря уж о том, что и в будущем, когда мне понадобится военная помощь Китая, я предпочту получить подразделение, уже имеющее опыт магической войны, так что приложу все силы, чтоб сохранить доверенных мне бойцов в целости. Чёрт его знает, поверили ли мне, однако ответили, что условия устраивают, и не угодно ли мне сообщить, когда я смогу приступить к работе? Немедленно? Они очень рады и обязательно в течение двух дней пришлют человека, с которым я смогу более детально обсудить условия предоставления боевого отряда. И моего финансового представителя в Китае будут ждать в любое удобное для меня время. А что мне необходимо для того, чтоб начать работу? Вертолёт? Он будет готов через полчаса.
Пекин с высоты птичьего полёта показался мне чересчур цветастым, но по большому счёту зрелище успокаивало, потому что увиденное было ожидаемым и привычным. Разве что поражали высотки необычных форм и очертаний, таких я раньше не видел. Но вроде бы в Дубае есть и повычурнее. За пределами города было зелено, её безмятежность нарушали пятна посёлков, прямоугольники полей, скальные массивы, реки и озёра, её резали полосы скоростных и обычных шоссе… А вон виден аэропорт. Где-то там меня ждёт самолёт, хотя ждать ему, похоже, придётся самое меньшее неделю…
Да, пожалуй, тут есть за что зацепиться. Вон чувствуется разлом, именно так, как это описано в книге. Линия напряжённости идёт с северо-востока на юго-запад, а вон и область резкого перепада, который моя айн называет полосой вызывающей напряжённости. Далековато от города, я её почти не ощущаю. С другой стороны, и хорошо. А поскольку это полоса, а не точка, её можно начать разрабатывать где-нибудь поблизости от железной дороги. И всем будет удобно.
— Это прекрасно, — проорал я в микрофон. — Но, может быть, стоит провести переход не от Пекина, а от какого-нибудь другого крупного города? Например, Гонконга, Шанхая, Гуанчжоу?
— Решайте, что вам по плечу? — ответил мне сопровождающий китаец. — Китай устроит любой вариант.
— Я думаю, мне стоит посмотреть на Гонконг.
— В таком случае мы должны возвращаться. Курс на аэропорт. Самолёт будет готов через полчаса.
Все мои просьбы и намёки удовлетворялись столь молниеносно и буднично, что в какой-то момент я вообще забыл о них, как человек, выровняв дыхание, дальше дышит, не обращая внимания на тонкости процесса. Всем собой я погрузился в изучение магической системы этой части азиатского материка.
По всему получалось, что энергия, получив импульс, пошла развиваться, причём в геометрической прогрессии, очень резко, отчасти тем самым беспокоя живущих поблизости людей. Люди, конечно, не животные, но тоже способны чувствовать магию: кто-то лучше, кто-то хуже. Обитателям моего родного мира предстояло немало тяжких испытаний в процессе становления магии, и, может быть, хорошо, если я уже сейчас возьмусь использовать то, что есть. Это слегка сгладит пики и сделает не такими резкими перепады энергий.
Может, и обывателям станет полегче.
По всему получалось, что делать транспортный портал можно где угодно, но лучше всего он сочетается с одним из железнодорожных путей в окрестностях Пекина. Сорганизовать там дополнительную ветку, уходящую прямо в портал, не будет стоить особого труда. Со мной жарко согласились, и на месте немедленно был организован сборный домик, в котором я мог с комфортом ночевать и предаваться научно-магическим размышлениям.
— Ты ведь должен понимать, если они так пляшут вокруг тебя, значит, уверены, что меняют перепелиное яйцо на дойную телушку.
— Ну и ладушки. Значит, не поскупятся дать отряд получше. Кстати, я ведь уже беседовал с каким-то там военным начальником, ты же сама слышала.
— Да, отряд, который тебе предлагают, должен быть хорошим. И чиновник тот разговаривал с тобой серьёзно, заинтересованно. Только ты ведь даришь им огромные барыши. И магические средства, которые им больше неоткуда взять, как только у тебя.
— Пока — да. Ну и что? Я их собираюсь продавать всем желающим во всех государствах. Пока мне нужна эффективная реклама.
— А что ты потребуешь от США за тот же самый переход? Он же будет действовать в обе стороны.
— Да то же самое. А дальше пусть они между собой разбираются. Пусть хоть перегрызутся — мне всё равно. Я хочу получить самое лучшее из того, что могут предложить мне Китай и США, раз уж я изначально с ними связался. Уверен, что мог бы раздобыть отличных солдат в любой стране нашего мира, хоть в Канаде, хоть в Сомали, хоть в Малайзии. Вот уж что у нас везде умеют делать — солдат.
— Почему же не берёшь бойцов у себя на родине, раз нет разницы?
— Сама же понимаешь, везде солдат тренируют по-разному, упор делается на разное. Мне нужны такие отряды, чтоб гармонично дополняли друг друга. Им ведь действовать в необычных и совершенно неожиданных обстоятельствах. Я и сам слабо представляю, что их может ждать.
— Это-то разумно, конечно… Да только, если я всё верно понимаю, группы бойцов из разных стран не привыкли действовать друг с другом. Ты не сможешь их перемешать, не потеряв в эффективности.
— А это ещё вопрос! Языковых проблем у них не будет, а в остальном… Живо сообразят — они ж профессионалы! И всем жить хочется. И тогда, при магической поддержке, да при уровне подготовки, который гильдейцам и не снился…
— Да почему ты так думаешь? Самодовольная твоя рожа…
— Потому что элементарно! Люди всегда идут по самому простому пути. Гильдейцы верят в магию, вот по этому пути, разумеется, и идут. Зачем им тратить уйму сил и средств на тренировку солдат, когда той же цели можно достичь намного проще, намного дешевле? Вот они и не тратят. Побьюсь об заклад.
— Ну, допустим. — Айн, как мне казалось, смотрела скептически, но что она может знать о Гильдии Тени. Тут я на её мнение не спешил опираться.
Зато вот по поводу разломов и областей с резким перепадом энергий она могла подсказать точный рецепт и разобрать со мной затейливо изложенную фразу. В самый разгар работы я обнаружил, что часть действий уже свободно совершаю сам, без её указки или настойчивой поддержки, что я уже начинаю чувствовать энергии и конструкции, которые из них возвожу. Кроме того, мне смутно чудилась какая-то общность в организации обелисков, демонской ракушки и вот этих «пучков», на которые я сейчас собирался опереть телепортационную систему.
— Вот смотри, — говорил я Жилан, смотревшей, как всегда, внимательно и записывавшей каждое слово в блокнотик. Рядом изваянием замер Кирилл, настолько увлечённый вопросами магического конструирования, что он не пялился даже на время от времени пробегающих мимо китаянок. Китаянки были разные, попадались и привлекательные. — Из-за того, что энергетика мира ещё только развивается и формируется, попадаются вот такие области, где всего много, а рядом — вообще ни фига. Разумеется, картина будет постоянно меняться, потому систему нельзя привязывать стабильно к одному какому-то месту. Надо, чтоб энергозабирающие опоры могли кочевать хотя бы на пространстве в несколько метров.
— И этого будет достаточно?
— На год — должно хватить. Но я в любом случае должен буду сюда прилетать хотя бы раз в три месяца. Поправлять то, что сбилось. Ведь границы разломов будут плыть, ослабевать, пока совсем не растают, образовав относительно равномерное энергетическое поле.
— А с опорой на что ты будешь делать обелиски? — поспешила спросить Жилан. — Я думала, их создают с опорой на более насыщенные, чем другие, участки местности.
— Примерно так. Хотя есть и другой принцип, который я надеюсь использовать в будущем. Но нынешняя наша обстановка позволяет создавать магические переходы без участия обелисков или других энергообразований. Просто на том материале, который имеется. Когда в Китае захоронят магические отходы, можно будет ещё там что-нибудь подобное возвести. Вообще если меня заинтересует сотрудничество с Китаем, я у них смогу навести такие переходы по всей стране… Если в цене сойдёмся.
— Тебе, кстати, час назад звонил Арс. Просил передать, что с Мексикой договорённость уже почти есть. Предлагают сто восемьдесят миллионов сразу и ещё сто — в рассрочку.
— Так чего ж не передал?
— Ты как раз объяснял нам это… по поводу скреп и переходов с уровня на уровень… Я не стал прерывать. А потом забыл.
— Молодец, внимательно слушаешь. Но раз уж вспомнил — позвони Арсу и скажи, что я согласен. Пусть кого-нибудь из магов-специалистов отправит в Мехико прямо сейчас, чтоб тот мог оценить ситуацию. Нужно знать, требуется ли немедленное вмешательство, или можно попозже. И кого-нибудь из кербаловских сейсмологов отправляйте в США: в Сан-Франциско или в Лос-Анджелес, или куда там чародея заказывали? Я им заплачу.
— Позвоню, скажу. Арс наверняка спросит, сколько ты ещё пробудешь в Китае. Что ему ответить?
— Скажи — не больше недели.
— Так, может, тогда сам и займёшься землетрясениями-извержениями?
— Мехико-то можно отложить, а вот если за время моей отлучки где-нибудь в Сан-Франциско жахнет, я останусь без больших денег. — Я подождал, пока Кирилл отсмеётся. — В общем, звони, пусть они там шустрят.
— А то, что сейчас происходит, вписывается в рамки того, что должно быть? — беспокойно уточнила Жилан.
— Да. — Я отодвинул Кирилла и взялся за книгу, удобно лежащую на высоком столике. — Смотри, вот схема. Осталось совсем немного, и дальше система уже организуется сама, надо лишь следить, чтоб её не сбило куда-нибудь, надо подправлять процесс… Ты-то что скажешь?
— Всё-таки монильцы кое-что умеют, — похвалила айн. — Кстати говоря, у меня возникли кое-какие мысли о том, как можно адаптировать резонирующий обелиск к этим разработкам и вашим беллийским условиям.
— Мы уже не беллии. Ты же видишь.
— Да, но пока… Ладно, я спорить не буду. Монильцы-то могли бы быть толковыми чародеями, если бы не искали путей попроще, если бы смотрели в перспективу. Наши-то хоть готовы плевать на соседей, но о своих слугах заботятся, потому что беспокоятся о себе.
— Ваши правители живут дольше.
— Вам магия тоже скоро подарит долгожительство. А толку? Ваши правители восходят на трон всего на несколько лет — какой им смысл думать о перспективах? Ты же сам способен понять. Если только напряжёшься…
— Вести с демоницей споры о политике — это бред какой-то.
— Что — боишься, что не сможешь переспорить?
— Давай к делу вернёмся. Каков коэффициент устойчивости у этого перехода?
— Здесь мощный разлом, его хватит надолго. Такие образования не рассеиваются вдруг, года на три может хватить. Может, и дольше, особенно если захоронение отходов магического производства произойдёт в ближайшее время и в какой-то из областей, которые я тебе обозначала на карте.
— Да, помню.
— Тогда там развитие ускорится, а здесь затормозится…
— Здесь представители США, — сказал, подходя, Кирилл. — Тебя спрашивают, когда ты сможешь с ними поговорить?
— Это те самые?
— Да, те самые…
— Какие «самые»? — удивилась Жилан.
— Ну а как ты себе представляешь открытие магического перехода на территории чужого государства без договорённости с этим государством? США надо хотя бы предупредить, чтоб они могли на той стороне поставить таможенный пункт, не знаю уж, антитеррористическую группу поставить на всякий случай, рельсы подвести. Разумеется, я сообщил. Америке это ведь тоже выгодно, они ж тоже ездят в Китай, чем-то торгуют, что-то ввозят, что-то вывозят. Но у них нужно было хотя бы из вежливости спросить разрешения.
— Разрешили?
— Разумеется. И вот, видишь, прислали представителей, чтоб обсудить условия своего участия в этом деле. Хочешь, можешь поприсутствовать, если тебе интересно.
— Нет, я уж лучше посмотрю, как образуется переход. Кирилл тебе будет полезнее.
— Ну ладно, давай. Стой, смотри, конспектируй, потом мне покажешь. Вот схема, и тут всё подробно расписано. Хоть где-то что-то подробно расписано…
Мне и самому интереснее было бы остаться. Разговаривая с американцами, я больше думал о том, как у меня там всё идёт, хотя на расстоянии чувствовал, что никаких ЧП не предвидится, всё течёт плавно и продуманно, всё под контролем. Слава богу, беседа с представителями США также не потребовала особого напряжения. Они охотно согласились обсудить торговые соглашения и приняли два предложенных мною варианта — либо предоставить в моё распоряжение отличный антитеррористический или диверсионный отряд, либо отдельно платить мне за пользование порталом — и пообещали вскоре дать свой ответ. Я ждал, что представители сперва полетят за океан, а потом будут совещаться, но всё, видимо, получилось иначе. Наверное, они просто позвонили. Ответ последовал меньше чем через час.
Мне предложили одну из групп каких-то «зелёных беретов». Я понятия не имел, что это такое, но по тому, как со мной разговаривали, по подсказке айн и комментарию Кирилла понял, что речь идёт об очень серьёзных силах. На всякий случай попросил описать мне, что это за группа, и, послушав, решил — сойдёт. Должны справиться. Да, согласен. Подпишем договор.
Наверное, я сам не ждал, что столь сложная магия удастся мне с первого же раза. Однако удалась, и я имел удовольствие наблюдать, как воздух подрагивает в смутно очерченном бледном контуре портала. Увидеть его простым зрением было невозможно. Если смотреть прямо в контур, то всё время хотелось сморгнуть, и перспективу словно бы плёнкой заволакивало. Однако границы магической системы ощущались совершенно отчётливо, и никто из китайских рабочих не делал ни шага за её пределы. Даже приближаться избегали.
Ввести рельсы прямо в проход было невозможно, однако подвести вплотную — никаких проблем. Дальше в действие вступала магия, с которой мне пришлось повозиться не меньше, чем с самим порталом — в первую очередь потому, что на этот раз я работал самостоятельно, почти без поддержки айн. И, как ни странно, сработал вполне успешно. Теперь вагоны могли идти прямо в контур и выходить по ту сторону уже на американские рельсы. Там тоже всё было прилажено на славу. Не так уж много времени на это понадобилось.
— В Сан-Франциско пока всё спокойно, — сообщил мне Арс по скайпу. Так уж работала веб-камера, что его лицо показалось мне не бледным даже, а уже просто зелёным. А может, ему действительно последние дни пришлось работать больше, чем когда-либо, и видео нисколько не привирало.
Вот парадокс! По идее подготовка к боевой операции должна выглядеть так — куча военных бегает с планами и перечнями всего необходимого для ведения войны, от боеприпасов до пуговиц для штанов и бумаги для записей. А мы вместо этого строим магические транспортные системы в Китае, договариваемся об импорте чародейских товаров из Мониля, спасаем от извержений Мексику, Конго, Японию, а США — от землетрясений. Бред!
— Что говорят монильские сейсмологи?
— Он был один. Явился с рекомендательным письмом от Кербала и явно очень рад будет получить тут работу. Пообещал, что ближайшие три недели будут безопасными, а дальше надо будет смотреть. Заверил, что через три недели появится с хорошей командой и сообщит, сколько и какой аппаратуры нужно будет взять внаём.
— Угу.
— А вот вулкан в Мексике требует к себе внимания в ближайшие дни. Маги, закончившие в Исландии, готовы через три дня уже быть на месте. Их старший — тот, который смотрел вулкан — сказал, что извержение будет очень скоро, но слабое.
— Так, сообщи мексиканцам про «скоро», а вот про «слабое» никому не говори. Пусть потом думают, что это наша заслуга. Потом-то я уже никого не смогу безнаказанно обводить вокруг пальца, но и проблем с Гильдией и Ишнифом, надеюсь, тоже уже на повестке дня не будет. Мексика, как понимаю, готова платить за безопасность своей столицы, верно?
— Точно.
— Ну, так мы им и обеспечим полную безопасность. За предложенные деньги, не торгуясь. Скажи моему казначею в Мониле, чтоб продлил договор на пользование аппаратурой для чародеев-вулканологов. Я сам поговорю с ребятами, когда вернусь из Китая. Здесь я уже почти закончил.
— Хорошо. — Арс посмотрел на меня как-то понимающе, ободряюще. — Думаю, через год у тебя уже появится уйма возможностей спокойно зарабатывать деньги другими способами и ни в чём себя не стеснять. А представляешь, сколько сразу начнут давать торговые соглашения…
— Да, торговые соглашения… Просто нужно время, чтоб импорт начал давать стабильный и прогнозируемый доход. А что касается стихийных бедствий, то тут всё просто. Через год мы скажем, что отныне, поскольку методика отработана и усовершенствована, я могу позволить себе брать меньше за ту же работу. И резко снизим цены. В общем, найдём чем всё объяснить. А пока пусть будет так, как есть.
— Да, конечно… Так китайцы дают тебе бойцов?
— Дают. Пока отряд остаётся здесь, совещаться я буду с его непосредственным начальством. А потом сразу переправим бойцов в Мониль. Каждый день их работы стоит очень дорого, так что зря торчать в Мониле никто им не позволит. Они должны появиться там строго на то время, которое требуется, чтоб осуществить задуманное и сразу вернуться на родину. Это нам на руку. Ты же понимаешь, план имеет шансы на успех лишь до тех пор, пока Гильдия ничего не знает о них.
— Но ведь ни я, ни ты, ни кто-либо ещё из нас не имеет опыта планирования боевых операций.
— А зачем нам это уметь? — Я позволил себе усмехнуться. — Командование боевых отрядов — люди военные. И уж конечно, у таких подразделений должны быть собственные штабы. Я скажу им, что именно требуется, а как действовать, они должны знать и уметь сами. И вмешиваться в «как» не собираюсь ни в коем случае. Можешь себе представить, что я могу насоветовать, не имея никакого представления о военных делах?
— Тут ты прав, пожалуй. Значит, ты появишься у нас вместе с китайскими военными?
— Наверное…
— Спрашиваю просто потому, что Лену надо предупредить, чтоб она комнаты подготовила. Ближайшие гостиницы-то только в Сергиевом Посаде.
— Сомневаюсь, что они будут жить у меня. Вряд ли им это будет удобно. Однако на всякий случай предупреди Лену. Не помешает. И, возможно, будут не только китайцы. Но и американцы.
— Как понимаю, им понравилось за высокую цену предоставлять тебе отряды бойцов и потом получать их в полном порядке, без потерь, собственно, толком и не повоевавшими.
— Ну, может, тут сыграла роль недавняя ситуация. Однако в будущем вряд ли бойцам будет так несказанно везти. Уверен, им предстоит повоевать — и с Гильдией Тени, и в Ишнифе. От Кербала нет известий, магов он мне нашёл?
— Нет пока. Но была новость от господина Дьюргама. Не срочная. Сообщали, что есть для тебя пакет, но отдадут только лично в руки.
— Ага, видимо, сведения о Гильдии. Сам понимаешь, Курия видит в Гильдии серьёзного противника, тронуть не решается, но следит очень внимательно.
— Ты, я вижу, для них просто-таки палочка-выручалочка. Мало того что все проблемы решаешь, так ещё и носом можно воротить, мол, то не так, это не эдак, и мог бы выручать пошустрее, потише и с результатами поярче, покрасивее.
— Может быть, ты и прав. Но, как и в моём случае — недолго ещё у них останется возможность водить меня за нос. И если они этого не понимают, им же хуже.
— Мда… Когда вылетаешь в Москву?
— Да я тут задумался, есть ли мне смысл лететь, и не быстрее ли будет поставить портал…
— Откуда столько гонора? — немедленно вклинилась айн. — Какой портал? Кем ты себя возомнил? Прекрати надуваться спесью и, как приличный беллий, езжай в аэропорт.
— Какой я тебе беллий?
— Маг из тебя пока, как из помоев замок.
— Ага-ага! Уже не верю.
— А зря. Завышенное самомнение никому ещё не принесло победы.
— Спорное утверждение. Но твои терзания мне понятны. Как горько ты сожалеешь, что я уже не тот пенёк, который прежде вздохнуть без тебя не мог!
— Посмотрела бы я, что б ты представлял собой без меня, — язвительно ответила демоница. — Жаль, что это мне не по плечу.
— Да, мы оба лишены надежды на свободу. Поэтому веди себя корректно.
— Буду вести себя так, как сочту нужным!
— Нет, ты будешь делать то, что я тебе позволю, и так, как позволю.
Она ответила далеко не сразу, я успел перекинуться с Арсом ещё парой фраз и свернуть окно скайпа. В глубине души я ждал её злости, раздражения, может быть, даже чисто дамской истерики, но айн всё не уставала меня изумлять. Она вдруг прижалась ко мне, словно мурлыкающая кошка, обвила руками; это было приятно и вместе с тем вынудило насторожиться, хотя вроде бы ничто не предвещало проблем (демоница, подвластная мне более, чем раньше, вся раскрылась моему любопытству и моей недоверчивости; её чувства и переживания демонстрировались настойчиво, как доказательство доброй воли).
— Ты очень быстро учишься. Это прекрасно… Только постарайся раздобыть у своего монильского сторонника ещё книг по этой теме, хорошо? Я хотела бы узнать, что в Мониле писали о стабильности разломов, о перепадах в границах полосы вызывающей напряжённости… Обо всех специфических явлениях формирующейся системы молодого мира. Тема для меня новая. Ну, правда! Вопрос ведь не только интересный, но и прикладной!

Глава 11
ВЗГЛЯД СКВОЗЬ ПРИЦЕЛ

Терра

Когда я развернул на столе документы, которые переслал мне Дьюргам со строгим наказом не демонстрировать никому, кроме непосредственных участников операции, то вдруг осознал, что просто не представляю, чего же конкретно хочу. А уж о «как» даже заикаться не стану, чтоб избежать позора. Ну в самом деле: вот желаю я сделать Гильдию безопасной для своей особы. Чтоб они забыли о моём существовании и больше никогда на меня не покушались. Это понятно. Однако как этого добиться в ходе сравнительно простой боевой операции?
Если бы имелась где-нибудь на территории одного из гильдейских убежищ волшебная кнопка, придавив которую, я добился бы того, что у моих врагов из памяти испарилось бы всё, что со мной связано! Или я перестал бы быть им интересен. Или они смирились бы с поражением… Можно позабавиться этой мыслью. Но не более того. Волшебной кнопки нет.
Потому я долго рассматривал карты и схемы, не зная, что сказать, а рядом ждали трое китайцев, двое американцев и четверо русских. Все ребята серьёзные, сдержанно присматриваются друг к другу, а ко мне — лишь постольку поскольку. Я для них человек совсем иного круга, мне пришлось бы потратить слишком много сил и времени, чтоб добиться доверия.
Не уверен, что хочу тратить то и другое.
Описания при схемах и картах были подробные, понятные, однако и тут было от чего растеряться. Значит, у Гильдии есть свой главный храм и четыре второстепенных, потом ещё святилище, расположенное так, чтоб занимать одновременно пространство и в человеческом, и в демоническом мире… Что? Одновременно и там, и там? Это как, интересно? Айн — можешь что-нибудь сказать по этому поводу?
— Надо посмотреть, — растерянно пролепетала она.
Кажется, не играет напоказ, действительно изумлена, искренне недоумевает. Видно, у монильцев есть немало того, что и для неё пока тайна. И теперь, пожалуй, ясно, куда направлюсь я сам. Видимо, именно в это самое святилище.
— Ты направишься туда, где будет нужный тебе человек или где окажется больше сильных магов! А со святилищем можно и потом разобраться. Вообще, предполагаю, что оно просто построено в месте образования стабильного межпространственного зигзага, потому и накрывает сразу оба пространства, среднее и нижнее. Просто это опасно, чревато возможными сдвигами средних и нижних пластов относительно друг друга, также и энергетических. Но если цель просто в том, чтоб поставить здание, присутствующее и там, и там, то вполне возможный вариант.
— А энергетические преимущества это даёт?
— Определённые, ещё более сомнительные, чем монильские обелиски, вроде бы снабжающие мир энергией, но и вместе с тем ставящие его на грань гибели.
— То есть какой-то источник магии там будет.
— Он будет везде, если эти гильдейцы не полные идиоты. Ты ведь на такое не рассчитываешь.
— Не рассчитываю. Кстати, тут есть описание к святилищу… Знаешь, ты права, но не во всём. Энергия у них там есть, и её очень много.
— Допустим. И что?
— Да ничего.
У меня появилось смутное понимание, что моей целью не может быть простой захват всех перечисленных объектов. Во-первых, их тут слишком много, да и зачем они мне нужны? Да, я предпочёл бы вовсе уничтожить Гильдию Тени, но на ситуацию надо смотреть реально. Это будет потруднее, чем, скажем, стереть с лица земли какую-нибудь из самых могущественных стран моего родного мира. Гильдия всё-таки организация серьёзная.
Да и какой смысл? Тут тогда надо начинать полномасштабную войну, а этого мне никто не позволит. Максимум — несколько мощных операций. А значит, надо бить сразу по голове и сильно. Вот только понять бы, где у Гильдии голова…
Дурацкий вопрос. Очевидно, что у любой организации, какой бы она ни была, должен быть начальник. Может быть, это один человек, может — несколько. Но если у Курии есть планы основных укрытий Гильдии, значит, и общие сведения о структуре тоже должны быть. Да, вот они. Значит, во главе всего этого безобразия стоит человек, именующийся почему-то Сыном чародея, а при нём имеется Преторий, состоящий из двенадцати, а иногда из двадцати четырёх советников.
Так на кого же мне следует нацеливаться?
Пожалуй, лучше опираться на мнение специалистов. И, переборов вполне естественное нежелание вести разговор с людьми, которым я столь активно не симпатичен, полюбопытствовал, что они могут мне посоветовать в сложившейся ситуации.
— Зависит от того, какие цели вы преследуете, — спокойно, даже отчасти равнодушно ответил китайский спецназовец, должность которого вроде была озвучена в самом начале нашего общения, но благополучно пролетела мимо ушей вместе с кучей другой подобной информации. — Что вы хотите от этой организации? Отомстить? Получить информацию? Шантажировать, запугать? Что вам нужно-то?
— Нейтрализовать. Эта организация стремится разделаться со мной. Ничего личного, их интересует то, что я ношу. — Я поднял руку с браслетом. — И что можно снять с меня только вместе с головой. В силу обстоятельств. Если бы можно обойтись без прямой конфронтации, я был бы только рад. Но тут одно из двух — либо я их, либо они меня. Уничтожить Гильдию Тени было бы хорошо, но, боюсь, нереально. Что же касается главы Гильдии… Думаю, этот Сын чародея очень влиятельный человек. И его жизнь многого стоит. Кстати, любопытно — а из числа кого избирается этот самый Сын, когда умирает предыдущий?
— У Сына чародея всегда есть преемник, — ответил секретарь Кербала. Самого Кербала здесь не было. Может, не решался светить своё отношение к планирующемуся мероприятию?
— Он входит в Преторий?
— Нет. Он — преемник, а не советник. Иногда присутствует, если решаются какие-то важные вопросы.
— И он один, значит? — Спецназовец внимательно посмотрел на секретаря Кербала, потом на своих коллег. — Значит, надо брать обоих — и главного, и его преемника. Кроме того — столько преторианцев, сколько удастся. В идеале — двадцать четыре. И всех значимых фигур Гильдии. Для этого надо знать, сколько же их вообще существует и какие они есть. Всех тех, кого в дальнейшем можно будет продуктивно допросить и использовать их показания для корректировки дальнейших планов. Кроме того, необходимо знать, где они могут находиться, сколько и какой охраны имеется. — Китаец слегка развёл руками. Если он и видел в задаче какие-то затруднения, то не хотел это демонстрировать. А всего вернее — не видел. Всё перечисленное для них — обычное дело, если я всё верно понимаю. — Кого обязательно брать живыми? Кого можно убить, если взять в плен будет невозможно? Чтоб это выяснить, необходимо провести разведку…
— Вот что. — У меня вдруг забрезжило одно хоть и странное, но, возможно, настоящее решение проблемы. Ведь всё упиралось в недостаток знаний. Да, Курия предоставила мне кучу всякой информации, однако ж я не чувствовал саму ситуацию. Само собой, может быть, дело в недостатке знаний и опыта, я — не военный человек, мне трудно, очень трудно. Сейчас я мог лишь надеяться, что отдающая бредом и гнилью идея имеет право на существование. Некрасивая она какая-то… Но что вообще бывает красивого в таком явлении, как война? Только художественные произведения о ней. — Вот что — планируйте захват верхушки Гильдии, по возможности живьём, а там уж как получится. Этот их глава уж точно требуется в целости. А что именно вы подразумеваете под разведкой? Вот же куча информации!
Спецназовцы переглянулись, и один из них придвинул к себе схемы и карты. Перелистал их, пожал плечами.
— Нам требуется ещё кое-что. Свежая информация от кого-то из людей, посвящённых во все обстоятельства жизни этой Гильдии. В её тайны.
— То есть вы о пленнике, которого можно было бы допросить… Понимаю. Да, думаю, что за неделю сумею вам кого-нибудь раздобыть. Недели вам хватит на планирование операции в общих чертах?
— Нам хватит столько времени, сколько у нас будет, — прохладно прозвучало в ответ. — А вы что — сами собираетесь охотиться на «языка»?
— Ты что — сам собираешься этим заниматься? — возмутилась демоница.
— Именно сам. У меня остались кое-какие претензии к Эндиллю. Как считаешь — он может обладать необходимой для нас информацией?
— Сначала надо определить круг людей, допущенных к нужным тебе сведениям, а не подгонять угодную кандидатуру под определённые параметры.
— Спасибо за совет, но я задал тебе конкретный вопрос. Ответь на него, будь добра.
— Да, Эндилль может, — сквозь зубы ответила она.
— А почему так неохотно? Ну давай, говори!
— Потому что, честно говоря, я его для себя хотела оставить. Не как постоянного носителя, но для временного использования — лучшей кандидатуры и не придумаешь.
— Прекрасно. Может быть, у тебя и будет такая возможность — если постараешься мне помочь.
— Это как? — поразилась айн. — Что ты имеешь в виду?
Но я отмахнулся от неё, мысленно пообещав потом всё объяснить, и продолжил уже вслух — для всех собеседников.
— Да, я собираюсь сам этим заниматься. У меня есть на примете один человек, который наверняка может оказаться полезен. Я доставлю его вам, а вы уж сами будете спрашивать.
— А вы вообще умеете это делать?
— Что именно? Пленников захватывать? Да не особо. Но, думаю, разберусь. Да и вообще — у меня, как мне кажется, больше шансов хотя бы потому, что он меня знает, потому что он маг и потому что в их жизни я чуток лучше разбираюсь, чем вы.
— Вам виднее. Однако, мне кажется, любым делом должны заниматься профессионалы.
— Согласен. Но пока я «на все руки мастер», моё дело как раз — пойти туда, не знаю куда, и обеспечить то, не знаю что.
Я ждал с их стороны хотя бы улыбки. Тщетно. Китайцы и американцы лишь бегло переглянулись, как мне показалось, с недоумением, а у одного из моих соотечественников появилось довольно-таки своеобразное выражение лица. Может быть, он вспомнил какие-то события собственной жизни, и они были не слишком приятны? В любом случае контакта у меня не выходило.
Нет так нет.
— Ты опять затеваешь какую-то авантюру, — упрекнула меня демоница, как самая настоящая человеческая жена. — Зачем? Если заметил, ты им очень и очень не понравился. Они тебя подставят при первой же возможности.
— У них нет возможности меня подставить. Не та ситуация. И что им нужно в первую очередь — выполнять задание и при этом не потерять никого из своих людей, или потерять по минимуму. А без моей помощи им это едва ли удастся.
— Без тебя у них не будет необходимости рисковать собой.
— Ты забываешь, кто я и кто они. Я для них сейчас — высокое начальство. Кроме того, у нас не принято действовать так, как ты намекаешь.
— Может, ты и прав. Но я б на твоём месте не расслаблялась.
— Да когда уж там мне удастся расслабиться — уже и не жду. Советую тебе напрячься и найти мне Эндилля. И тогда я позволю тебе его скушать.
— Что-то я плохо тебя понимаю… Ты хочешь, чтоб я покорила его для тебя, но каким именно образом ты собираешься отдать мне его? Не в твоих это силах, если, конечно, ты не задумал покончить с собой.
— Нет уж. Собираюсь жить и здравствовать. Но если ты начнёшь рассказывать мне, что не способна непринуждённо скушать кого-то стороннего в нынешнем своём состоянии, я тебе не поверю.
— Как же я должна это смочь?!
— А как ты зацепила бедного монильца, которого я всего разок коснулся? Вот так же.
— Неужели ты не видишь разницы?
— Вижу. Эндилля я потрогаю не один раз, а несколько. Если, конечно, ты действительно возьмёшься мне помогать не на страх, а на совесть.
Мне показалось, она глубоко задумалась. И пока шло это внутреннее обсуждение её возможностей с нею же самой, я отправился проводить секретаря Кербала, а потом и спецназовцев. Они увезли часть документов — разумеется, под расписку и с грузом предупреждений, что бумаги совершенно секретные, копии не снимать, никому не демонстрировать и так далее. В общем, Мониль тут ничем от наших родных вотчин не отличается, господа-товарищи, будьте бдительны, враг не спит.
Потягиваясь, вернулся на террасу, где перепуганная Лена меняла сервировку.
— Им не понравился обед?
— Им не понравился я. А обед выше всяких похвал. Вот, держи. — Я протянул ей конверт. — Премия. И внеочередной выходной. Можешь на завтра взять. Тебе надо передохнуть, развеяться. Съезди в Москву, обнови гардероб. Возьми машину, она мне будет не нужна.
— Так много? — удивилась моя домработница, пробежавшись пальцем по купюрам.
— Главное, дочери не говори.
— Да избави бог!
— Так что будем делать мы? — вмешался Арс, едва Лена, бормоча благодарности, вернулась в кухню за очередной порцией угощений. — Что ты задумал?
— Эндилль должен быть где-то здесь, у нас… Эндилль — это гильдеец, с которого всё началось. Помнишь, я тебе рассказывал? Он тогда занимался переправкой айн к месту проведения обряда — значит, в теме. Да, кроме того, имеет учеников, а значит, в иерархии Гильдии у него довольно высокое положение. Он должен много знать, а я сейчас могу попробовать поймать его. Ведь мы с ним контактировали после того, как я надел айн. Соприкасались руками. Моя демоница имеет на него выход. На это и обопрёмся.
— Чем мы сможем тебе помочь?
— Да ничем. Я один справлюсь.
— Слушай, оставь ты это. Дело общее, и нам с ребятами тоже практика нужна. Давай выбери хоть парочку помощников. Обещаю — путаться под ногами не станем, будем конспектировать в сторонке.
— Тебе лишь бы хохмить. — Но лицо всё же поплыло в улыбку, и стало как-то легче. Разрядка после общения с несимпатичными людьми — она тоже нужна и очень дорога. — Ладно. Как считаешь — кого осмысленнее всего будет взять?
— Мирку. Мотыляя.
— Гильдейцев пугать?
— А почему нет? Он ведь кулачищем приложит — собака Баскервилей ляжет.
— Думаешь, нам понадобится грубая физическая сила? Ну, посмотрим… Ты мне можешь что-нибудь подсказать, детка?
— Он здесь, у вас, похоже. В России.
— А точнее?
— Надо поискать… Что я тебе, ищейка с программным управлением?
— Вижу, возвращается моя привычная спутница. Давай вместе думать.
— Такой подход намного приятнее, — непоследовательно и очень добродушно ответила она. Удивительный скачок от злости к удовлетворению. Никогда мне женщин не понять. — Слушай, а ты действительно предлагаешь мне его на растерзание?
— Не совсем так. Тебя ведь может заинтересовать его энергия, я правильно понимаю?
— Пожалуй. Очень заманчивое предложение. Я никогда не думала о такой возможности, потому что моё существование сильно ограничивает вольности подобного рода…
— Ой ли?
— Опять намекаешь на тот случай с монильским слугой? Ты что — до конца времён теперь мне это будешь поминать? Нечестно!
— До конца времён накопятся другие поводы и причины.
— Да, там я смогла, а здесь не обдумывала… Но раз ты мне разрешаешь, то сейчас обдумаю. Ограничения, как понимаю, следующие: сделать так, чтоб он мог ответить на все вопросы твоих людей…
— Ты не поняла. Я хочу, чтоб ты подчинила Эндилля так, как собиралась подчинить меня, и после того, как он выложит бойцам всё, что знает, уже докушивала его любым удобным для тебя способом.
— Подчинила? — Чувствовалось, что демоница в растерянности. Она бывала такой очень редко, и я против логики (следовало бы, наверное, забеспокоиться о судьбе своего плана) порадовался. Хоть когда-то это существо, столь могущественное, столь абсолютное в своём влиянии на мою жизнь, может казаться слабым. Ненадолго — но всё-таки. — Но как же… Я должна в этом смысле обрабатывать только тебя.
— Ну раз со мной не получилось, значит, остался ресурс на кого-то другого. Как минимум одного.
— Н-но… Н-но… Так же нельзя… Постой, но мы же с ним не в контакте!
— А я могу снять с себя браслет и напялить на Эндилля, пока ты будешь с ним работать.
— Но нашу связь это не прервёт!
— Разумеется. И ты прекрасно умеешь работать с посторонними, так что не пудри мне мозги.
— Д-да… Пожалуй. Но так не делается!
— Ты будешь первой в мире айн, поимевшей двух хозяев сразу.
— Что-то мне в твоих словах чудится нехорошая двусмысленность, — с подозрением протянула демоница, но по тону чувствовалось — да, я её убедил, большего не требуется. Дальше безупречно сыграет роль её жадность, неуёмное, ненасытное стремление заграбастать как можно больше всего, за каждый клочок иллюзорной власти рвать глотки, не жалея зубов. Наверное, когда-то жажда была заложена в неё магической программой, и, должно быть, удачно легла на природный характер. — Ну, смотри… Я найду тебе Эндилля. Он в этом вашем Екатеринбурге. Или где-то рядом.
— Что ему там надо?
— Гильдия, как и Курия, ищет от вашего мира выгоды. Видимо, Эндилля интересуют месторождения железных руд. Прямо на месте можно вынимать полосы энергоактивной руды, пригодной для изготовления высококачественного магического оружия.
— А что он делает в городе? Добыча производится явно не в самом Ёбурге.
— Зачем ему лезть в шахты, если можно договориться с начальством?
— Значит, действительно влиятельный мужик, раз такие задания выполняет.
— Был бы действительно в теме, гонялся бы за тобой, а не искал контакты с рудокопами.
— Ну, как посмотреть. Или ты не согласна, что он может знать всё, нужное нам?
— Согласна. Сказала же — буду помогать. — Айн помолчала, но внимание моё не отпустила, значит, диалог продолжается. — Может, и лучше, что пленник будет из среднего звена, а не из высших. Его исчезновение привлечёт меньше внимания.
— Арс. Как быстрее всего добраться до Ёбурга?
— На самолёте, что за вопрос? Вызвать тебе?
— Нет, не будем привлекать к себе лишнее внимание. Возьми четыре билета в бизнес-класс. Для ровного счёта прихватим с собой Мотыляя. Он же бывал в Ёбурге, если ничего не путаю.
— Именно что бывал. То ли проездом, то ли как-то так.
— Ты зачем с собой гвардию тащишь? — недовольно вмешалась айн. — Не понадобится.
— А мы по дороге будем разные магические вопросы перетирать! О бабах ещё поговорим…
— За кого ты меня принимаешь! — Она закатила глаза, но настаивать на своём не стала.
Я знал столицу Урала всё больше по рассказам и редким фотографиям, но уже составил себе представление о том, каким должен быть этот город. Наверное, необычным. Однако он оказался таким, как все. Высотные дома, дороги, забитые машинами и автобусами лишь чуть меньше, чем в Москве или Петербурге, всюду реклама, не ярче и не скромнее, чем то, к чему я успел привыкнуть. То и дело назойливо лезли на глаза торговые и офисные центры, вызывающе модные, но всё равно не похожие на приодетую, завитую, разукрашенную красотку в толпе обывателей. Чего-то им для такой роли не хватало.
Ну, вот та высотка впечатляюще смотрится. И ещё немного дальше, между домов, над крышами мелькает нечто, напоминающее титанический обелиск. Меня, конечно, не могла не заинтересовать эта штуковина. Оказалось — недостроенная телебашня. Ну надо же!
А так — город как город. Если особо не присматриваться, будешь чувствовать себя как дома. Вот только воздух тут… тяжёлый, будто свинцом налит.
— Теперь куда? — спросил таксист, которого Арс по рекомендации Мотыляя вызвал к аэропорту и строго наказал не удивляться странным запросам клиентов, а просто делать, как скажут, если хочет щедрых чаевых.
— Это центр?
— Ну вот, площадь Девятьсот пятого, как просили. Считается центром города.
— Припаркуйся тут где-нибудь. Сейчас скажу, куда дальше… Тиль?
— Не дразнись. Здесь он. Где-то… Севернее. И восточнее.
— Давай на северо-восток.
— Куда?
— Рули на северо-восток города. Не очень быстро. Нет, сначала на восток, а потом на север.
— Так вам что нужно-то?
— Скоро узнаем. На, держи. Дам ещё столько же, если без вопросов.
— Понял.
— Давай вперёд… Теперь на север сворачивай.
— Где сворачивать-то? Как ехать? По берегу? Если по берегу, то выруливать придётся и возвращаться. А если сразу поворачивать, то это только по Либкнехта.
— Вот по нему и езжай. Где удобно будет, там и повернёшь… Ну а что я могу сделать, парни? В ней же нет встроенного навигатора!
— А жаль!
— Ещё как… Теперь направо и сразу после этого налево, — озвучил я таксисту указания демоницы, привычно очистив их от бранной шелухи.
— На ближайшем перекрёстке, или как?
— Ну, видимо.
Водитель только хмыкнул, однако суждения оставил при себе. Видимо, три тысячных купюры, которые я ему дал, в масштабе здешних цен — вполне себе деньги, а обещано ещё столько же. Есть ради чего стараться и с чем считаться. Парень плавно вырулил на перекрёсток, повернул налево и сдал в крайний правый ряд, как бы намекая: тормозить? Не тормозить?
— Да. Пусть встаёт тут где-нибудь, — подтвердила демоница. — Дальше удобнее пешком… Только он может почувствовать, что я где-то рядом.
— Кто — Эндилль? А как именно?
— Не полный же он дурак! Хорошие маги обычно люди осторожные. А гильдейцы — хорошие маги. И хорошо напуганные. Этот твой приятель уже отлично знает, какой ты мелкий пакостник.
— Протестую! Я крупный пакостник! Я — редкая сволочь. И ещё докажу это всем!
— Как угодно, как угодно! — Смеялась Тилька мягко, вполне по-человечески.
— Здесь выходим. Держи, парень, спасибо… Командуй, куда дальше?.. Не сюда? А куда в таком случае? Напрямик не получится. Тут же всё перегорожено, и охрана стоит… То есть ты намекаешь, что Эндилль сейчас вон в том офисном центре? Ну, в общем, логично. Должен же он где-то обсуждать свои дела с местными воротилами… Ребята, я тут буду ждать нашего клиента, а вы… Не знаю, чем вам заняться. Держитесь поблизости, да и всё.
— Как он выглядит-то, этот Эндилль?
Я постарался описать своего единственного гильдейского знакомца. И вроде бы неплохо его помнил, а, закончив описание, самокритично заключил, что по таким приметам можно опознать каждое второе существо мужеска пола на этой улице. Поэтому, забеспокоившись, поинтересовался у айн:
— А, может, у тебя получилось бы напрямую передать им его образ?
— Почему ж нет, — язвительно ответила она. — Но магия такого уровня поставить на уши всех в границах города, кого только возможно.
— Тогда не надо.
Здесь было жарко, намного жарче, чем в то же самое время в Москве. Может, так совпало, а может, сыграли роль чисто климатические различия или особенности местной промышленности, но я задыхался. В горле першило, ужасно хотелось чего-нибудь холодненького, неважно, выпить или съесть. Поэтому ожидание с каждой минутой казалось всё более тягостным, и я уже начал бояться, что от усталости банально не узнаю Эндилля. Он ведь с особенным искусством умеет прикидываться тенью, человеком серым, совершенно никаким. Существом, за которого глаз не зацепится в принципе и никогда.
А так-то здесь было чем развлечься. Мимо сновало множество людей, все разные, а уж сколько хорошеньких девушек, по жаркому времени одетых едва-едва! Есть на что бросить взгляд. Некоторые из девиц, ощутив на себе мой заинтересованный взгляд, оборачивались. А это значит, что я привлекаю внимание. По каким бы причинам подобное ни происходило, это совершенно не дело. Тут Эндилль меня обыграет вчистую.
— Он больше не тут, — сказала демоница.
— То есть… В каком смысле?!
— Его больше нет рядом.
— То есть… Так, а куда, подожди, он мог деться?
— Откуда мне знать?
— Он через портал ушёл?
— Откуда тут может взяться портал? Нет никакого портала…
Я оглянулся, будто искал ответ на стенах или в воздухе, пахнущем пылью. Жестом подозвал следившего за каждым моим движением Мотыляя.
Идея появилась с запозданием, когда почти все мои спутники сбежались выяснять, что же случилось.
— Здесь есть подземный паркинг? Или какой-то другой выход? Видимо, вышел и сел в машину, куда-то уехал. Куда он уехал, Тиль? Соображай!
— Дайте хоть сосредоточиться…
— Арс, ищи машину! Живо! Конечно, деньги есть. Дело не в деньгах. Так куда?
— Туда.
— «Туда» — это куда? — Я поспешно развернул карту.
— Туда.
— Что она говорит?
— Показывает в направлении озера Шарташ.
— А что там, на этом озере?
— Да вроде ничего особенного, — удивился Арс, разглядывая лист. — Машина сейчас будет. Но я предвижу проблемы, в том числе и, возможно, с полицией. Мы же выглядим и ведём себя странно, сам понимаешь. У тебя есть с собой какие-нибудь корочки?
— Какие-нибудь есть.
Я предпочёл просто не думать о возможных проблемах, связанных с нарастающей подозрительностью местных жителей — ну в самом деле, где уж тут посторонними проблемами голову забивать. И без того хватает забот. А что, если этот Эндилль почувствовал меня и айн? А если сейчас меня встретит целая гильдейская гвардия? Что — не может быть? Да запросто может! И на этот случай у меня вообще ничего не придумано, не продумано. Пожалуй, парни из спецназа совершенно правы насчёт меня. Ехать пришлось долго, и я успел подумать много «хорошего» о себе и немало «оптимистического» — о перспективах своей охоты на высокопоставленного «языка».
На особо уничижительной ноте этих размышлений такси миновало очередную парковую полосу и бодро вырулило к новостройкам. Они впечатляли так же, как мимолётно впечатляют все высотные жилые комплексы-гиганты, подавляющие даже не размерами своими, а масштабностью.
— Какой квартал вам нужен, господа?
— А что там дальше?
— За новостройками-то? Да ничего особенного. Гранитный карьер. Пески. Лесопарк.
— Какие пески? — удивился Мотыляй.
— Посёлок Пески.
— Ясно. Поблизости от карьера встань где-нибудь.
— Ты уверен, Лёх? Что ему делать в гранитных карьерах?
— Айн сама удивлена.
Мы едва успели вылезти и расплатиться, как таксист рванул прочь. Мы определённо вызываем подозрения. Я прикинул, смогу ли что-нибудь доказать стражам порядка, ежели их кто-нибудь вызовет. Предположим, имеющаяся при мне довольно-таки спорная корочка их не удовлетворит.
— Как у нас с тобой обстоят дела с гипнозом? — поинтересовался у демоницы, стараясь не давать волю панике.
— С гипнозом в отношении твоих соотечественников — плохо. Одного могу попробовать обработать без подготовки, но больше — уже вряд ли. А на черта тебе вообще сдался гипноз? Есть методы попроще.
— Гипноз не противозаконен. В отличие от множества других методов.
— У тебя ещё есть время и возможность тут менуэты перед подданными вытанцовывать? — Она произнесла это с отвращением. Пожалуй, я её даже немного понимал.
— Такова жизнь… Парни, когда столкнёмся с Эндиллем — не лезьте. Он маг-то сильный, не чета вам всем. И церемониться не станет.
Я сказал это — и в ту же секунду наткнулся взглядом на Эндилля.
И встал как вкопанный.
Гильдеец тоже встал. На этот раз он был одет по-нашему, в костюм. Видно, хотел окончательно раствориться в чужом пространстве среди чужих людей, но результат получился обратный. На галстук, расстёгнутый пиджак и начищенные ботинки легла печать инности. Кто-нибудь из моих соотечественников, и по сей день делающих вид, будто жизнь ни капельки не изменилась, принял бы его за индийца или какого-нибудь пакистанца-полукровку — он довольно смугл.
Мы смотрели в глаза друг другу буквально пару мгновений. А потом он вдруг развернулся и бросился бежать.
Я сорвался за ним на чистом инстинкте. В голову не пришло что-нибудь крикнуть своим спутникам, машину взглядом поискать, что-то ещё придумать — какое там, если во мне с невиданной силой восстал хищник, учуявший дичь. Хотя ещё большой вопрос: кто тут подлинная дичь. Не заманивают ли меня? Впрочем, последняя мысль посетила меня много позже. И столь же запоздало я вспомнил, что, кажется, кого-то раскидал, бросаясь за Эндиллем. Парень был не один, точно. Но вряд ли его сопровождали гильдейцы, иначе я б уже стал объектом атаки.
Монилец убегал по заставленному машинами, объятому неопрятными павильонами и капитальными строениями проезду — прочь, мимо карьера, к подсохшим деревьям. Не деревьям даже, кажется, а серым останкам деревьев. Редко-редко где ветки зеленью подёрнуты… Куда он несётся? Что там может быть? А вдруг действительно попаду в засаду? Да ну, нафиг, ещё думать об этом…
— Сделай так, чтоб не уставать, — потребовал я у айн, чувствуя, как тяжелеют ноги.
Это первые мгновения бега тело наслаждается полной свободой. Очень скоро на бегущем как будто бы вериги начинают наслаиваться — невидимые, но хорошо ощущаемые — чем дальше, тем они больше и тяжелее. Само собой, с тренированными людьми всё иначе, но они и не рвут со старта в ликовании. Они скупятся швырять все имеющиеся силы в топку своего пыла. Они расчетливы.
Хотя тоже знают, какое это наслаждение — бежать, пока ещё не устал.
— Сердце посадишь.
— А ты проследи!
— Я тебе нянька, что ли?
— Ты мне почти жена. Это намного круче.
Пришлось вспомнить о том, что я-то не терминатор и не гепард. Я даже не тренированный бегун, а всего лишь маг, и возможности мои ограничены. Да, демоница чем-то мне поможет, но не стоит ждать слишком многого. И я начал уставать.
А Эндилль мчал вперёд с такой неутомимостью и бойкостью, что сомнений не возникало: тут дело в магии. Я потерял из поля зрения всё: учеников, город, людей, деревья, даже машины стали просто невнятными преградами, которые можно обежать, а можно и перемахнуть, разбудив назойливую сигнализацию. Для меня сейчас существовала только моя цель. Если бы, убегая, Эндилль привёл меня в самую пасть ада, то и тогда бы я этого не заметил до самой последней секунды перед гибелью.
Мы неслись по самой кромке того, что когда-то было лесом. Слева развернулось открытое пространство, но я не успел его рассмотреть. Только одна цель меня сейчас интересовала, так что я почти ослеп. Разве что в глубине сознания где-то мимолётно отметилось, что постройки закончились, вот тут под ногами упругая серая сыпучая земля и груды гравия — надо быть осторожнее, чтоб ногу не подвернуть — и вялые рабочие где-то там мелькают, удивлённые нашим странным поведением. Но вязаться не будут, предпочтут в сторонке постоять, а значит, не опасны…
Потом гильдеец пропал из виду в замусоренном, но на удивление густом и уже по-настоящему зелёном подлеске, запакощенном не только пакетами, обёртками и останками одноразовой посуды, но и вязкими, мерзкого вида лужами, в которые даже сапогом-то стрёмно наступать.
— Он тут, я его чувствую, — бросила она. — Но и он тебя тоже чувствует. Он будет настороже.
— Посмотрим.
У меня, кажется, было преимущество — действительно хорошие грубые ботинки, в которых по такой погоде слишком жарко, но зато грязь не страшна. Эндилль наряжен более официозно, непривычно для себя. Но большое ли это преимущество — вопрос хороший.
Я наткнулся на брошенный как попало пиджак, обратил внимание и на галстук, извивающийся в траве, будто ошалевшая змея, и выскочил на прогалину за миг до того, как гильдеец атаковал Арса. Уж не знаю, как моему спутнику это удалось, но он сумел обойти нас обоих и явно попытался преградить Эндиллю путь. Несмотря на мой запрет, несмотря на предупреждение.
А противник явно с первого же взгляда увидел в нас серьёзную угрозу, переговоры вести не собирался и предполагал в моих учениках большую мощь, чем на самом деле. В моего спутника полетело что-то упругое, по-настоящему смертоносное, разбившее воздух, как опускающийся на шею клинок, явно составное и с секретом. Предупреждение комом взбухло в горле, но вырваться бы не успело всё равно.
Арс сделал единственно верный в его ситуации шаг — он кинулся на землю и покатился к противнику — и назад, и в сторону было бесполезно уворачиваться. Заклинания зацепили его, помогла коряво, но жёстко поставленная защита. Чары разметало между стволами, Мотыляй едва успел отскочить от одного из эфирных обломков. Он-то защититься б точно не смог, зато сумел почувствовать угрозу чужой магии.
Я развернул защитную систему рывком, размашисто, как мог бы пальто махнуть с плеча — и всё это под аккомпанемент воя и сквернословия, в которых захлебнулась айн — ей явно не понравилось то, что я затевал.
— На черта тебе надо так их отстаивать?! Других учеников не наберёшь, что ли?
Магией хлестнуло по лицу, как холодным дождём. Хорошо ещё, что не смертельно — так, малоприятно, и всего-то. Защитная система разбилась о боевую магию, и они взаимно растворили друг друга, обратив смерть в облако недоступных обычному глазу искр… Я надеялся, что Эндилля отшвырнёт отдачей, однако он устоял, даже почти не пошатнулся. И развернулся ко мне.
— Арс, уходи! Слав — уходи! Живо!
У гильдейца лицо было бледное, словно бы неживое. Лишь позже я догадался, что видел его не тем взглядом, которым нам привычно было смотреть друг на друга. Но в тот момент он показался мне самим воплощением смерти. Естественно, кидаться бежать в голову не пришло, но сердце-то ёкнуло.
Вот только уже через пару секунд стало ясно, что ограничиваться одним мной Эндилль не собирается. Мне нужно было время, чтоб сосредоточиться и выдумать какое-нибудь хитрое чародейство, чтоб и противника подловить, и не устроить тут разгром и пожары. Потому я только оборонялся — и тем самым дал гильдейцу возможность высвободить чуток внимания и на моих спутников, которые даже не подумали «уходить», как я им велел.
Первые удары в ту сторону прилетели простенькие. Арс сработал, будто на уроке, щит поставил точно, прикрыв заодно и Мотыляя, который успел подскочить к нему, тонко почуяв, что сам не способен пока ни на что полезное, а более опытный товарищ может прикрыть. Он действительно прикрыл и ещё раз, всё тем же приёмом, не сообразив в пылу боя, что противник-то у него опытный, и второй раз с ним та же школярская схема не пройдёт. Теперь моих спутников спасло только моё участие — хоть с трудом, хоть рывком, но я успел до них дотянуться.
— Заткнись, сука, — прошипел я демонице, едва только возник просвет, чтоб воздух перехватить стиснутым горлом. — Чтоб я больше такого не слышал!
— Ты идиот. Их-то много, а ты-то у себя один!
— Они у меня тоже неповторимые. Заткнись и работай!
Я пытался перехватить инициативу — бесполезно. Эндилль разгулялся так, что сомнений больше не возникало — этот определённо занимает в Гильдии высокое положение. Гильдия смотрела на магию и власть как на единое и единственное своё божество, возносила ему хвалы, уповала на него и, что логично, своих оценивала в зависимости от их магической мощи. И если этот так силён, что кейтаху, несущему в себе айн очень высокого уровня, способен создать такую серьёзную проблему, то должен быть значительным человеком в их кругах.
Да, Эндилль сражался так, как зверь бьётся за свою жизнь, как человек может драться, только если верит, что его загнали в угол, что в шаге от него небытие, от которого только чудо сможет защитить. Чудо — и упорство, достойное божества. И сразу стало заметно, насколько я, хоть и имеющий изначально больше возможностей, чем он, проигрываю ему в опыте. Опыт, драгоценная пыльца, сейчас тянула на весах побольше, чем ярость, отчаяние, чем настоящее могущество и даже страстное стремление демоницы, существа древнего и по-настоящему великого, добраться до халявного куска. Она ведь видела в Эндилле возможность вобрать в себя чужую энергию и, может быть, даже получить какую-то частичную свободу от меня. Это её смутное желание я чувствовал, но пока терпел и не обнаруживал своего знания.
И через несколько секунд я вдруг осознал, что в этой игре могу и проиграть. Мысль эта была ядовитой, она жалила насмерть, потому что лишала воли к сопротивлению. Главное было не дать себя задавить, лишить надежды на победу. По большому счёту мне вообще не стоило задумываться, потому что пока я думаю, действие, уже подготовленное айн, не проходит.
А действовать приходилось быстро и не за одного себя. Быстро нащупав моё слабое место, противник принялся хаотически перемежать удары по мне ударами по моим ребятам. И это начинало напоминать мне стрельбу со всех сторон. Вскоре уже не знаешь, куда поворачивать голову, откуда ждать угрозы, и нервная реакция на такую непредсказуемость создаёт ещё одну проблему.
— Да мотайте уже отсюда, мать вашу! — рявкнул я, белея от злости.
Через миг я уже был бел от ужаса, потому что осознал — заклятье, уже начавшее разворачиваться передо мной, куда сложнее, чем все предыдущие, и защититься от него, банально выставив преграду, невозможно. Что начинать выстраивать защиту надо было ровно на мгновение раньше, а сейчас уже поздно, и я, может быть, выживу, но… Большое «но».
И тут вперёд нырнул Мотыляй с деревяшкой в руке. Кажется, это был обломок доски. Он попытался засандалить Эндиллю по голове, но дерево скользнуло по магической защите, добрых полметра не достигнув тела. Тогда парень кувыркнулся на траву и рубанул деревяшкой по ногам врага. Щиколотки гильдеец почему-то не счёл нужным прикрыть. Чародей рухнул как подкошенный, и незаконченное заклинание разметалось о те чары, которые я успел состряпать в панике.
Эндилль не собирался лежать и страдать. Он мгновенно вывернулся, отмахнулся пострадавшей ногой от Мотыляя — и успешно, надо признать — и, ещё не успев вскочить на ноги, рванулся прочь. Можно было подумать, что мой ученик треснул его надувным поленом, и мужику совсем не больно… Но, может быть, в адреналиновом шоке он и не ощущает боли? Такое бывает.
Я подумал об этом, тупо провожая взглядом мелькнувшую в зелени фигуру Эндилля. Через мгновение встрепенулся, но враг уже пропал.
Ничего, найдём.
— Я вам говорил, чтоб вы мотали?!
— Извини. — Арс отряхивался и ёжился. Кажется, его всё-таки зацепило. Как бы не возникли проблемы. — Но Слав же помог!
— Если б вы не отвлекали меня, и помогать бы не понадобилось. Выбирайтесь на дорогу и вызывайте машину. И ждите. Я позвоню. Или сам вас найду.
— Ты просто идиот, — пробормотала демоница. — Зачем ты их так отстаивал? Жить надоело? Последнее нападение даже я, возможно, не сумела бы полностью компенсировать. Тебя тоже можно убить, дебил!
— Спасибо за предупреждение. Но в отношении моих учеников всё будет так, как я скажу.
Я давно уже потерял ощущение направления — меня повела айн. В её затаённой стальной решимости можно было при желании прочесть угрозу для себя. Но сейчас пока лучше на это не отвлекаться. Тем более что я не верил в её возможность покорить меня или дистанцироваться, освободиться хоть частично, хоть полностью. Могла бы, давно уже покорила или освободилась.
Да, пусть ею движет программа, изначально заложенная в артефакт, но всё же она остаётся мыслящим живым существом. Её можно сравнить с какой-нибудь моей соотечественницей, добровольно обставившейся стереотипами наподобие: «хоть плохонький, да свой», «семья без детей не семья», «уборка, готовка, стирка и мытьё — священные женские обязанности, мужчина не должен уметь подбирать носок с пола и знать, где стоит пылесос». В этих рамках женщина всё-таки будет стремиться к относительной свободе манёвра и жаждать большего и большего наслаждения, чем уже есть, особенно если о счастье не приходится говорить. И уж тут из своих ограниченных возможностей она выжмет всё возможное.
Демоница действовала так же. За каждую кроху не то что свободы — иллюзии самоуправства — она готова была порваться на клочки. И это понятно.
— Где он?
— Чувствую… Пытается закрываться, но как-то не особенно эффективно… А ты мне правда его потом отдашь? Не пожалеешь, не зажмотишь?
— Нашла всё-таки способ его проглотить?
— Нашла лазейку. Только ты должен будешь мне помочь.
— Как?
— Да убить его, всего лишь. Особым образом.
— Это каким же, интересно?
— Не бойся, по сути, просто зарезать. Там в сопутствующих моментах вопрос. Я всё объясню. Так что?
— Ну понятно, не отпускать же его потом…
Лес закончился внезапно, вернее сказать, упёрся в обитую жестью стенку павильона. Или склада, или что тут у них? Техника, может быть, хранится. Вообще, если не ошибаюсь, тут железка рядом, так что всё логично… Айн указала мне пробираться налево. Теперь она давала указания кратко, безмолвно, импульсом, они возникали в моём сознании, словно собственные намерения. Но всё же только «словно». Мне не составляло труда мгновенно отделять одно от другого.
И на подобные темы следовало думать громко и отчётливо, чтоб моя драгоценная спутница не питала иллюзий и не мотала мне нервы в связи с этим.
За углом склада вскоре обнаружилась распахнутая дверка и два бездыханных тела возле неё. Эндилль наследил? Ведь не я же!
— Не ты, успокойся уже! — отмахнулась раздражённая айн.
Внутри хватало света и без искусственного освещения. Слева штабеля ящиков и коробок чуть ли не под потолок, справа груда мусора, уже подрассыпавшаяся и потому частично завалившая проход. А может, это у нас преследуемый гильдеец так пробежал? Свинья… Я запрыгал по обломкам, стараясь ничем особо не шуметь и не материться. И не спотыкаться, конечно. Тут, кажется, достаточно одного неверного движения, чтоб на тебя обрушилась куча всякой увесистой ерунды. А уж если головой куда-нибудь влететь — тем более.
И где-то здесь прячется Эндилль. А фильмы всякие приключенческие я смотрел, разные способы ухода от погони видел. Воображение ведь сразу идёт по проторенному пути. Вдруг идею уронить на меня десяток верхних коробок монилец сочтёт изящной и неожиданно свежей?
— Он где-то в середине, ему не до того. Там дальше машины стоят. Имей в виду.
— Что именно я должен иметь в виду?
— Что он может позаимствовать транспорт. Теперь-то он точно знает, что ты за ним охотишься.
— Ясно. — Я резко прибавил шаг. — Мои-то где? Послушались? Ушли?
— Послушались. А вообще они бы здесь пригодились. Как расходный материал. Не будь ты таким принципиальным придурком…
— А если б у бабушки была одна такая штука, которую у моих сородичей принято часто поминать, она была б дедушкой, — весело отпарировал я.
И спустил на Эндилля «бумеранг». Ему достаточно было мелькнуть между нагромождениями загадочной, плотно запакованной техники, чтоб напомнить, зачем я тут вообще гуляю. Неважно, что монилец уже завернул за угол — на то и «бумеранг», чтоб мог запросто вильнуть за ним. Возвращаться он, к счастью, не возвращается, потому что такой фиговиной, хоть это и не смертельно, я не хотел бы получить в лоб. Судя по тому, что написано в книгах — малоприятно.
Эндилль отпарировал молниеносно, и отдача разметала коробки рядом с ним — видимо, пустые, раз обошлось без последствий. Боясь, что цепная реакция захватит и ящики с содержимым, я бросился вперёд. Думать о том, что противник может тоже чем-нибудь ответить, счёл лишней тяготой.
А может, просто уверился, что уж от него-то айн меня точно спасёт?
Вместо попытки ударить в ответ гильдеец бросился куда-то в закоулки коробочных пирамид, игнорируя вопль то ли охранника, то ли грузчика: «Куда, сука, полез?» Местный взялся увлечённо поминать разнообразных матерей и потому проворонил меня. Я промелькнул мимо него, слабо надеясь, что он и в самом деле меня не заметит. Заметил, наверное, просто не обратил внимания. А может, принял за своего коллегу? Последнее вероятнее, иначе б, наверное, не пристроился за мной — тоже догонять.
Теперь за Эндиллем гналось двое нас. Ладно, мне этого парня не очень жалко, он мне чужой. Если смогу, прикрою его в магической драке. Не смогу — уж не обессудь. Едва успел подумать так, как противник развернулся, пользуясь тем, что полураспакованная техника прикрывала его, и швырнул в нас какое-то боевое заклятье послабее, чем те, что на ура раздавал в лесу, однако и похитрее. Айн ругнулась, распутывая его и разбивая. Волна от развеянной магической бомбы пошла не хуже, чем от гранаты, и, разумеется, пустые и даже полные коробки опять взметнуло в воздух.
— Ах ты, урод! — взвыл охранник. От возмущения и изумления его даже на мат не хватило. Мне казалось, я чувствовал, как он подсчитывает, какую сумму вынужден будет выкладывать из своего кармана, чтоб покрыть убытки фирмы.
— Блокируй у выхода! — рявкнул я, и меня послушались, поспешили убраться. Может, я дурно думаю о нём, и мужик вполне естественно испугался за жизнь, не за деньги? Впрочем, мне без разницы. Охранник убежал, и я опять остался с Эндиллем один на один.
Это было к лучшему. Мы обменивались ударами, изо всех сил сдерживая себя, потому что магия, расшвыривающая всё вокруг, могла накрыть своими последствиями и того, кто отпустил её на свободу. Айн действовала через меня, и я почти не задумывался, как построить чары и в какой степени наполнить их энергией. Я просто метался от груды техники к груде, пригибаясь и едва не ползком, пытаясь подобраться к Эндиллю поближе.
Гильдеец и сам метался. Должно быть, он искал способ уйти из поля моего зрения, и магию пускал в ход лишь затем, чтоб отвлечь. Может, даже предпочёл бы бежать, но сейчас поворачиваться ко мне спиной не следовало никому. Я давно уже не чувствовал себя настолько свободным в своих действиях и желаниях. Может быть, только тогда, с драконом, которого я отгонял от самолёта, и то по контрасту с ситуацией, когда, по сути, не был способен ни на что. Тогда демоница оказывала мне очень ограниченную помощь, мне приходилось самому придумывать и продумывать каждый шаг. Но всё-таки тогда я смог. Смог всё, что на ходу изобрёл, а это ведь многого стоит!
Сейчас же она, по сути, взяла на себя обязанность почти все магические действия совершать за меня, я должен был лишь обозначить цель и выдать последний направляющий импульс.
— Всегда бы так, — пробормотал я, перекатываясь за очередную груду перекорёженного металла, в которую превратилась странного вида установка. Может, какая-нибудь дробильная машина? Большая. И обломков много. Что же мы с Эндиллем тут понатворили! Нехорошо…
Управляя защитным заклинанием, я постарался следующую атаку отвести в землю, чтоб не доразрушить ту технику, которая пока ещё оставалась целой. Правую руку, подставленную под самый удар, будто льдом оковало — хоть и ненадолго, но болезненно. Досталось и левой руке, особенно хорошо напор ощутило запястье, схваченное старинным браслетом.
Именно тогда я вспомнил о своей задумке. Присев за пирамидой ящиков, с усилием расстегнул и снял артефакт. Бестрепетно, спокойно, да и о чём бы мне волноваться? То, что я стащил айн с её законного места, ситуации не меняло. Наша связь от этого не слабеет, и даже коммуникация не затруднится. Демоница сперва удивлённо пискнула, а спустя миг, должно быть, уловив мою мысль, алчно ощерилась. Вот теперь мне предстояло самое сложное.
Эндилль, конечно засел в нескольких шагах от меня, но прочно окапываться там явно не собирался. Только ослабь я напор — и парень сразу попытается сделать ноги, тут и гадать не приходится. И пытаться отвлечь его разговором бесполезно. Не такой он дурак, и вряд ли считает, будто я напал на него лишь затем, чтоб поговорить. Он вполне способен адекватно оценить мои возможности. И, наверное, даже преувеличивает их — это вполне объяснимо.
Так что диалога не получится. А значит, придётся силой.
— Сбей его защиту, — бросил я айн.
— Личную? Это вряд ли возможно вот так, на ходу.
— Личная — она только от магии защищает? Или и от физических проникновений?
— Отчасти.
— Ты хочешь получить этого мага? Так постарайся!
Демоница прошипела что-то неразборчивое. Но тут на свет появилась какая-то сложная заклинательная конструкция, настолько затейливая, что я, наверное, разобрался бы с ней только в полном покое и далеко не за пять минут. Готовая схема была отпущена на свободу и вцепилась в монильца, как науськанный пёс в жертву. Ещё опасаясь схлопотать по башке, я не рискнул сразу встать в полный рост, лишь слегка высунулся, выжидая момент.
И, едва мне показалось, что в защите образовалась прореха, запустил в Эндилля артефактом. Браслет блеснул в полёте, словно боевое заклинание. Может, то был отсвет магии или моё собственное воображение — не знаю. Гильдеец на рефлексе отмахнулся от вещицы, и та коснулась его руки. Упала на пол.
Эндилль опрокинулся на пол и забился, как брошенная на камни живая рыба. Мне пришлось самому гасить заклинательную структуру, продолжающую разворачиваться — она ещё способна была его прикончить, тем более что магию теперь уже ничего не сдерживало. А мне нужен был живой пленник. И не только мне, кстати! По всему получалось, что айн постаралась на славу — справиться с её заклинанием оказалось нелегко.
Когда я закончил, монилец уже почти утих. Я смог подобрать артефакт и напялить ему на руку — для закрепления эффекта.
— Ну, что?
— Видишь же — зацепила, — раздражённо отмахнулась демоница. — Подними его, а то мне неудобно.
— Разве от положения тела как-то зависит его удобство для ментальной обработки?
— Много ты понимаешь… Можешь надеть браслет обратно. Мне достаточно контакта.
— Ты сволочь, — выдавил из себя Эндилль. Он лежал, словно в изнеможении, мышцы лица вздрагивали, будто от боли. Странно, что он ещё способен говорить.
— Это нормально, что он разговаривает. Мне нужно время, чтоб всё закончить. Поговори с ним пока. Чем больше он отвлекается, тем быстрее я справлюсь.
Я с большим трудом поднял противника на ноги, удержал за локоть. Он шатался и поводил по сторонам дурным взглядом. Наверное, сейчас гильдеец напоминал мертвецки пьяного или обкуренного. Меня это волновало мало, но, немного отойдя от схватки, я огляделся и осознал, что ситуацию надо как-то разруливать. Да, по чести я должен возместить нанесённые фирме убытки, потому что Земля теперь — сфера моей ответственности. С другой стороны, формально я могу встать в позу. Так что, пожалуй, тут всё зависит от позиции, которую займёт местное начальство. Поведёт себя вежливо, согласится договариваться — и мы тоже согласимся.
Охранники склада осторожно высунулись из-за груды переломанных ящиков, густо перемешанных с обломками их содержимого, потом приблизились, держа оружие на виду.
— Эй! — окликнул меня один из них. — Что это было-то?
— Да видишь, маг разошёлся. — Я слегка встряхнул Эндилля, тот покачнулся, пришлось ловить его и снова ставить вертикально. — Едва утихомирил.
— Ни фига себе…
— Позовите-ка сюда своё начальство. То, которое отвечает за финансы. — Я вытащил мобильный и позвонил Арсу. — Да, я. Нормально всё. Я его нейтрализовал. Приходите, поможете. Ну как — куда. Мы тут такого шороху навели, что ты нас без труда найдёшь. Скажешь, что от меня… Парни, тут мои помощники будут меня искать. Арсений и Мирослав. Покажите им, где я нахожусь. Меня зовут Алексей Кунешов. — И, извернувшись, я всё-таки сумел вытащить «корочку», которая у меня имелась. Продемонстрировал с уверенным видом. Пока уверенный вид значил больше, чем документы, а уж в придачу к ним — особенно. — Нет, полицию вызывать не надо. Почему? А смысл? Полиция не занимается магическими проявлениями.
Финансовое начальство появилось возле склада почти одновременно с Арсом и Мотыляем. Последним я аккуратно передал Эндилля и отправился трясти «ксивой» перед ошалевшим от всего происходящего екатеринбуржцем. В документе не имелось ни одного упоминания о магии — только об ООН и администрации президента Российской Федерации, однако этого хватило с лихвой. Представитель фирмы оказался толковым и был склонен по-хорошему обсудить ситуацию, а не кидаться с обвинениями.
Я объяснил, что если вызванная с соблюдением всех формальностей независимая экспертная комиссия адекватно оценит потери фирмы от всего произошедшего, и финальная сумма не вызовет больших вопросов, убытки будут довольно быстро компенсированы. Мною лично. В противном случае владелец шарташского карьера волен обратиться с претензиями к монильской Гильдии Тени и пытаться договориться с ней.
Меня верно поняли и предложили обсудить всё келейно, чтоб прийти к решению, которое всех устроит. Да, им не нужно ничего лишнего, лишь бы убытки возместить. Я вручил екатеринбуржцу свою визитку, получил другую от него и махнул своим ребятам, чтоб вели пленника к машине.
Не так-то просто оказалось запихнуть гильдейца в салон — он хоть и вяло, слабо, но сопротивлялся. И потом пытался отпихивать руки, пристёгивавшие его ремнём безопасности.
— Что тебе от меня нужно? — пробормотал он, не открывая глаз. Я и без пояснений понял, что обращается он ко мне. — Что ты хочешь?
— А что вы хотели от меня, когда напали? Да, я знаю, зачем вы так поступили — но на что вы рассчитывали? Что я сделаю вид, будто ничего не произошло?
— У тебя есть вещь, которая тебе не принадлежит.
— Понимаю. Вещь, которую вы честно украли. Да, конечно, у вас есть все основания негодовать, — серьёзно ответил я под аккомпанемент сдавленного, немного нервного хохота своих учеников. — И как только я посмел покуситься на вашу законную добычу?!
— Ты играешь с огнём. — Гильдеец с трудом артикулировал, но проговаривал слова довольно-таки внятно. — Тебе ни за что не победить в этой войне. Если ты сейчас оставишь Гильдию в покое, у тебя будет шанс уцелеть.
— Не надо лгать. Ложь отягощает карму. А тебе пора подумать о своей карме, друг мой.
— Тебе никогда не победить Храм Чародейства. Ты даже представить себе не можешь, во что впутался…
— Это вам никогда со мной не справиться! Не стоило вам начинать этот конфликт. Не следовало со мною связываться, ох, не следовало!.. Но раз уж начали — пеняйте на себя… Парни, давайте за город. Нет, не к аэропорту. Просто за город. Я отыщу подходящий разлом и поставлю портал в Подмосковье. Теперь уже можно не прятаться.

Глава 12
ОСОБАЯ ОПЕРАЦИЯ ПО ЗАХВАТУ

Мониль

Мне довольно настойчиво пихали на ознакомление планы боевой операции, просили подписать. Я понимал, что они хотят обезопасить себя от дальнейших претензий в случае провала, однако отмахивался, потому что осознавал: ничего я там не пойму, только время потеряю. А не подписывать то, чего не понял, приучился ещё во времена, когда создавал и раскручивал свою фирму.
В конце концов, пришли к решению, что всё прочтёт и подпишет Арс. Тем более что, в отличие от меня, он хотя бы служил в армии и имел определённое представление о терминологии, если не о специфике ведения боевых действий.
Я мог думать только об Эндилле. Разумеется, после обработки, которой подвергла его айн, он мог говорить только правду, причём исчерпывающе и чётко. Но и после допроса, проведённого спецназовцами, и после того, как демоница уже присосалась к нему пиявкой в предвкушении обряда, он ещё способен был мыслить. И мне захотелось задать ему несколько вопросов о Гильдии Тени. Спецназовцы, естественно, не спрашивали пленника о традициях и обрядах Учения, о мировоззрении, о взглядах на жизнь, потому что, естественно, их это ничуть не интересовало.
Зато вызывало любопытство у меня. Совершенно неожиданно для себя я сполз на отвлечённый разговор о своей особе. Может быть, это произошло потому, что мне было искренне интересно понять, почему же я таков, каким стал после получения айн? И могло ли всё получиться иначе, могло ли прийти к какому-то другому финалу?
— То, что ты сделал и продолжаешь делать, далеко выходит за рамки простой борьбы за выживание, — сказал мне Эндилль. Он и теперь говорил очень медленно, с трудом, как умирающий, уже не чающий спасения, экономно расходующий остатки сил на то, что ещё у него в жизни осталось. — Так что не стоит тебе вставать в позу жертвы. Ты был жертвой на начальном этапе, но теперь-то уже давным-давно превратился в нападающего. В агрессора. К чему ж ты стремишься?
— А каково оно, по твоему мнению, это простое выживание?
— Чтоб просто уцелеть, тебе следовало не лезть туда, где знают о существовании айн. Ты же знаешь уже, что человеческих миров намного больше, чем два или три. Было бы из чего выбирать, и никто бы там тебя не тронул.
— То есть банальное стремление жить там, где родился, в твоих глазах — что-то большее, чем просто выживание?
— Желание ставить условия и рассуждать, как ты можешь жить, а как не способен, уже поднимается над абсолютным минимумом потребностей. Ты прекрасно знаешь, что требуется человеку для биологического существования. Если ты пренебрёг безопасностью ради удовлетворения своих потребностей, то кто в этом виноват, если не ты?
— Ошибаешься. Мы не биологические машины, чьи потребности исчерпываются едой, водой, воздухом, сном там… Есть ещё душа, и у неё — свои надобности.
— Душа, — пробормотал Эндилль. Пытался усмехнуться, но у него не получилось. Я лишь уловил импульс, не более. — Раз пошли разговоры о душе, значит, ты капризничаешь. Как ребёнок. Ты из тех людей, которые привыкли требовать от судьбы раз в десять больше, чем нужно. В расчёте, мол, если дадут хоть десятую часть от запрошенного, значит, уже хорошо. Ты желал комфорта себе, и так, чтоб тишь, гладь да покой. И чтоб все заинтересованные стороной тебя обходили. Не многого ли захотел?
— Уж сколько ни захотел — всё моё.
— Сам-то понимаешь, насколько обнаглел?
— А ты понимаешь ли, что люди разнятся, как снежинки? Есть те, кто выживет где угодно, лишь бы еда, вода и воздух были в достатке. А есть те, для кого родина — значимое понятие, знаешь ли. Я ведь даже не о патриотизме как таковом сейчас говорю. И даже не о берёзках-ёлочках. А о духовной тональности, звучащей именно здесь, в этом пространстве, в этих жизненных условиях, именно в соседстве этих людей. Та, которой я от рождения созвучен. Для меня не ощущать в своём окружении духовного резонанса — всё равно, что не дышать, не есть, не пить. Я сдохну. Ты вообще способен это понять?
— Зачем ты мне это говоришь? Зачем доказываешь?
— Я думал, тебе интересно. Иначе зачем мы вообще разговариваем?
— Мне перед смертью — а я нисколько не сомневаюсь, что ты меня убьёшь! — интересно только одно. Знать, что ты всё равно расшибёшься о Гильдию и потеряешь всё, что с таким трудом приобрёл, вместе с самой жизнью. Это утешает.
— Ну-ну…
— Знаю, что так и будет.
Я только плечами пожал. Сожаления о том, что придётся сделать с ним, и не только с ним, в процессе разговора ослабли, а теперь и вовсе пропали. Да, ребята, что поделаешь, раз уж мы воюем? На войне нет этики и морали, на войне приходится думать о результативности своих действий, а запланированные действия были самыми результативными. Айн, осознав, что я не передумаю, заметно подобрела, полюбопытствовала, буду ли я так же уступать ей и в будущем, а если буду, то на каких условиях. И терпеливо дожидалась, когда найдётся минутка на проведение кровавого обряда.
— Когда вы предполагаете начинать операцию? — спросил у меня спецназовец.
Это был мой соотечественник по имени Семён. Он тоже относился ко мне с подозрением, смотрел свысока, но в разговоре всегда был вежлив и осторожен. Сообща главы спецназовских групп назначили его ответственным за переговоры со мной, хотя бы потому, что мы общаемся на одном языке. Да и понимал он меня намного лучше, чем китайцы или американцы.
— Начинайте сейчас.
— А стоит ли так возиться с ним? — Он неопределённо кивнул в сторону, но и так стало понятно, что спрашивает о пленнике. О ком же ещё?
— Возиться? Да я и не вожусь. Но мою девицу надо ублаготворить. Чтоб она была способна на лучшую магию, чем обычно. Как раз сейчас это особенно важно.
— Ты про эту свою?.. Она способна будет на активные действия? Хм… И каково оно вообще — вот так работать?
— Странно. Выглядит, как узаконенная шизофрения. Но вообще ко всему на свете можно привыкнуть. Я привык.
Во взгляде Семёна промелькнуло что-то, похожее на сочувствие. Мимолётное непрочное чувство, да и не так уж меня интересовало, как они ко мне относятся, поэтому я не обратил внимания на такой чисто человеческий отклик на мою проблему. От ребят мне нужна отличная служба. Лишь бы делали дело, а делать они будут, потому что самим-то жить хочется, так куда деваться?
— С магами поладили? Нашли общий язык? Сработаетесь?
— Есть контакт.
— Артефакты освоили? Все? Хорошо. Я-то один, мне ж не разорваться. Я буду на одном объекте, но и там не одновременно же во всех местах.
— Это понятно. План не меняется? Вы будете участвовать в захвате Младшей чаши?
— Не меняется. Думаю, естественно предположить, что самый крутой чародей в Гильдии — именно их старший. Этот самый Сын.
— Нелогично. Старший в любой организации — в первую очередь администратор. А лучшие чародеи, по логике, как лучшие бойцы, должны не административными вопросами заниматься, а быть телохранителями, например, всякими исследователями, учёными. Мы же в реальной жизни, а не в компьютерной игре.
— Ну, вообще да. Но тут особый случай. Административные функции в Гильдии исполняет Преторий. Кстати, там тоже заседают ведущие чародеи. Да, Сын чародея там не единственный могущественный маг — но он один из самый сильных. И дай бог, чтоб меня одного на него хватило.
— Считаете, что может не хватить?
— Не представляю. Он ведь будет иметь в своём распоряжении дополнительные источники энергии… Но не будем раньше времени паниковать. Главное, чтоб он был один, без группы поддержки. Не хватит у меня опыта на группу.
— Постараемся сделать так, чтоб к нему никто не поспел.
Нападение на ключевые гильдейские объекты было назначено на четыре утра, поэтому я даже не ложился. Курия, предоставившая мне нужные сведения, а потом ещё возможность воспользоваться магическими переходами для тайной транспортировки войск. Интересно, Гильдия и в самом деле ничего не знает о запланированной операции? Вот и посмотрим…
Младшей чашей называлось святилище, спрятанное на территории закрытого заповедника. Наглости гильдейцев можно было искренне позавидовать, а позиция Курии в этом вопросе у меня лично вызывала недоумение. С другой стороны, я понимал, почему та предпочитает быть слепой, глухой и немой, делать вид, будто Гильдии вообще не существует. Понимал, но считал, что путь этот провальный, бесперспективный, и лучше было элементарно не доводить до нынешнего сложного положения.
Однако пока моего мнения на этот счёт никто не спрашивал. Хорошо хоть молча помогали.
Туман медленно заволакивал стволы и корни, просто-таки неестественно огромные. В таких запросто можно было спрятаться, иной раз и целой боевой группой. Холод пробирал до костей, а ведь август не только в Подмосковье, здесь тоже тепло, а днём бывает настоящий зной. Сейчас же даже листва, в полусумраке раннего утра казавшаяся серой, съёжилась от прохлады, и я нервно кутался в куртку, жалея, что не надел ещё и свитер.
Парни, готовившиеся к атаке, держались так, будто им никогда в жизни не бывает зябко, и они вообще не из тех, кого можно пронять такой ерундой. Они появлялись из магических транспортных арок и сразу рассыпались по лесу, пропадали в зелени, будто испарялись. А ведь у ребят даже не было возможности провести рекогносцировку, хотя она обязательно полагается, пришлось ограничиваться подробными картами и схемами. И консультациями монильских бойцов спецвойск.
Я растерянно оглядывался. Только что тут были вооружённые парни в бронежилетах, теперь их нет, рядом со мной стоят трое спецназовцев должностью постарше, да ещё Арс с Кириллом, потому что я именно их отобрал себе в поддержку. Потом Семён поднёс к уху телефон, хоть тот и не звонил, и бросил мне:
— Начали.
— Уже пора?
— Конечно. Чего ждать? — На меня смотрели как на слабоумного. — Такие дела либо делаются быстро, либо не удаются. Как блины, которые комом.
— Ну, я думал, надо дождаться отчётов от других групп, как-то проконтролировать…
— Вы можете контролировать, Алексей. Но считаете ли вы, что это имеет смысл? Вы способны координировать и корректировать ход операции?
— Разумеется, нет. Я уже говорил, что полностью доверяю вам и не собираюсь вмешиваться. Но предполагал, что должен как-то приосаниться — с целью обозначить свою ответственность за происходящее. Например.
Семён снова пожал плечами. Небольшой подвиг, особенно если учесть снаряжение, которое на нём навьючено. Сколько килограммов разом он поднимает таким вот невинным движением?
— Ответственность и так на вас. Вы нам поставили задачу, мы будем её выполнять. И если это возможно — выполним.
Я зашагал вперёд, сопровождаемый одним из спецназовцев — двое других шли сзади, и до самой Младшей чаши они с нами, конечно, не потащатся. Их дело — держаться в стороне от места боевых действий, своевременно, однако на расстоянии вмешиваться в происходящее, если оно потребует их вмешательства.
У меня работа будет другая.
Я поздоровался за руку с чародеем, одним из тех, которых отыскал для меня Кербал. Парень был явным полукровкой, демоническая кровь размашисто расписалась в своём присутствии в его жилах — и на чертах лица, и в оттенке кожи, и даже в жестикуляции. Однако он вырос среди людей и несомненно воспринимал себя как человека. От подавляющего большинства чародеев Мониля его ещё отличало неприязненное отношение к Гильдии Тени.
Собственно, Гильдию в Мониле не любили очень многие, но эта нелюбовь в первую очередь держалась на паническом страхе и наслаивающихся на него повериях. Обитатели Хастарета, разумеется, тоже умели бояться — как все, — но от чисто монильских суеверий были свободны. И гораздо лучше представляли себе, что такое учение Храма Чародейства. У них вызывала негодование та вольность, с которой гильдейцы обходились с их верой, а подобное отношение не уживается с опаской.
Этого парня Кербал отрекомендовал мне как ярого противника Чародейского учения, и именно по религиозным соображениям. Верующий демон — такое с трудом укладывалось у меня в голове, хотя о том, что эти существа чему-то определённо поклоняются, знал из первых рук. Хотя бы потому, что видел, как они это делают. Да, кроме того, мой новый знакомец — полукровка. Ему тем более простительно быть религиозным.
— Ты не боишься? — спросил я его. Поговорить хотелось, чтоб успокоиться. Нервничал я совсем слегка, но и это малоприятно.
— Я? — удивился маг. — А чего мне бояться? Рядом с кейтахом…
— А монильцы, наоборот, боятся именно того, что я кейтах.
— Странные. А вернее — просто необразованные. Страх тут происходит от незнания и множества суеверий. Ты ведь обелён! А если не демон тобой, значит, ты целиком владеешь демоном, и ему нет возможности позволять себе лишнее. Так что и мне бояться нечего.
Я неопределённо хмыкнул, решив не разубеждать его. Зачем запугивать? Его позиция будет поприятнее, чем нервная реакция на меня рядовых монильцев. Прямо как на больного СПИДом. Да, вирус иммунодефицита не передаётся бытовым способом, но кого это волнует? У нас среднестатистический обыватель даже прикоснуться не пожелает к ВИЧ-инфицированному. Со мной такая опаска хотя бы отчасти оправдана.
Чем ближе к святилищу, тем теснее вставали буки и выше над землёй топорщили страшно изогнутые корни. А может, это были не буки, а какие-то другие деревья. Я пытался представить себе, что увижу, когда мы всё-таки достигнем цели, однако всё равно был шокирован зрелищем. Нет, само святилище оказалось сравнительно маленьким, да к тому же старательно спрятанным. Но я впервые видел беломраморное здание, безупречно вписанное под целую рощицу узловатых, широко раскинувших кроны и корни деревьев. Совсем не рослых, скорее болезненно приземистых, однако пышно-зелёных.
Наверное, если смотреть сверху, тут и здания-то не разглядеть. Лес себе и лес, может, какие-то редкие вкрапления белого камня, появление которых можно списать на естественные причины. Немного наивный ход, особенно если учесть, что Курия и так всё прекрасно знает об этом месте, а обычным фанатикам в закрытый заповедник не пробиться и тем более не понаблюдать с высоты. Это мои ребята сквозь него прошли, как рапира сквозь воду — ни шума, ни даже тел, валяющихся на виду.
Когда мы с чародеем подоспели к парадному входу, он уже был захвачен, трупы бойко растаскивали по сторонам — то ли прятали, то ли просто чтоб не спотыкаться. Отсюда я припустил бегом, потому что разобравшегося в ситуации мага сложнее брать, чем взятого в оборот внезапно. Уроженец Хастарета не отставал от меня, даже наоборот, подпирал, дышал в спину, так что я лишь прибавлял шагу и особенно не оглядывался — когда мне было глазеть-то? Красота красотой, но победить хочется намного больше.
Только и запомнилось, что изумительной красоты и изысканности простая отделка зал, поистине античное сочетание строгости и совершенства — ничего лишнего. Парадная лестница изгибалась так изящно и так плавно, что по ней захотелось пробежаться, не задерживаясь, чтоб рассмотреть детали, впитывая всё целиком и ублаготворяя на год вперёд своё эстетическое чувство. Но нам предстояло скакать по одной из боковых винтовых лестниц, намного более скромных.
Время от времени то там, то здесь мелькали ребята в сером камуфляже, но я даже присмотреться к ним не успевал. Раз — и нету! Вот так, даже теоретически — как в такой ситуации можно прицелиться в человека заклинанием? А если и прицелишься, то ведь оно летит медленнее, чем пуля, а эти бойцы натренированы от пуль прятаться. Самая простенькая защита от чар у них есть, рикошет она погасит, а остальное решат быстрота реакций и тренированность. И решат, считай, всю проблему разом.
Уж наверное, у Курии есть столь же великолепно тренированные войска, но их не может быть много. Как бы там ни получилось, их эффективность в магической войне видна невооружённым глазом. Да, проблема в том, что они в магии ни бе, ни ме, но ведь можно, теоретически вполне возможно обучить их и магии тоже. На её использование тоже можно натренироваться.
А для демонического мира, где на физическую форму вообще упора не делают, спецназовцы будут такой серьёзной новинкой, что их можно разыграть, как целый веер козырных карт. Моё положение, только недавно казавшееся таким безнадёжным, начинало выправляться. Скача через ступеньку, я бодрился и уже прикидывал, какие ещё возможности открывает передо мной столь высокий уровень выучки этих бойцов.
А чего бы, собственно, я ещё мог хотеть? Покоя для себя и благополучного разрешения проблем Мониля. Желательно так, чтоб и в будущем монильцы не могли обходиться без меня. И это ведь не вопрос престижа или роскошной жизни. Речь просто о жизни. На гребне волны выживает лишь тот, у кого в руках оказывается реальна власть, а как только ситуация меняется, неизбежно меняется и положение — тут моя айн права. Рассчитывать на благодарность, конечно, можно, однако в самом лучшем случае благодарные монильцы сохранят меня как ископаемое, музейный экспонат и объект исследований. Как-то не хочется.
Необходимо играть какую-то реальную роль. Ведь требовать благодарности от чужаков вообще странно. Чем они мне обязаны? Да, спасением, но мало кто в силах помнить о подобной услуге хоть сколько-нибудь долго. Да и зависеть от чужой воли — не-ет, это не по мне. Надежды на чужую щедрость иллюзорны, как мираж в пустыне, и опасны. Не одного, а тысячи и миллионы они привели к гибели.
Я должен обеспечить себе положение собственными силами, наилучшее, на какое окажусь способен. А уж насколько это этично само по себе и насколько приемлемы методы, коими я собираюсь достигнуть успеха, обдумать можно будет и позже.
Здесь, то ли на втором, то ли на третьем подземном этаже, зальцы уже были попроще, поскромнее. Казалось бы, ведь и этажами выше всё устроено и отделано очень строго, без претензий. Однако там — потрясающая красота и изысканность, а тут всего лишь обыденность и бесстрастие административной функциональности. И в чём такая уж принципиальная разница, с ходу не разберёшь. Надо присматриваться.
А на это не было ни времени, ни желания.
Здесь уже время от времени попадались гильдейцы, но рангом пониже, не маги. Они жались к стенам и смотрели на нас с таким изумлением, словно на мутантов с рогами, копытами и ещё невесть какими тентаклями. Впрочем, их изумление говорит о том, что я не слишком сильно опоздал. Спецназовцы, державшие их под прицелом, ещё не успели восстановить дыхание. Схему этой части Младшей чаши я более или менее помнил. Вот здесь нужно направо, ещё разок вниз по лестнице и через арку в какое-то обширное помещение, судя по пометкам, не только широкое и длинное, но и с высоким потолком.
Вот оно. Я ворвался внутрь, потому что примериваться не было времени. И странный интерьер сперва отметил лишь краем сознания. Ну, ракушка ракушкой. Потом как-то невольно присмотрелся. Действительно, можно было подумать, что я оказался вдруг в самом настоящем рапане, покинутом своем законным владельцем. Перламутр на стенах, система зеркал, в которых многократно усиливался свет ламп и факелов, странные выступы и конструкции то ли из мрамора с чудной муаровой полировкой, то ли из какого-то иного невиданного материала создавали ощущение бесконечно сворачивающегося спиралью пространства. Пространства, которое уже потянуло непрошеного гостя, то бишь меня, за собой.
К счастью, смотрел я магическим зрением, потому обычное, человеческое заволокло дымкой и играло сугубо вспомогательную роль. Поэтому обнаруженный странный эффект я лишь отметил и легко перебил, не был захвачен им в плен. Сопровождавшие же меня бойцы застыли, будто окаменели, и смотрели, смотрели, смотрели…
Не сразу удалось разглядеть и человека, остановившегося за одним из выступов с крохотным солнцем в руке. И уже на этом, как приходилось себе признаться, я потерял возможность атаковать внезапно. Маг, готовивший какое-то чародейство, уже знал, что происходит. Пусть хоть отчасти, но был готов.
— Сын чародея? — осведомился я, делая шаг вперёд. Дурацкая идея, конечно, такие вопросы задавать. Но ничего другого мне в голову не пришло. Вид странной залы привёл меня в состояние неуверенности — я чувствовал какую-то странную её особенность и насторожился, боясь, что первый безрассудный удар может оказаться опасен для меня самого. Хорошо бы затянуть противника в диалог.
Маг не ответил. Он уронил с пальцев золотистое солнышко, разбившееся на мельчайшие искорки, и в этом действии тоже был свой смысл. Я поспешно подготовил защиту и бросил сопровождающему чародею:
— Ну-ка, в коридор!
Глава Гильдии выступил из-за зеркальной пирамиды. На осунувшемся лице лежали глубокие тени — то ли мужик допоздна работал, то ли слишком рано встал. Первое вернее. Собственно, о том, что, скорее всего, так и будет, нас как раз Эндилль предупредил. Привычка Сына чародея, закончив дневные дела, ночью заниматься магическими исследованиями, а потом отдыхать до полудня или часа дня, была известна всей гильдейской верхушке, не только магам Претория.
Но случалось, конечно, всякое.
Говорить он был явно не расположен, на провокацию не поддался. Ненадолго я ощутил, как впивается в меня взгляд этого человека, настолько острый и болезненный, что поверить в его естественную мощь было трудно. Магия, конечно. Кажется, он пытался что-то рассмотреть во мне, и потому медлил. А может, ждал чего-то? Приободрившись, я сделал осторожный шаг вперёд. Если чего-то ждёт, значит, что-то у него не складывается. Может, ждёт подмоги своих людей? Это уж извините.
— Обходи, — кто-то тихо сказал у меня за спиной.
Я рефлекторно обернулся, удивлённый, кто это мне предлагает обходить, кого обходить, и что неведомый советчик вообще имеет в виду. В результате вместо полноценной защиты пришлось выдавать парирующий импульс, и брошенное в меня ошеломляющее и скручивающее заклятье заметалось по зале, как резиновый мячик. Первый импульс был — попробовать защитить моих спутников. Но противник уже метил в меня чем-то новым.
Мы заметались по зале-ракушке. У моего противника было тут передо мной значительное преимущество — он-то знал свою лабораторию до последнего закутка. То и дело мне под ноги попадалась то ли мебель, то ли декоративные конструкции, которых я даже не мог разглядеть из-за танцев света в зеркалах и муаровых переливах на перламутре и мраморе. Разок навернувшись через такую пирамиду и без малого не влепившись физиономией в подставку для факелов, я стал намного осторожнее.
Айн молча бесилась, но не решалась затевать спор — чувствовалось, она не меньше меня заинтересована в исходе этого поединка. Вот странно — почему? Неужели перспектива попасть на запястье к Сыну чародея нисколько её не привлекает?
— Нисколько, — всё-таки вступила она в диалог.
— Ну и почему? — Я с трудом отпарировал чары, которые немедленно попытались оплести меня прямо поверх эфирного щита. Отмахаться от этой дополнительной атаки оказалось непросто. Поэтому от разряда, последовавшего через миг, пришлось нырять за зеркальную стойку. Защитить она ни от чего, конечно, не могла, разве что подарить иллюзию.
— А я сомневаюсь, что совладаю с ним.
— Мать твою!.. Что теперь-то делать?
— Уводи на свою территорию.
— Чего?
— Дурак совсем, да? Как тебя Хтиль учил? Так и ты давай… Тяни его за собой в своё ментальное пространство.
— Ты совсем дура, что ли? Как это делать-то? Может, организуешь?
— Не-ет, это ты сам должен. Я не могу. Вспоминай…
Снова пришлось нырять рыбкой за очередную деталь интерьера и ещё оставлять за собой ловушку для чужой магии. Маг гвоздил меня заклинаниями, но явно не собирался убивать. Отзвук используемых чар не давал гибельного послевкусия — что с моей стороны, что с его. Мне-то он был нужен в целости, со мной понятно. С ним, видимо, тоже. Надежда заполучить айн вместе с моей возможностью держать её на расстоянии, видимо, помрёт только вместе с Гильдией. А для отъёма моих чисто беллийских способностей я им нужен целёхоньким. Пригодным для обряда.
— Вот интересно, а совладать со мной ещё надеешься, значит?
— Надеюсь, — нехотя отозвалась демоница и подсунула мне очередную боевую конструкцию, которую можно было применить и так, чтоб только сшибить с противника защиту, а дальше уже ошеломлять, усыплять или что там ещё успеешь сотворить, пока он не восстановит щит.
— Вот жеж ты дрянь такая!
Ярость уже в который раз оказалась полезной. В один миг я вдруг понял, что имела в виду моя Тилька, говоря о личном ментальном пространстве, и вспомнил, как надо правильно закидывать крючок, чтоб выдернуть чародейского сынка на свою территорию.
Ненадолго мы сошлись лицом к лицу. У Сына чародея было морщинистое старческое лицо и юные, яркие, как два осколка пламени, глаза. И осанка, которой иные модели на подиуме позавидуют. В этом человеке чувствовалось могущество, но его уверенный вид сейчас будил во мне не сомнения в собственных силах, а ожесточение. Ах вот ты как, значит?! Думаешь, я не справлюсь? Думаешь, отступлюсь? Хрена тебе лысого! Ещё посмотрим, кто кого завалит!
Очередное заклятье, уж не понял, моё или его, разметало в мелкие осколки одну из зеркальных конструкций. Живое пламя вспыхнуло на обломках, и пригасло, ушло в трещины, как вода в песок. Должно быть, нарушилась продуманная, просчитанная система, потому что в один миг зала перестала втягивать в себя взгляд и блокировать его в таинственных глубинах полированного серебра. Она теперь просто походила на лихо завитую раковину и оставалась красивой, хоть и слегка разгромленной. Но не более.
Я рывком окружил себя защитным коконом. Кокон был с сюрпризом — эту конструкцию я теоретически освоил ещё в демоническом мире, позже на досуге обдумывал так и эдак и теперь вот решил осуществить на практике. Мой противник попался: попробовал разбить, разбил — и открылся, дал мне возможность зацепить себя и потянуть за собой в «испытательное пространство», как я его называл. Айн подоспела ровно посередине этого процесса и ловко подпихнула Сына чародея, чтоб тот не успел сообразить и вырваться.
Повезло. Первый раз противник трепыхнулся уже в тот момент, когда пространство сомкнулось за ним, как толща вод над утонувшим. Поздно. Теперь уже он мог безопасно бить плавниками. Чтоб выбраться отсюда, потребуется кое-что другое. А вдруг Сын чародея не знает, что именно!
— Размечтался. — Моя демоница закуклила пространство и перебросила мне ключи, как вожжи через колено. — Ты тогда допёр с третьего раза, а этот ведь намного более опытный. Да, ты на время лишил его опоры, но опытный чародей разберётся в ситуации раньше, чем ты успеешь подготовиться к бою.
— Я готов к бою.
— Да что ты. — Она презрительно морщила губы. Ей не шло, как не идёт такое ни одной женщине, но зато в этот миг я видел в ней её настоящую, не нарисованную. И лучше чувствовал, насколько она искренна в разговоре и своих поступках. — Может, стоит спросить, готова ли я?
— Скажи-ка мне — а как именно ты собираешься со мной справляться?
— Пока не знаю… Может, задумаешься о бое, а не о моих планах?
— Надеешься, что потом забуду? Хрен тебе. Не забуду. Наоборот, продумаю, как вопросы задать.
— Вот и продумывай, — прошипела демоница. Блеснула глазами.
И тут начал действовать гильдеец. Я опутывал его своими чарами, но, как выяснилось, попытка получилась намного более хилой, чем создание собственного «испытательного пространства». Путы сознание моего противника сбросило словно бы шутя, непринуждённо. Первая его атака ушла в пустоту, но лишь потому, что не была рассчитана на условия ментального полигона. Однако следующий выпад уже получился серьёзным. Парируя его, я ощущал по ту сторону уверенность и твёрдость. Действует он, конечно, нетипично, только ведь эффективно! А значит, ещё несколько секунд, и мужик возьмёт ситуацию в свои руки.
Не для того я напрягался, не для того конструировал полигон.
Пришлось браться за врага так, как я, откровенно говоря, совершенно не планировал. В один миг вспомнились мои собственные приключения. Попытался навалиться на него — он выскользнул, вывернулся, как скользкая сильная рыбина. Вот мне урок: даже в сконструированном самим собой пространстве надо уметь давить жертву авторитетом творца. У Хтиля на сей счёт был богатый опыт, как я понимаю. Чего нельзя сказать обо мне.
Теперь уже полигон изгибало и вытягивало, как пирамидальную раковину, и я никак не мог этому помешать. Неудержимо и безнадёжно инициатива уходила из моих рук. Конечно, я тут мало чем рискую, ключ-то у меня в руках, в самом худшем случае уберу кокон, и мы начнём сначала. Но второй попытки не будет. А ведь так хочется воспользоваться единственным своим настоящим преимуществом — обучением в мире демонов.
— А я? — возмутилась айн. — Я что — не преимущество?!
Вот бабы…
Чёрт! И это называется — ключ у меня, ничем не рискую?! Из магической петли, брошенной в мою сторону Сыном чародея, я выдрался лишь с помощью демоницы, под аккомпанемент её ругани, такой бойкой, что испуг и неожиданность чувствовались, даже если не прислушиваться. Мне и самому резко стало не по себе. Я попробовал распустить кокон, однако тот не дался. Противник держал пространство, и, хоть не имел, конечно, доступа к управлению им, способен был не выпустить меня из своих рук.
Вмиг преимущество обернулось угрозой. Теперь не он, а я был в его руках, и ситуация враз стала даже хуже, чем когда-то с Хтилем. Там, по крайней мере, мне давали возможность действовать. Им нужно было посмотреть, на что я способен, получить первый отклик и уж потом убивать. А здесь всё иначе. Да, я им нужен живой, но именно тут, в месте боя, выбранном мной же самим, можно убить так, чтоб тело осталось в целости. Им, собственно, зачем нужны мои воля и сознание? Обряд и так можно совершить.
Айн сдавленно пискнула. Теперь мы уже оба с ней отбивались на равных. Может быть, она даже была здесь видна, как и в той магической аномалии под Корундовыми озёрами. Некогда мне на неё поглядывать. Тут я успел взмокнуть от страха, и выдохнуть, и стиснуть себя в кулак, чтоб, раз уж так получается, драться до последнего. Один удар демоница увела в сторону лишь в самый последний момент, я даже ощутил привкус этой магии на губах, ею мне повеяло в лицо. И по всему получалось, что уж следующий придётся отбивать мне, потому что моя девчонка занята. А как отбиваться, я просто не представлял. Хоть опускай руки и сдавайся.
Однако выпада не последовало, а мигом позже ослабла хватка испытательного пространства, и я вывернулся из тисков своего же собственного создания, вдруг обернувшегося для меня тюрьмой. Мокрый, как птица, попавшая под дождь, едва переводя дыхание и, наверное, зелёный от ужаса. Ноги подкосились, я сел прямо на осколки и обломки, порезал руку, но не сразу заметил это. Ошалевший, огляделся, запоздало припомнив, что вообще-то поединок я не выиграл. А раз пока жив и в сознании, то и не проиграл…
Значит, вроде как нужно продолжать?
Нет, оказалось, что не нужно. Над распластанным по полу Сыном чародея нагнулись два спецназовца и примеривались переворачивать тело — то ли руки ему вязать, то ли ещё зачем-то. Один из них о чём-то расспрашивал хастаретского мага-полукровку. Но едва заметил мой взгляд, сразу переключился, осведомился:
— А нет способа сделать так, чтоб он, когда в себя придёт, не колдовал?
— Что вообще случилось-то?
— Ну, когда вы оба застыли столбами, этот парень, — кивок на уроженца Хастарета, — сразу взялся раскурочивать поле, которое окружало этого хлыща. А как только закончил, так я его сразу и успокоил. Он жив, жив. Отдохнёт немножко.
— Блин. — Я с большим трудом поднялся, отряхнул руку от осколков стекла. Пока даже не болело, но скоро заболит. Вот это да! — Ёлки… Спасибо, ребята, вы меня спасли… Что? Да, можно блокировать. Сейчас сделаю… Чёрт…
— Сильно резануло? — Боец подошёл, бесцеремонно повертел меня, осматривая. — Нет, ерунда. Давай, он скоро ворочаться начнёт, я же слегка приложил, чтоб с гарантией не прибить. Что это было-то такое, а?
— Магия, — ответил вместо меня маг-полукровка. Он осторожно приблизился к Сыну чародея и нагнулся над ним, словно ожидал увидеть какое-нибудь уродство, мутацию, рога там, третий глаз… Меня ещё трясло, но на своего добровольного помощника я смотрел внимательно. Надо же было на что-то смотреть… Показалось, или действительно парень разглядывал главу Гильдии Тени с откровенной и яркой ненавистью? — Господину куриалу нужна моя помощь?
— Да ну эти церемонии. Со мной можно на «ты». Я сам, не волнуйся. — Дрожащую в нервном напряжении, притихшую айн пришлось встряхнуть. — Давай же! Помогай. Опять нам с тобой повезло.
— Обалдеть, какими полезными могут быть люди, — прошипела демоница, запуская пальцы в энергетику гильдейца, которую я для неё открыл. — Знаю даже, что я сделаю, если…
— Не «если». Никаких «если». Это же всё?
— Да подавись!..
— Я подавлюсь. А ты отвечай на вопрос.
— Да, этого достаточно. Полгода он никакую магию использовать не сможет.
— Почему именно полгода?
— На год делать дольше, а на три месяца — слишком ювелирная работа получается. Ради кого мне напрягаться? Вот что ты делал-то, дурень? Разве так делают? Да…
— Заткнись… Спасибо, ребята, ещё раз.
— Мы тут для того и нужны, — неопределённо ответил боец.
— Я потом смогу посмотреть, что вообще такое происходило в испытательном пространстве? — нервно спросил у айн. Медленно приходил в себя, слишком медленно. На сегодня, пожалуй, я больше не боец. — Что там за чертовщина какая-то происходила, чёрт побери?!
— Сможешь посмотреть. — Демоница от меня отмахнулась. Неужели тоже перенервничала? Почему?
— У-уф… Как там дела с другими гильдейцами?
— Десять человек из Претория, — отрапортовал заглянувший в залу спецназовец, которого позвали помогать с Сыном чародея.
— Должно быть двенадцать!
— Не могу знать.
— Ёлки! Где там ваш главный? Обыскивайте помещения! Со схемами в руках.
— Операцию уже сворачиваем. Сверху была команда выходить.
— Чёрт! Чёрт! Ладно… Тилька! Здесь должно найтись то, на что можно опереть телепортационный контур. Не обелиск, так что-нибудь пожиже.
— Слушай, это никуда вообще не годится. Ты им приказ отдал, почему они не слушаются? А ты даже не настаиваешь.
— Если сверху дали отмашку, что надо уходить, значит, подходит подкрепление. Мы же не что-нибудь такое второстепенное захватили, а резиденцию главы Гильдии. И лучше нам отступить, потому что на сдерживание полноценного штурма эти ребята не рассчитаны. Да и я сейчас уже — полный ноль… Телепортационная система!
— Тут всё, конечно, есть, но ключи-то…
— Мне наплевать. Я сейчас строю схему, а ты ищи энергию где хочешь… Парни, отзывай с нижних этажей всех, кого можно, сюда. Я портал открою.
— Большинство уже пошло наверх.
— Ну, гнаться за ними не надо, конечно. Сказал же: кого можно.
— Вот за это я тебя не люблю, — процедила айн, — так это за твои «бери где хочешь, меня не волнует».
— Я начальник, ты дурак, дорогая.
От экстренной телепортации мне всегда становилось плохо. Тем более сейчас, после такого напряжения, после нервотрёпки — ничего удивительного, что в глазах потемнело, как у нежной барышни, что основательно схватило горло, что ноги ослабели, пришлось приземляться, где стоял. Когда я отдышался и смог построить схему перехода в мой арранархский особняк, куда по уговору должны были «сдать» всех пленных, некоторые из них уже поприходили в себя и выли от боли, мешая мне сосредоточиться на их магической блокировке.
Понятно, почему выли. Перед операцией, размышляя обо всех тонкостях захвата, мы вместе с айн пришли к выводу, что единственный доступный для наших бойцов-немагов верный способ обезопасить себя от пленников-чародеев — сделать всё, чтоб у тех и мысли о магии не возникало. То бишь сорганизовать на них постоянное физическое воздействие на грани пытки. Руки там вывернуть, или ещё что-нибудь подобное придумать.
И тут ребята из спецназов трёх великих держав моего родного мира показали настоящий класс. У каждой группы имелись свои фирменные приёмы; особенно отличились китайцы. Некоторые вообще обошлись парой особым образом прижатых пальцев на вывернутых за спину руках, но этого хватило с лихвой. Искорёженные мукой чародеи, лучшие мастера своего дела, члены Претория и гордость Гильдии Тени даже не пытались применить какую-нибудь магию, и в тот момент, когда, закончив обработку, я снимал с них путы, смотрели на меня с искренней благодарностью.
Вперемешку с ненавистью.
— Здесь нет помещений, чтоб держать столько пленников, — подсказал мне Арс. Пока я стриг пленным возможность пользоваться магией, он успел обежать весь особняк от подвалов до чердака, подивился на интерьеры, вежливо раскланялся с Йорвоэтом и Нелевер, попил водички на кухне и притащил спецназовцам огромный мясной пирог на всех. Его уже стрескали без остатка. — Может, к нам переправим?
— Это куда — к нам?
— Я только питерские тюрьмы знаю, о московских не наслышан. Но, думаю, тебе пойдут навстречу.
— Ну, не такой уж я садист, чтоб гильдейцев отправлять в Бутырку. Решим этот вопрос по-другому. Заложников, кстати — я уверен! — будут искать в первую очередь у нас, именно потому, что Мониль столь демонстративно занял нейтральную позицию. Так что я скорее попрошу о помощи Дьюргама.
— Считаешь, у него есть парочка домашних тюрем?
— Вот и узнаем.
— Господин Кунешов, наши готовы, — сообщил появившийся на пороге молоденький китайский боец. Щуплый, тонкий, звонкий — по нему и не скажешь, что он один из лучших. Но как он бился, я видел. Это что-то умом непостижимое!
— Для чего готовы?
— Сделать отчёт.
— А-а… Иду. Кербала пригласили?
— Известили. Вот-вот будет.
— Арс, пошли со мной.
— Хочешь, чтоб я тоже участвовал в совещании?
— Ты ведь вроде моя правая рука… Такова уж твоя доля. — Я отчасти хохмил, но в действительности сейчас чувствовал к нему глубочайшую симпатию. И даже благодарность. — Ты не представляешь, как я рад твоей помощи. Не дай тебе бог когда-нибудь узнать такое одиночество, которое выпало мне. Начинаешь особенно ценить, когда есть на кого опереться.
Арсений слегка сжал мне плечо.
— Я рад, что полезен, — сказал он спокойно. — Кстати: новость, которая может тебя заинтересовать. Саша Довгун — помнишь такого?
— Отлично помню. Мой давний друг. Учится у монильского мага. И после того, как началась вся эта история с айн, многим мне помог. Что с ним?
— Вчера приехал в Воздвиженское. Попросил убежища и твоей помощи. Кое-что из важных документов, говорит, сумел добыть у своего учителя-монильца, но Кирюхе отказался демонстрировать. Говорит, только тебе покажет. Его учитель не гильдеец, однако как-то с Гильдией связан…
— Да, я в курсе… Ага.
— Думаю, его могли и подослать. Известно же, что он был с тобой в дружеских отношениях.
— А мог и сам сбежать, почуяв опасность со стороны учителя и его коллег. Теперь, к счастью, всё это легко проверить.
— Легко, если операция (в случае, если это она) задумана на самом верху. А если частная инициатива кого-нибудь из гильдейской мелочи?
— Я Сашку знаю давно. Я сумею понять, если он начнёт врать. Идём.
— Сумеешь ли? — Во взгляде Арса появилось сомнение, которое показалось бы мне оскорбительным, если б я не доверял нашим отношениям в такой степени, в какой доверяю. Всё-таки другу можно простить намного больше, чем кому-либо. И потом — откуда ему знать, что Сашка за человек? Скептицизм может быть очень полезен.
— Сумею.
Нелевер, уравновешенная и спокойная до полного равнодушия к жизни, накрыла стол в большой приёмной. На выставленные угощения никто из спецназовцев даже не смотрел, только один налил себе воды, кинул кубик фруктового льда. Отчёты проговаривались бегло, безэмоционально, с одной лишь усталостью и легко читаемым желанием поскорее закончить с делами. Может, их закуски соблазняли?
Нет, по прежнему общению у меня сложилось неверное представление, будто я им не нравлюсь. Нормально они на меня реагируют, просто не рассматривают внерабочие дружеские отношения как необходимость. Только дело.
По отчёту получалось, что операция была проведена безупречно. Погибли пять человек, ранены семеро, ещё троих с неясными последствиями зацепило какой-то магической гадостью, мне стоило бы взглянуть, чтоб по возможности минимизировать последствия. Да, конечно, я посмотрю… Пленных взято не семнадцать, считая Сына чародея и его ученика, а двадцать три. Почти весь Преторий, без трёх человек, из которых двое погибли при захвате, а с одним до сих пор неясно — то ли сбежал, то ли скончался… Так, так, стоп! Я видел только семнадцать пленников, где остальные? Ведь их тоже надо срочно блокировать, а то смоются! Или они сейчас там валяются «ласточкой» и мучаются зазря?
— Нет, конечно. Четверых согласились лишить магии сопровождавшие группу чародеи. А ещё двое находятся под наркозом. Спят. Их скоро доставят.
— Под каким ещё наркозом?
— Вкололи им снотворное. Хорошее, его на четыре-пять часов хватает, выход из сна мягкий.
— Во даёте! Придумщики… Отличная идея, кстати! Гуманизм в полный рост!
— Хочешь жить — умей вертеться, — с удовольствием заявил боец. Вернее, сказал он иначе, выдал какую-то залихватскую английскую фразу, которую лингвозаклинание переиначило мне именно так.
— Мда… Согласен. Ясно. Да… Итак — всё отлично прошло. Молодцы. Премии уж как водится — само собой. Сейчас я решу, куда пристроить пленных, и бойцы могут отправляться в увольнительную. Деньги будут им перечислены в течение двух дней. Должны будут остаться только разведка и штаб. На то, чтоб допросить пленных, обработать данные и составить план дальнейших действий, будет две недели.
— Почему именно две недели?
— Потому что столько времени мне потребуется, чтоб сделать из Сына чародея фактотума.
— Что это такое?
— А это такая штука, которую хотел сделать из меня ишнифский демон, — весело объяснил я, глядя в глаза как-то враз побледневшему Кербалу. — Существо, полностью подвластное воле хозяина и сохраняющее свободу инициативы лишь в рамках выполнения его заданий. В поиске способов оптимального их выполнения.
— Мне кажется, тебе не стоит так, — осторожно возразил монилец. — Это грязный приём. На тебе это пятно останется до конца времён.
— На войне как на войне. А что ты предлагаешь, дружище? Взять с него честное слово больше так не делать и отпустить с миром? Ну ерунда же! Убить — так они немедленно изберут нового Сына чародея. Дело нехитрое. А если Сын чародея в целости, рассылает указания и вообще не пропадает с горизонта, канон не позволяет приводить к власти нового. Эндилль очень подробно мне об этом рассказал.
— То, что ты сделаешь главу Гильдии своим инструментом, скоро станет известно.
— А это ещё большой вопрос — насколько быстро! Сейчас время — наше вернейшее оружие. Уж полгода-то я смогу выиграть… Ну что ж ты так на меня смотришь, а? Что ты мне предлагаешь делать, Кербал? Гильдия объявила мне войну, а на войне, увы, все средства допустимы, и её надо любой ценой выигрывать. Потому что проигрыш означает смерть, и разве только для меня одного? Я должен либо уничтожить Гильдию, либо покорить её своей воле. Вот и вариант — сделать это посредством Сына чародея… Если б была возможность ослабить последователей Храма Чародейства, думаю, Курия бы давно воспользовалась ею. Не так ли?
— Так, — криво усмехнулся Кербал.
— Значит, выбор очевиден. И да, готов признать, что, делая этот выбор, я мало забочусь об интересах монильцев. Мне, прости, пока ещё на монильцев болт положить. Мне на них наплевать. Мне свои соотечественники ближе. — И кивнул спецназовцам, внимательно слушавшим нас обоих. — В конце концов, Сын чародея знал, чем рискует, когда приходил к власти. Вот пусть и отвечает.
— Пожалуй, — протянул мой собеседник, изучая меня требовательно и напряжённо. Словно прикидывал, не брошусь ли я сейчас его превращать в фактотума за то, что он смеет со мной не соглашаться. Интересно, как теперь будут строиться мои с ним отношения, и будут ли вообще… В любом случае, ничего не поделаешь. — А ты готов рисковать? Ну, ты ведь тоже приходишь к власти…
— А я и рискую. Незаметно?
— Заметно, пожалуй.
Наконец-то он заулыбался — это немного разрядило обстановку.
— Абсолютно верно подмечено, — басовито сказал один из спецназовцев, о которых я умудрился позабыть. — Война есть война. Не до церемоний. Кстати говоря, этот Сын чародея в состоянии фактотума будет помнить всё то, что знает сейчас?
— Надеюсь.
— Тогда он тоже понадобится штабу.
— Это уж само собой. Как водится.
— Но если речь только о том, чтоб нейтрализовать главу Гильдии, то можно же просто держать его в плену, — возразил Кербал, упорно возвращаясь к исчерпанному, как мне казалось, вопросу. — Зачем же совершать такое?
— Я не страдаю наивностью. И уверен на все сто, что у такого сильного мага и важного человека есть свои способы обойти блокировку. Свои хитрости про запас. Уж наверное, ему доступны все резервы Гильдии, к которым он и прибегнет, если только будет способен на самовольство. Этой возможности я хочу лишить его раз и навсегда.
— Ну, пусть через полгода или даже год, но Храм Чародейства всё-таки изберёт себе нового главу. Уж отыщет лазейку в каноне, если пожелает! Что изменит всего один год?
— Если всё пойдёт так, как я запланировал, через полгода-год Гильдия уже будет мне не страшна. И ничто не будет мне страшно. В моей власти будет оставить Храм Чародейства без энергии, и я сделаю это, если хоть в чём-то они поступят не так, как мне захочется. Вот уж с ними я точно церемониться не стану. Да ещё, глядишь, с помощью своего фактотума узнаю полезные секреты Гильдии и смогу наложить руку на их тайны… Ну же, Кербал, зачем придумывать обходные манёвры, если прямой путь куда проще и быстрее приведёт к успеху.
— Мне не по душе сама эта идея — создавать из мага безвольную марионетку. К тому же это не такое простое дело. Вероятность того, что объект не выдержит процедуры, гораздо выше, чем надежда на успех.
— Неужели ты думаешь, я получу удовольствие, уничтожая личность пусть даже и врага, но человека, такого же, как я? Неужели ты, в самом деле, считаешь меня бездушным чудовищем? К сожалению, мне не чужды сострадание и муки совести. Боюсь только, что в нашем положении то и другое — непозволительная роскошь. Я рад быть белым и пушистым. Но как? Я разве просился в это болото? Нет, не просился. Я хотел другого. И разве виноват теперь, что и в новых обстоятельствах продолжаю хотеть жить? Пусть это звучит странно, но есть, есть оно, это наименьшее зло.
— Превращать человека в фактотума — нечестный приём.
— Свою честь каждый поддерживает, как может, и так, как считает правильным. Ради своей чести я готов рискнуть. В конце концов, у Сына чародея есть шансы меня заломать в процессе обработки. Поединок-то будет честный. Пусть пытается…
— Ты всерьёз, что ли? — ахнула айн. — Ну, дура-ак!
— Отчасти серьёзно, отчасти нет. От преимуществ отказываться не собираюсь, но и шанс-то у жертвы остаётся. Разве нет?
— Вообще да, — рассуждала демоница. — Но я даже не знаю… Сперва даже, честно говоря, подумала, что зря я тебе помогала от него отбиваться. Вроде того, что надо было тебя сдать с потрохами и переходить в его распоряжение. Ведь там у меня были бы перспективы. Правда, это я лишь сейчас понимаю. Тогда я его переоценила. И побоялась. И к тебе уже как-то привыкла, а ведь всегда есть надежда, что с тобой удастся столковаться…
— И ты мне сейчас это говоришь без опасений?
— А за что ты станешь меня наказывать? Разве есть за что? Я ведь честно всё рассказываю. И ничего плохого тебе не сделала. Мало ли о чём думала? Думать может всякий!
— Ты лишь напоминаешь, что тебе никогда нельзя будет доверять.
— Но почему же? — искренне изумилась она. — Разве я не доказываю свою лояльность?
— Ох, балаболка…
— Тебе решать, — ответил расстроенный Кербал. Мне показалось, он уже упорствует по инерции. — Конечно, тебе. Но мне кажется, что этот поступок может тебя дискредитировать как будущего государственного деятеля, как лидера. Ты ведь хочешь им стать. И с каким багажом, с какой репутацией придёшь к настоящей власти?
— Репутация государственного деятеля зависит не от его поступков, — ответил я, внимательно разглядывая собеседника, — а от пропаганды. Это факт, а с фактом не поспоришь. Так чего мне стараться соответствовать чужим представлениям о хорошем? Тем более разнообразие этих представлений настолько велико, что соответствовать всем сразу в принципе невозможно. А для меня — в особенности. Кто я в глазах монильцев? Я — кейтах. От меня, как от зачумлённого, до конца времён будут шарахаться. Так какой смысл перед общественным мнением польку-бабочку танцевать? Можно расслабиться и делать всё, что считаешь нужным.
— Может, ты и прав. — Монилец задумался. Лицо его разгладилось, словно кусочек фольги, по которому аккуратно прошлись ложкой. Неужели его действительно так волнует моя репутация? Ну что ж, допустим, он действительно думает, как будет выглядеть рядом с таким покровителем, как я.
— Вот с чем я категорически не согласен, так это тратить время на обсуждение подобных вопросов с политиками, — заявил один из спецназовцев. — Если решено — а решено толково, аргументы веские — так надо делать. Всё верно: потом пусть политики стараются, приукрашивают, объясняют. Сейчас важно выиграть.
Я видел в его взгляде заинтересованность. Да, конечно, судьба монильской Гильдии Тени совершенно его не трогала, разве что так, как может вызывать любопытство результат тараканьих бегов или петушиных боёв у того, кто не является фанатом этих развлечений, хоть и азартен по природе. Но тут вдобавок возникал иной подход к оценке ситуации: его бойцы участвовали в налёте, захватывали пленных, должны были продолжить операцию, и, конечно, проблема в виде Гильдии переставала быть абстрактной.
Это уже вполне конкретный противник, которого нужно переиграть хотя бы из соображений принципа, престижа. Выигрывать, в конце концов, намного приятнее, чем садиться в лужу. Кроме того, это хорошо укрепляет боевой дух подразделения, способствует его дальнейшему сколачиванию.
Разумеется, офицера спецназа мало волновала моя личная репутация или там перспективы моей политической карьеры. А вот мои действия, могущие увенчать кампанию против Гильдии несомненным успехом и заодно сэкономить время, усилия и жизни — интересовали живо. Хотя я понимал всё это, поддержка была мне приятна. Как бы я ни убеждал себя, что отношение этих ребят мне безразлично, их симпатия или хотя бы одобрение были мне дороги. Я уважал их как непревзойдённых мастеров своего дела, преуспевших в сфере, где я не то что полный ноль, а вполне себе отрицательная величина.
Признание человека, к которому испытываешь уважение, вдвойне ценно.
— Мне нужно будет побеседовать с Дьюргамом, — сказал я Кербалу. — Сможешь устроить?
— Думаю, Дьюргам и сам захочет с тобой поговорить. Причём в самом скором времени.
— Полагаешь, он тоже примет в штыки мою идею насчёт Сына чародея?
— Не знаю. Сомневаюсь. У него есть личные причины ненавидеть Гильдию Тени, — молодой монильский чиновник позволил себе иронично усмехнуться. — Иначе он вряд ли рискнул бы поднять огромный, чреватый военным конфликтом скандал, позволив тебе втихую напасть на них.
— Тем лучше. Но, надеюсь, без скандала обойдётся. Кстати, идея неплохая — вытрясти из пленных побольше информации, которая сможет дискредитировать Гильдию в глазах публики, и при необходимости обнародовать её! Лучшая защита — нападение.
— Это верно.
— Да, такой ход, наверное, будет разумным, — вынужден был одобрить Кербал. — Но всё же я б на твоём месте держал втайне то, что ты планируешь сделать с главой Гильдии. Лучше, если об этом никто не узнает.
— Ерунда. Я считаю это действие правильным и единственно возможным в сложившейся обстановке, так чего мне стыдиться? Ну ладно. Не о том речь. Если всё решили, то давайте заканчивать. Расходиться. У нас у всех ещё куча работы.
— Это-то верно. — С охотой подтвердил один из офицеров.
Спецназовцы как один потянулись к столу, и от интеллигентно накрошенных, красиво разложенных закусок живо не осталось даже украшавшей их зелени. Следом смели пироги, сладкие сыры, ломтики фруктов, выпили все вина, вынутые Йорвоэтом из моих личных погребов. И, поблагодарив, откланялись. Последним ушёл уже вполне успокоившийся Кербал, пообещав, что организует встречу с Дьюргамом самое позднее завтра с утра, а всего вернее — сегодня же вечером.
С тремя оставшимися пленными всё получилось без труда — они ещё спали, и ничто не мешало мне перекроить их энергетику так, чтоб чародейство оставалось им недоступно ближайшие месяцев шесть… Кстати, любопытно — а что будет делать Гильдия, оставшись без Претория в придачу к Сыну чародея? Наверное, то, что весь гильдейский совет разом остался без магии (один преторианец уцелел, к сожалению, может, позднее попадётся, да и на что он там способен в гордом одиночестве…), является веским основанием, чтоб его заменить. Разом весь…
Так что, значит, о методах удержания этих товарищей в плену надо молчать. Можно, кстати, извернуться, представить дело так, будто им глава Гильдии приказал сидеть и не рыпаться. Только б получилось с Сыном чародея.
— И как же сделать, чтоб с ним получилось?
— Начать без предупреждения, действовать, не давая противнику передохнуть и собраться с мыслями, — оттарабанила айн. — И дальше по списку, который ты изучал в той ишнифской книге, помнишь? Чёрная кожа с золотыми скрепами.
— Помню. Так, получается, дело не в подготовке. А в инициативе.
— Ну, в большой степени. Но если б только…
— А как бы действовала ты?
— О, у меня есть свои приёмы! Свои наработки.
— Покажешь? Расскажешь? Вот покажи — как бы ты обрабатывала меня? — предложил я.
И, потянувшись через особняк, вцепился в сознание Сына чародея, проник в него, как врывается в комнату хам, распахнув дверь ударом ноги. Он не мог помешать мне, потому что я лишил его магии меньше суток назад, а даже самому опытному и могущественному чародею нужно время, чтоб адаптироваться к сложной ситуации. Он не способен был почувствовать атаку заранее. Но, конечно, едва ощутил в себе чужую волю, немедленно отреагировал. Я был готов к этому. Отпарировал атаку, сшиб щит, ударил в ответ — не сокрушить, а лишь ошеломить, выиграть время, вот что мне было нужно.
Измученный боем и его последствиями, только что блокированный пленник дал мне эту фору. Долю мгновения спустя Тилька начала демонстрировать, как бы она взялась за меня, будь у неё такая возможность. И мне оставалось лишь воплощать в действие те готовые схемы, которые полились с её стороны со всей щедростью её отчаяния. Уже столько времени она жила, чувствуя себя невыносимо униженной, и теперь тщеславно делилась готовыми рецептами, стремясь продемонстрировать, как она искусна и могущественна.
И мой выигрыш был в том, что, бесясь, демоница вывалила на меня всё разом, а мне осталось лишь перенаправить этот импульс. Может быть, возьмись я за дело традиционно, у моего противника были бы все шансы свернуть меня в бараний рог и ещё украсить завитушками. Но эта магия была как обвал, под которым даже вздохнуть не успеваешь. И он тоже не успел. Сопротивление расползлось куском студня, стиснутого в ладони, и дальше осталось только доделывать уже начатое.
Ужас всего сотворённого дошёл до меня с большим запозданием. Пожалуй, я понял, что имел в виду Кербал, шарахаясь от меня с моей идеей. И, пожалуй, ещё сильнее возненавидел ишнифца, представив себя на месте своей теперешней жертвы. Но отступать было уже поздно, и раз уж начал, надо было доделывать.
Айн не сразу сообразила, где тут подвох, и сначала в ошеломлении собственного величия лишь выдавала и выдавала схему за схемой. Остановилась она лишь тогда, когда я полностью нейтрализовал сопротивление Сына чародея её методами и располосовал его сознание, как лягушку под микроскопом, воткнул щупы везде, где было нужно. Когда осталась только сухая техническая работа, а её можно было и отложить немножко, я выдохнул и ослабил хватку.
— Ты… Ты…
— Спасибо, — произнёс я, брезгливо кривя губы. — А то б не справился так быстро.
— Ты же меня обманул!
— Обманул? Окстись. В чём именно? Что не стал уговаривать, мол, помоги, поспособствуй? Ну, извини, дорогая. На реверансы времени нет. И охоты.
— Ты меня обманул!
— Значит, я тебя сильнее, да?
Подтолкнув коленом, открыл дверь на балкон, вышел, вдохнул ароматный арранархский вечер, впитал его в себя, как стягивает воду истомлённый жаждой человек. Здесь были вперемешку запахи цветов, зелени, свежей выпечки, приятный горьковатый дымок от жаровни, на которой доспевает мясо, и множество других оттенков, придающих прелесть бытию. Здесь было сейчас почти так же приятно, как у меня в Воздвиженском. А может, дело просто в том, что я сумел-таки выиграть этот первый раунд большой игры?
Почему-то хотелось плакать. Но вместо этого я смеялся.